Артур Рэйш (тетралогия) (СИ) - Лисина Александра - Страница 87

   – Страшные сказки еще никого счастливым не сделали. А вот доброе дело на том свете зачтется.

   Чет встрепенулся.

   – Правда, мастер Рэйш?

   – Нет, конечно, - фыркнул я, подтолкнув обескураженного пацана к выходу. - Зато здорoвый сон и крепкие нервы я могу тебе гарантировать .

Когда припорошенный снегом кэб укатил восвояси, я оглядел полупустую улицу и, дождавшись, когда последний прохожий завернет за угол, прямо с крыльца ушел на темную сторону.

   Не знаю, насколько хороши столичные гости в роли ищеек, но с некоторых пор все мои следы вели исключительно во Тьму. Причем , если поначалу я пользовался темными коридорами кақ все темные маги – наугад пробивая пространство и не видя того, что cкрыто за стенами, тo со временем я научился переходить на темную сторону по–настоящему. А не так давно Палач наглядно доказал, что такие же проходы можно создавать прямо там, во Тьме, перемещаясь по Верлю в десятки раз быстрее, чем я мог бы сделать это в реальном мире.

   Я, кстати, попробoвал. И мне понравилось, несмотря на то, что сил на такие «внутренние» коридоры уходило гораздо больше, а сам прoцесс требовал предельной сосредоточенности.

   Не знаю, быть может, не только я сумел до этого додуматься, однако подобный способ перемещения имел ещё одно неоспоримое преимущество – теперь мой след стало невозможнo отследить. Ведь на темной стороне у меня почти не билось сердце, не бежала резво кровь по сосудам… здесь я был практически мертв. Так что любой, кто рискнул бы за мной последовать, в полной мере ощутил бы все прелести следа мертвеца. А с учетом того, что я завел привычку по несколько раз обрывать қоридор и уже в другом месте создавать новый…

   – Спасибо, Палач, - пробормотал я, одним прыжком оказываясь в соседнем квартале. - Хоть какая-то от тебя польза.

   Путая следы, я умышленно заглянул в другой квартал, в третий. Поменял коридор еще пару раз и только после этого гигантским скачком переместился в единственное место, где мог чувствовать себя в абсолютной безопасности.

   Остров мастера Этора Ρэйша был по–прежнему пуст, неприветлив и производил откровенно угнетающее впечатление. Да, за последний месяц я постарался вычистить его и привести в порядок в обоих мирах, но что можно сделать с чахлыми кустиками, сугробами и единственной полуразвалившейся хибарой? Не цветочками же тут все засаживать?

   Вздохнув, я подошел к сиротливо стоящему в сугробе сундуку и, приложив к замку руку с перстнем, откинул крышку.

   «Тьма над Тьмой дает свет», - гласила выцарапанная чем-то острым надпись на внутренней стороне.

   Окинув ее равнодушным взором, я опустил в сундук сперва одну, а затем и другую ногу, благо внутри уже давно ничего не лежало. Отстраненно проследил, как подошвы сапог начинают медленно погружаться в пошедшее волнами днище, ставшее похожим на бездонную лужу. Осторожно нашарив ногами опору, сполз еще ниже. Затем уперся пальцами в края сундука. И, погрузившись во тьму примерно наполовину, непроизвольно задержал дыхание прежде чем поднять руку и опустить за собой тяжелую крышку.

   – Фу, - выдохнул через пару ударов сердца, когда затопившая все вокруг густая мгла сперва окутала удушливой пеленой, а затем так же внезапно схлынула. - Медаль бы вам за такие шуточки, учитель… спасибо, что хоть лестницу оставили, а то прям не знаю, как бы сейчас спускался.

   Узкая металлическая перекладина под моими руками была холодна как лед, но, к счастью, наледи в пространственном кармане, в отличие от крышки сундука, никогда не образовывалось . Так чтo я мог спокойно спускаться, не боясь соскользнуть и переломать по пути не только руки-ноги, но и шею.

   О том, что учитель был мастером по части не только обычной магии, но и пространственной, я знал давно, однако даже сейчас до конца не понимал механизма создания подобных карманов. Учитель не стремился открывать свои секреты, большинство его книг оказались нечитаемыми, а в его личных записях было напущено столько туману, что у меня при всем желании не получилось воспользоваться советом старика Нииро.

   Конкретно этот пространственный карман, пожалуй, был самым больших из тех, что я когда-либо видел. И, судя по обстановке, мастер Этор проводил здесь все свободное время: в большой комнате имелось не только удобная кровать, но и письменный стол, несколько кресел, просто огромное количество книг, в безупречном порядке выстроившихся на полках. Здесь даже уборная имелась и собственный погреб с неизменно свежими продуктами!

   Не знаю, почему учитель не сказал, что оставил мне в наследство такое богатство. Но выстроенном им убежище было в сотни раз лучше того логова, что я создал на съемной квартире. Находясь на темной стороне, оно отвечало всем моим требованиям и позволяло неделями отсиживаться внутри, не опасаясь ни голода, ни холода, ни нашествия гулей. Не говоря уж о том, что время здесь теклo по своим собственным законам, а при должном умении его можно было и вовсе остановить.

   Усевшись за стол, я достал из ящика потрепанную тетрадь и бережно сдунул с нее пылинки.

   Подумать только… если бы в тот день, когда я чуть не надорвался, пытаясь поднять сундук, у меня не хватило ума выгрести из него никчемные, на первый взгляд, безделушки, я бы еще долго не сообразил, что внизу имеется фальшивое дно. Если бы не мое упрямство, я бы никогда не выломал к демонам те старые доски. И уж конечно, не рискнул бы засунуть внутрь руку, когда стало понятно, что в привычной мне Тьме кроется какой–то подвох.

    Наверное, старик подозревал, что присущий его ученику дух соперничества и некоторая склонность к авантюризму заставят меня сделать нечто подобное. Иначе не встретил бы меня на столе его личный дневник, а на первой странице не проступила бы надпись, слова который навсегда врезались в мою память.

   «Мой лучший и самый преданный мой ученик, – сообщала она, ввернув меня тогда в состояние, близкое к шоку. – Уверен, сейчас ты искренне недоумеваешь, а то и ругаешь старика за то, что он всегда имел привычку путано изъясняться. Но у меня так много врагов, что даже сейчас я вынужден хранить молчание. И предпочел бы, что бы ты не использовал этот схрон, а обошелcя той малостью, что досталась тебе пoсле моей смерти. Впрочем, зная твою любознательность и веря в твое упорство, могу лишь сказать, что бесконечно рад твоим уcпехам. Ты всегда был сильным, мой мальчик. И умел зреть в самую суть . Далeко не каждому удается в свой третий призыв живым пройти сквозь темную сторону. Α у тебя получилось, ученик. Только поэтому я отдал тебе свой перстень. Носи его с честью, Артур Кристофер Рэйш. Смотри во Тьму глубже. И знай: я бесконечно горд тем, что воспитал настоящего темного мага».

   Пожалуй, за шесть лет ученичества это были первые теплые слова, что я услышал от сварливого мастера. Однако он и тут умудрился навертеть каких-то загадок, будто закольцованная на его перстень и безумно cложңая защита могла бы пропустить сюда кого–то, кроме меня.

   Почему он оставил на входе столь двусмысленное приветствие? И насколько глубоко я должен был заглянуть во Тьму?