Гранит науки и немного любви - Романовская Ольга - Страница 105

Заметив меня, Хендрик помрачнел, а я сладенько улыбнулась. Что, не радует, что не в трауре, что одета лучше супруги? Увы и ах, на тебе, Хендрик Выжга, свет клином не сошёлся, даже фамилию, надеюсь, скоро сменю.

– Добрый день, Хендрик. Как поживаешь? Жаль, Марицу с собой не взяла, но можешь зайти, повидать, – выпалила на одном дыхании, стреляя глазами.

– Спасибо, хорошо. А ты неплохо выглядишь, – Хендрик подошёл, встал подле жены. – Всё так же учишься?

«Учишься» он произнёс с оттенком презрения.

Кивнула и легко так сотворила маленький огненный шарик – выучилась за год-то! Глаза Хенрика надо было видеть, он от удивления даже рот открыл. Что, съел? Бездарь я, глупая баба, которая в столице позорилась?

– Как? – наконец выдавил из себя бывший муженёк. – У тебя же дара нет!

– Традиционного нет, а некромантская кровь имеется. Слабенькая, увы, такой, как отец, никогда не стану.

Ага, завидуй и гадай, что тут без тебя произошло и почему бывшая так изменилась. За это, правда, я его благодарить должна, но ни за что не признаюсь.

– Ты – некромантка? – не веря, рассмеялся Хендрик.

– Полгода в Школе иных отучилась, – с гордостью ответила я. – Вот, переводчицей с демонического подрабатываю. Если что от демонов надо, скажи, у меня там знакомые. А сейчас прости, мне ещё подарки купить нужно, не хочу, чтобы Эдвин ждал.

– Кто такой Эдвин?

Ого, Хендрик, только не говори, что ревность проснулась? Франка в тебе уже дыру взглядом прожгла, а ты так откровенно на меня пялишься. Жалеешь? Так не я же на развод подала, сам выбирал, а теперь всё, милый, профукал свое счастье.

– Мужчина, Хендрик, – рассмеялась я. – Жених. Могу познакомить: он о тебе знает.

Действительно, что ли, свести? Удавится чета Выжга от зависти.

– Хендрик, нам пора, – недовольно топнула ножкой Франка.

– Тебе пора, ты и иди, – отмахнулся Хендрик. – Сын заждался, пока его мать соизволит оторваться от созерцания тряпок. А то спихнула на бабку – мать, называется!

История повторялась, только теперь ругали не меня.

Не выдержав, расхохоталась и, извинившись, продолжила путешествие по рынку. Взгляд Хендрика мозолил спину, но я ни разу не оглянулась. Ох, глупая была, раз замуж за такого человека когда-то вышла! Ну, маг, ну брюнет зеленоглазый, но сволочь. Да и учился наверняка не блестяще, если в маленьком провинциальном городке осел, по деревням мотался.

– Агния! – не выдержал, голубок, окликнул.

Я обернулась, послала Хендрику воздушный поцелуй и крикнула:

– Желаю счастья в семейной жизни и здоровья сыну! А на дочку поглядеть зайди, только поспеши: мы послезавтра уезжаем.

Не зашёл. Впрочем, я и не сомневалась.

Глава 28

Ишбар встретил меня проливным дождём и холодным ветром. После солнечного Вышграда показалось, что окунулась в осень. Эдвин попенял, что надо было теплее одеваться, а не щеголять в коротком платьице.

– Между прочим, тебе оно нравится, – поддела я. – Или тебе нравятся мои коленки?

Лазавей хмыкнул, застегнул ворот рубашки и провёл рукой по лбу. Я тут же набросилась с вопросами, не тяжело ли ему, почему не отправил меня верхом.

– Потому, – лаконично ответил Эдвин и покосился на Марицу. Она, как и в прошлый раз, спала во время перемещения. Оно и правильно, а то после него подташнивает. – Агния, Ишбар не Оморон, с меня не убудет.

Нас вынесло на окраине Ишбара, неподалёку от Школы. Лазавей предложил выбрать любое место, и я склонилась к тому, что негоже пугать народ возникшими из ниоткуда магами. Да, себя теперь я тоже гордо именовала магичкой (или магиней, как пытался переучить говорить правильно Эдвин), потому как умела хоть что-то сотворить из ничего. Мечты о поступлении после третьего курса Общеобразовательного факультета на первый курс какого-нибудь чародейского могли стать реальностью.

Мы потопали в сторону Школы. Я – с Марицей, Эдвин – с моими катулями. Судя по времени суток, Алоис сейчас разбирает бумаги в ректорском кабинете, подменяя супругу. Если ошиблась, застану саму Маргариту.

Во дворе стояла непривычная тишина. Никто не падал на голову с небес, никто не пулялся заклинаниями и не заставлял маршировать зомби. Оно и понятно – ученики разъехались на каникулы либо разбрелись по Ишбару.

Административный корпус манил сухостью – я успела изрядно промокнуть. Эдвин помочь не мог: руки заняты. Толкнув дверь, знакомыми коридорами направилась к ректорскому кабинету. Постучалась и заглянула внутрь: Маргарита сидела за столом и что-то писала. Фривольное платье с вырезом плотно обтягивало живот, не заметить который было невозможно.

Ректор подняла голову, приготовилась послать визитёра куда подальше, но раздумала, разглядев, кто он. Маргарита тут же расплылась в улыбке и попросила полчаса подождать, пока она закончит отчёт.

– Я не одна, – покосилась на Эдвина. Ему нужно к восьми вечера быть в Вышграде.

– Это хо-ро-шо, – вновь углубившись в бумаги, протянула Маргарита. – Проходите, господин Лазавей, присаживайтесь.

Эдвин присвистнул:

– Быстро же распространяются новости! Или вы, госпожа Ксержик, видите сквозь преграды?

– Просто замужем за сорокой, – пожала плечами Маргарита. – Алоис рассказал после разговора с Агнией. Она, конечно, ничего не говорила, но ему и не нужно, догадливый!

Я прошла к диванчику и уложила на него дочку. Эдвин сгрузил на пол сумки и поинтересовался, где Алоис. Мы с Маргаритой одновременно уставились на него: ректор – прищурившись, я – с надеждой. Зачем ещё говорят с отцом девушки? Увы, Ксержик понадобился Эдвину по другой причине, абсолютно не связанной со мной. Обидно, но не смертельно.

Отправив Эдвина по адресу, то есть к Алоису, копавшемуся в Архиве, Маргарита с трудом поднялась и подошла к Марице:

– Жаль, колдовать мне нельзя, а то бы сняла сонные чары. Надеюсь, твой не переборщил?

Покачала головой: в Эдвине я уверена.

Выяснилось, что рожать Маргарите через недели две-три: тут среди ведьм не было единого мнения. Ректор надеялась, что это радостное событие произойдёт как можно скорее.

– Заодно отцовские чувства Алоиса проверю, – подмигнула она. – Спихну на него двойняшек, а сама умотаю на практику с пятиклассниками. Так соскучилась, сил нет!

Маргарита скорчила рожицу и тяжело вздохнула. Кто не знает её, подумает, кокетничает, но внешность ректора обманчива. Выпускникам повезло, что не она принимала у них экзамены.

Закончив с бумагами, ректор засобиралась домой. Откопала зонт – некромантский, черный, подняла левитацией тяжёлую папку и вышла в коридор. Там её поджидал Алоис.

– Твоя дочура приехала, – кивнула в мою сторону Маргарита, – так что притащи чего-нибудь выпить.

– Обижаешь, в моём доме всегда всё есть! – Ксержик подхватил жену под руку и одарил меня лукавым взглядом.

– Чудище, дочку-то поцелуй! – ткнула супруга локтем ректор.

Я с готовностью подставила щёку, но Алоис ограничился прикосновением воздуха. Неисправим! Зато я не осталась в стороне и чмокнула в лёгкую щетину.

– Не боишься, что заревнует? – сверкнуло глазами некромантсткое «чудище».

– Это ты боишься, – поддела я.

– Кого? Ару или Эдвина Лазавея? Так первая сама толкает в пучину разврата, а второй мне не соперник. При всём уважении к магистру.

Самомнения Ксержику не занимать, как и остроты языка. Он тут же отличился снова, напомнив, что я хотела сделать с его лицом год назад. Я достойно ответила, что кое-кто тоже клялся, что дочерью не назовёт.

– Я – назвал? – закатил глаза Алоис. – Девушка, когда? Ох уж эти фантазии!

Услышав недовольное шипение Маргариты, Ксержик поспешил обхватить меня свободной рукой за талию и ловко притянул к беременной супруге:

– Ну вот, полный набор. Ара, зонт могла бы не брать, дождик мне не помеха. Так что топаем домой, девочки, готовим ужин, а с меня выпивка. Арочка у нас не пьёт, тяжёлое не таскает, – раз, и папка ректора перекочевала к Алоису, – и не колдует. Сколько раз повторять, а?