Прогони мою печаль - Лондон Стефани - Страница 18

«Мы давно не рассказывали вам о том, как отвратительно временами ведут себя известные спортсмены».

Грант прислушался.

«Уверена, вы еще помните, что вытворил в прошлом году Грант Фарли, центральный нападающий Ягуаров».

На экране появилась его фотография после тех событий. Губа распухла от единственного попавшего в цель удара, который он случайно пропустил, глаза налиты кровью, отчего лицо изменилось до неузнаваемости.

«После ночи в полицейском участке ему было предъявлено обвинение в хулиганстве, поскольку он стал зачинщиком драки, в результате которой два человека оказались в больнице. К счастью для Гранта, обвинения были вскоре сняты. Разумеется, как же иначе, если вы один из самых высокооплачиваемых игроков Австралийской футбольной лиги».

Понизив голос, девушка приблизила лицо к камере.

«А теперь просмотрим несколько фотографий, сделанных на этой неделе».

Выругавшись, Грант выключил телевизор. Внутри все кипело от злости. Прошел уже год, а они все бросают толпе стервятников его фотографии. Всякий раз, когда напоминали о том, что он тогда натворил, становилось дико стыдно. С двадцати лет он много времени проводил в ночных клубах, это неминуемо кончилось бы плохо.

В тот вечер он так много выпил, что не раздумывая бросился на обидчика, прежде чем его успели оттащить друзья. К счастью, камеры наблюдения в клубе показали, что ни один из его ударов не был достаточно серьезным, чтобы госпитализировать человека. Но публика в заведении собиралась известная, все с хорошими связями.

Никогда Грант не чувствовал себя так отвратительно, как в момент, когда подписывал чек. Несколько месяцев отсиживался за границей, приходил в себя, вернулся лишь тогда, когда появились силы и желание опять заняться тем, что дороже всего в жизни.

За прошедший год он ни разу не посетил ночной клуб, карьера постепенно пошла в гору. Правда, он потерял лучшего друга — тот передал в СМИ несколько его фотографий. Тогда Грант дал себе слово, что больше никому не позволит себя использовать.

Однако журналисты снова и снова возвращались к этой истории, оставалось только гадать, когда им надоест и они оставят его в покое. Что будет, если он никогда не сможет смыть грязь со своего имени?

А ведь есть место, где фамилия Фарли знаменита и уважаема. Отец — сельский фермер и ветеринар, человек с безупречной репутацией. Теперь же к нему приклеился ярлык родителя, воспитавшего сына-хулигана. Одна нелепая ошибка обошлась так дорого.

Возможно, заработав команде победу в этом сезоне, он сможет доказать, что изменился. По крайней мере, это вернет ему и команде уважение болельщиков, что уже немало.

Прошло несколько дней с момента неудачного выступления. Жасмин по-прежнему не могла прийти в себя. Правда, боль в ноге утихла. Опухоль спала, кожа стала не фиолетовой, а желто-коричневой. Ничего красивого, но не так плохо, как она опасливо ожидала. Она знала правила, которым надо следовать: не нагружать ногу, держать ее на возвышении и, главное, не нервничать. Но, боже, как ей было скучно! Чушь, которую показывали днем по телевизору, ее не увлекала, и она буквально проглотила три книги подряд, исчерпав тем самым запас подготовленных новинок. Между тем ей было просто необходимо чем-то себя занять, чтобы не думать о Гранте Фарли.

Жасмин фыркнула, поворочалась на диване и оглядела комнату, размышляя, какое бы найти себе дело. Мысли опять вернулись к тому, что занимало последние дни: не слишком ли она откровенничала с человеком, которого едва знает. Глупо и неосмотрительно.

Когда она в прошлый раз доверилась мужчине, ее карьера полетела ко всем чертям. Кайл ни разу не пришел навестить ее после операции, хотя она точно знала, что он справлялся у врача о ее состоянии и понимал — она вряд ли будет опять танцевать. Позже он передал с медсестрой записку. Красивым почерком на маленьком листке бумаги было написано, что их отношения изжили себя и будет правильнее их завершить. Больше она ничего от него не получала.

Всякий раз при воспоминании о том, что настоящей катастрофой в ее жизни были отношения с Кайлом Уотерхаусом, ее бросало в дрожь. Он относился к ней как к вещи, необходимой для повышения статуса и демонстрации друзьям, как к акциям, — она была чем-то вроде нового капиталовложения. Он вкладывал деньги, а значит, имел право все контролировать и управлять как вздумается. О потенциальной доходности проекта Кайл тоже заботился, поэтому с легкостью отказался от нее, когда она утратила ценность.

Слезы жгли глаза. Нет, она не может больше сидеть одна в этом доме. Машина матери Элис с автоматической коробкой передач, а это дает возможность передвигаться. Небольшое путешествие до балетной студии не повредит. Это недалеко от дома, и она сможет немного развеяться. Свежий воздух тоже пойдет на пользу.

Кроме того, Жасмин было любопытно, как прошло выступление, как показали себя ее цыплята. Найдя весомый повод, она поковыляла к машине.

Когда она подъезжала к студии, лодыжка уже горела. С трудом поднявшись с сиденья, Жасмин встала на одну ногу и, поддерживая равновесие другой, попрыгала к двери. Все это время ругала себя, что отказалась от костылей, предложенных доктором Уилсоном.

— Зачем ты приехала? — Элис набросилась на нее с порога.

— Не могу больше сидеть дома, с ума сойду. — Преодолевая боль, она покрутила больной ногой. — Видишь, я в порядке.

Элис покачала головой:

— Принесу тебе стул.

Вытащив один из-за стойки у входа, она поставила его рядом с Жасмин. Та с облегчением села и огляделась.

Подруги успели вдоволь поболтать, когда к студии подъехал Грант. Войдя в положение, Элис предложила подменить ее на неделю совершенно бесплатно, что было очень кстати.

Переступив порог, Грант с суровым лицом направился к Жасмин.

— Вы же должны лежать. — Он угрожающе навис над ней, скрестив руки на груди, что лишь подчеркивало выразительные мускулы, и отчитывал ее как непослушного ребенка.

— Мне скучно.

— Слабовато оправдание.

— У вас нет выбора, так что принимайте что есть.

Грант вздохнул.

— Вам надо лежать, — уже более настойчиво повторил он.

— Я слышала.

Они смотрели друг на друга и молчали. Жасмин понимала: он совершенно прав, но ее так и подмывало поддеть его, чтобы не умничал.

— Когда вы закончите, начнем урок, — нарушила молчание Элис.

Она стояла чуть поодаль, упершись руками в бока, и, несмотря на кажущуюся суровость, в ее глазах мелькало любопытство.

— Подождите, я отвезу вас домой.

— Я на машине. И водитель мне не нужен.

— Вы не заметили, что это был не вопрос?

Грант понимал, что перешел с Жасмин некую границу, но она сама его спровоцировала, — похоже, совершенно не желает заботиться о себе. В ней присутствовала некая сила, толкающая к саморазрушению, и это не могло оставить его равнодушным, возможно, потому, что было свойственно и ему. Узнав о деталях аварии, Грант лишь больше утвердился в своей правоте: Жасмин необходим человек, который бы о ней заботился. Конечно, за ней приглядывает Элис, но, похоже, этого мало.

Заглянув в шкафы ее кухни, он заметил, что они почти пусты: большой запас кофе и чая да несколько пачек мюсли. В холодильнике немного увядающих фруктов и овощей. Очевидно, она питается совсем не так, как должен человек, подвергающийся ежедневно физической нагрузке.

Жасмин замолчала и даже не попыталась уйти, наблюдая за уроком Элис.

Гранту было чрезвычайно тяжело сосредоточиться, все мысли были заняты Жасмин. Он чувствовал, что она наблюдает за уроком с нескрываемым интересом, физически ощущал ее тяжелый взгляд. От этого Грант все чаще сбивался с ритма и путал очередность шагов.

Занятие получилось ужасным. Откровенно говоря, он все больше сомневался в пользе балета для улучшения физической формы, но внутренний голос призывал продолжать. И причина вовсе не в сухожилии.