Сердце василиска - Флер Полина - Страница 37

— Как «не тут»? — нахмурился альтарец, обиженно надувая щеки. — Не хотите ли вы сказать, что я нечист на руку?

Зрители загудели:

— Он пошел правильно! Точно! Я сам видел! У меня все ходы записаны!

Мне подвинули стопку и плеснули самогона, тотчас ударившего в нос острой вонью. Я мысленно застонала: «Не могу! Мне нельзя! Бедная моя малышка…»

«Госпожа, успокойтесь! — зачастил Забияка. — Закройке пальчиками носик и — р-раз! Вы даже не заметите!»

«А ты уверен, что это безопасно для крошки?» — все еще продолжала паниковать я.

«Положитесь на меня», — уверил Забияка.

«И все равно он жулик! — проворчал Умник. — Теперь я буду следить за ним в оба!»

Следи — не следи, а доказать мою правоту не смог никто. Поэтому пришлось зажмуриться и одним махом опрокинуть стопку.

Сначала немного обожгло горло. Я закашлялась, на глазах выступили слезы. Но через секунду слизистую окутала приятная прохлада, и я проглотила уже обычную воду, совершенно без каких-либо примесей и следов алкоголя!

«Ох, — пробормотала я, ошарашенно моргая и облизывая губы. — Хотела бы я научиться такому фокусу в студенческое время…»

«Тогда у вас не было меня, хозяйка», — напомнил Забияка и икнул.

— Ну надо же, — процедил Фа Дэ-Мин. — А я-то думал, мой названый браг и спаситель не умеет пить. Говоришь, в академии выучился?

— Где же еще? — прохрипела я и отпихнула стакан подальше. — Ваш ход, капитан!

Мы снова пошли по кругу. Теперь каждый задумывался над своим действием немного дольше. Мы с Умником вовсю следили за руками хитрого альтарца, но он, если и заметил, не повел и бровью. И хотя отпить самогона успел каждый из игроков, силы пока что были равны.

— Да-а, академия многому учит, — протянул Фа Дэ-Мин. — Не только воевать, но и пить, штурмовать не только крепости, но и девичьи сердца.

— Прошу, не начинай снова рассказывать, какой ты сердцеед! — хохотнул кто-то из толпы. — Мы здесь не меньшие знатоки, а то и поболее! Зато курьезных случаев можем порассказать — хоть отбавляй! Помните, ребята, как наш капитан через забор лез и штанами зацепился, а его потом господа офицеры снимали?

— Так это не я был! — не согласился Фа Дэ-Мин. — Это какой-то другой кадет.

— А когда за голыми девками в бане подсматривал? — подхватили опять. — А они тебя полотенцами отхлестали?

— Да такую байку уже сколько лет рассказывают! — присвистнул капитан. — Я ее еще на первом курсе слыхал!

Я непроизвольно хихикнула, представив, как бравого капитана хлещут полотенцами разъяренные альтарки.

— А когда пьяный в академию возвращался? — припомнил еще кто-то. — Уснул в канаве, а тебя проходящие девицы-гунци подобрали, отряхнули, нарядили в собственное ханьфу и под видом девушки легкого поведения провели в казармы?

Все расхохотались, и я тоже прыснула со смеху. Капитан вздохнул и, почесав переносицу, признался:

— Что с вас возьмешь. Я это был.

Все снова грохнули от смеха. Капитан запальчиво вздернул подбородок и расправил плечи:

— Любовными победами я горжусь не меньше боевых!

— Не знаем, как насчет первого, а со вторым пока неважно, — заметили снова и в очередной раз рассмеялись.

Глаза капитана сверкнули недобрым огнем.

— Не судите обо всей войне по одной битве! — повторил он сказанное Гансом. — Я еще успею заработать свою медаль.

— А Мар-Тин уже заработал, — подал голос Ченг.

Ему ответом был одобрительный гул, а мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Да, с доблестью у него порядок! — фыркнул Фа Дэ-Мин, сверля меня взглядом. — Но вот в любовных похождениях он, кажется, не очень. А? Я не прав?

С этими словами он срубил солдата Ганса, и адъютант выпил свой стакан под улюлюканье фессалийцев.

— Мартин больше учился и меньше по бабам ходил, — спокойно ответил Ганс вместо меня.

— А зря, — разочарованно скривился Фа Дэ-Мин. — Что делает мужчину мужчиной, как не первая любовь и победы на сердечном фронте?

— Отчего же? — встряла я, распаленная забавными историями и начиная закипать. Меня обсуждают в моем же присутствии, да еще в подобном тоне! — Пускай я молод, но силу любви уже прочувствовал на себе!

— Да ну! — не поверил капитан. — Куда тебе, щеглу! Ты у девушки колено под ханьфу не найдешь, не то что грудь!

Солдаты снова расхохотались.

— Ах так! — разозлилась я и выдвинула вперед фигурку советника, слопав по пути красного офицера и башню. — Шах вам, господин капитан!

Но Фа Дэ-Мин почему-то никак не отреагировал. Вздохнув, он с философским видом подвинул стопку и выпил под недовольное шипение партнера:

— Мы играем или напиваемся, Дэ-Мин? Не думал, что ты поддаваться будешь!

— Кто поддается? — рыкнул капитан, утирая губы. — Думай, что говоришь!

— Ты и поддаешься! — запальчиво повторил альтарец. — Да и кому? Мальчишке, который толком ни играть, ни пить не умеет!

— Это я не умею? — вскипела я. — А кто мошенничает, а? Вот только что тут моя башня стояла! И где она теперь?

— Я вашу башню на пятом ходу съел, — холодно отозвался альтарец.

— Какой «съел»! — подхватил Ганс, приподнимаясь с места. Его немного покачивало. — Тут она была, я все видел!

— И я видел! — пискнул Ченг. — Стояла она, вон на той клетке!

— А ты за кого болеешь, щенок? — вспыхнул альтарец, поднимаясь во весь рост. — За белых, — он указал на мои фигуры, — или за красных? — Он ткнул пальцем в фигурки Фа Дэ-Мина, ситуация которого была крайне плачевной.

— Я за правду! — заявил Ченг и тут же получил подзатыльник. — Ай, чего деретесь?!

— Умничаешь много! — огрызнулся альтарец. — Нет смысла так играть, когда один юнец поддается, а другие сопляки меня в мошенничестве обвиняют! Не успели из пеленок выползти, а все туда же!

— А ну, за слова отвечай! — прорычал капитан Фа.

Подскочив, он двинул офицера кулаком в бок. Тот взревел и дернул капитана за ворот френча. Фа Дэ-Мин отшатнулся, схватился одной рукой за стол, второй подцепил трость и что есть силы наотмашь хлестнул ею обидчика. Но тот уклонился, и удар пришелся по стоявшему рядом фессалийцу.

— Господа, что же это делается! — закричали по-фессалийски. — Наших бьют!

— Давай!

— Вали!

— Иэх!!

Ганс едва успел дернуть меня за локоть. Кто-то налетел, смял игральную доску. Фигуры фейерверком взметнулись к небу, застучали о землю и о чьи-то головы. Фонарь качнулся и лопнул, рассыпав колкие искры. Я пригнулась, пытаясь обезопасить живот.

— Уходи, уходи! — кричал мне Ганс, но его быстро оттерли в сторону.

Я заюлила между военными, перед глазами мелькали красная альтарская и черная фессалийская формы, драконы что-то кричали в моей голове, но я не разбирала слов. Кто-то подставил мне подножку. Я вскрикнула и взмахнула руками, заваливаясь вперед. Земля завертелась и понеслась к моему лицу, но удара почувствовать не успела: меня рванули за шиворот, помогая удержать равновесие.

— Сюда, щегол! — прошипели по-альтарски. — Курс на часовую башню, зови дежурных офицеров! Пшел!

Подняв взгляд, я увидела перекошенное окровавленное лицо Фа Дэ-Мина. Встряхнув меня, он легким пинком ниже спины придал вектор движения, и я, не успев удивиться, вылетела из толпы и во весь опор помчалась по полю.

— Драка! — вопила я во всю глотку. — Эй, там драка! Скорее!

За спиной слышались крики, грохот и улюлюканье.

Глава 11

ЧЕРНЫЕ ВСАДНИКИ

Ночь успела перетечь в слабо розовеющее утро, а мы все еще стояли перед дежурными майорами, оправдываясь за давешнюю драку. Мы — это зачинщики, всего двадцать три человека, к которым приписали Фа Дэ-Мина, его партнера по «пьяной» катаранге, Ганса и меня. Из нас всех наиболее мрачно выглядел генеральский адъютант.

Прожигая во мне дыры осуждающим взглядом, он процедил через губу:

— Представляю, как рассердится его сиятельство…

— Но я ничего такого не делала, — попыталась оправдаться я, уловив момент, пока майор отчитывал очередного провинившегося.