Курьер. Дилогия (СИ) - Покровский Владислав Евгеньевич - Страница 64

   - Я сам не знаю, Зизольдий Гурабанович, - с искренней тоской и грустью ответил я, глядя не на него, а сквозь него и полностью осознавая свою вину и последствия своего поступка. - Я ведь говорил вам уже, что не помню, не понимаю, что это были за чувства, эмоции, которые толкнули меня напасть на него, я помню лишь, что один только вид чёрного пиджака вызвал во мне фонтан такой ярости и злобы, что под их напором отключилось сознание, и верх взяли рефлексы...

   Я прерывисто вздохнул, заново переживая те события, попытался понять: чего же хочет от меня тот старый верблюд? Раскаяния? Полноте вам, господа, я раскаялся сразу же, как только узнал и понял, что натворил. Сожаления? Глупо сожалеть о том, что произошло, но, даже несмотря на это, я сожалел, сожалел и клялся себе, что мне бы секунду лишнего времени, и этого бы не произошло. Разумеется, я врал... Врал сам себе, но... человек в состоянии аффекта не несёт ответственности за последствия своих поступков, а моё состояние именно в тот момент оставляло желать лучшего. Элана лишь качала головой, когда в присутствии свидетелей вытягивала из моей памяти моменты, связанные с Ареной, с "Дедушкой", с "чёрными"; приняв всё это во внимание, меня можно было понять и простить. Так и вышло, однако сам себя я не простил - впервые мой железный самоконтроль дал сбой, вдобавок я чувствовал, что под давлением последних событий как-то ожесточился, стал более злым и прямолинейным, а это, мягко говоря, было нехорошо.

   - Подумать только, - продолжал Старик, как будто не замечая моих внутренних терзаний, - у парня праздник был, он цветы заказал, приоделся покрасивее, спешил к невесте своей на свидание, а нарвался... на тебя.

   - Зизольдий Гурабанович, - я поднял взгляд и посмотрел на него, - я раскаиваюсь, как раскаялся ещё тогда, я не понимаю, что на меня нашло, я готов понести все мыслимые и немыслимые наказания, я готов ответить, и я отвечу перед ним, его семьёй и его... Ольгой. Я...

   - Да-да, именно ты, - перебил он меня. - Разумеется, ты ответишь, вот только не по суду и закону, в конце концов это наши внутренние дела, а в соответствии с собственными понятиями о чести, долге и совести. Я говорил с реаниматорами, они обещают поставить его на ноги через две недели, а пока он находится под наркозом в кольто, за это время ты должен придумать, как попросить прощения у Ольги, её фамилия Светлова кстати, и определиться с размером суммы, которую ты заплатишь за лечение Герхарда и его последующую реабилитацию. Множественные переломы некрупных костей тяжелее всего заживляются, как ты знаешь, так что уверен, реаниматоры счёт тебе выставят немалый.

   - Я заплачу всё до единого микро, Зизольдий Гурабанович, - пообещал я тихим голосом, прикрыв глаза, - а теперь давайте, пожалуйста, закроем эту тему, прошу вас...

   - Ну хорошо, - произнёс он, откинувшись в кресле, - я буду рассчитывать на твою сознательность и совесть, Преображенский, а также на честность по отношению к другим. А теперь - ты прав - давай поговорим о делах. По поводу заказа тебе всё известно: сумма выплаты за выполнение составляет четыре тысячи кредитов, так как заказчик пожелал увеличить гонорар, заказ поступил от фирмы "Крелон Индастриз", Аластор и Бенефициус уже успели мне доложить, что информационная матрица временного слоя изучена и подготовлена к изменению, темпоральный коридор готов, так что можешь смело отправляться. Предупреждаю сразу: канал связи здесь общий, заказчик не пожелал воспользоваться приватным, так что будь готов к возможным неприятным вторжениям со стороны конкурентов. Ну и... - Капитошкин пожевал губами, нахмурил брови, вспоминая, очевидно, не забыл ли чего, - вроде бы всё.

   Я пошевелился, разминая затёкшие мышцы шеи, ног и рук, предчувствуя, что сейчас наверняка начнётся продолжение шпионских игр, и, в принципе, угадал...

   - Мои расчёты не оправдались, Андрей, - печально произнёс Капитошкин и скривил в обиде губы, отчего его лицо мигом обрело все черты сходства с мордочками пекинесов, которых даже в моё время - я лазил по Галанету, любопытствовал, искал, сравнивал - никак не меньше, чем в предыдущие века. - Выходит постепенно так, что я действительно зря подозревал Грэя в шпионаже, ему действительно нет никакого резона заниматься этим, уж слишком неприбыльно это и опасно...

   - А вы откуда знаете? - удивился я.

   - Я создал несколько информационных серверов, зарегистрированных на несколько разных подставных лиц, и связался с людьми из фирм-конкурентов, которых я подозреваю в двойной работе, послал им запросы, мотивируя это требованиями времени и работы, - сознался Капитшкин, и я чуть слюной не подавился - неужто этот старый гремлин знает, что такое сервер, запросы и даже понимает, такое страшное слово как "требование времени", из его слюнявых уст оно звучало примерно как "веяние моды". - Ответ пришёл нескоро и не сразу, но пришёл... В нём были чётко оговорены условия копирования информации, которые оказались не такими уж и запредельными. Я знаю Аластора гораздо дольше, чем ты его, и хорошо знаю его принципы работы - за столь малое вознаграждение за труды он бы даже не почесался...

   - И это единственный аргумент? - не выдержал я. - А как же целостность пломб? А честность и порядочность Грэя в отношении выполняемой им работы?

   - Это кто мне говорит о честности и порядочности? - деланно удивился Капитошкин и хрипло расхохотался, заплевав при этом весь стол перед собой. - Это мне говорит человек, который за счёт фирмы в рабочее время, без зазрения совести прогуливая работу, мотается на прогулки на Землю, мотивируя это своим сложным психическим состоянием. И нечего делать невинный взгляд, Преображенский! - прикрикнул он строго. - Скажи спасибо, что в отношении группы курьеров, имеющих допуск к выполнению особых поручений, я на многое закрываю глаза, а в твоём варианте - на очень многое! Кстати заявление твоё и медзаключение, которое тебе Элана за поцелуй в щёчку сляпала, я уже обработал, они давно в утилизаторе и распылены на молекулы. Не строй из себя неврастеника, Преображенский, уясни свою полезность прежде всего для меня хотя бы с той стороны, что на твою подготовку и обучение потрачены большие деньги, и ты фирме ещё должен как планеты колонистам. Хотя бы с этого боку попытайся меня понять, а не сучи истерично ручками, не хлопай дверью и не избивай курьеров... Вот так вот!

   Капитошкин отдышался и вытер лоб, а я же незаметно вздохнул: шанс отмазаться от кровопролитных особых заказов, которые хоть и оплачивались дороже, но пахли всегда не просто жареным, а пригоревшим, похоже, вылетел в трубу вслед за улетевшим осенним ветром, я мысленно помахал ему рукой, провожая в дальний путь. Чтоб тебе на рейдера нарваться, куда катится этот мир? Капитошкин, выясняется, умеет складно лепить логически завершённые и целостные монологи, а не только мямлить, сопеть, покряхтывать и плеваться. Я ему, оказывается, нужен, и о моей полезности он громогласно заявляет вот уже который раз. Грэй, всегда такой спокойный, добрый, немного ленивый, напоминающий мне большого мамонта с длинным языком вместо хобота, на удивление ведёт долгую и давнюю войну со Стариком, в которой нет и не будет победителя, так в чём же смысл такой войны? Что произошло вообще? Или пока я спал, в это реальности произошёл локальный переворот, перевернувший всё с ног на голову и запутавший меня окончательно. Какие-то шпионские игры, опять же "чёрные" эти как кость в горле и загадка века, прибавить к этому события последних дней, и получится неплохой детективчик, я бы почитал, честно говоря, не отрываясь от более важных дел, скажем, в туалете...

   - Ты ещё молод, Андрей, - Великий Космос, Старик затянул свою любимую песню, откинувшись на спинку кресла, он сидел, сцепив пальцы на животе, и вещал как истинный гуру, открывая, как он считал, мне правду жизни и уча меня жить, - а потому и не знаешь ещё, что у взрослых людей слово "порядочность" не всегда включено в их словарь незнакомых терминов. Есть Малая выгода и Большая выгода, потому как собственный карман всегда как-то ближе, чем прочие, и заботишься прежде всего о нём. Так вот, ради малой выгоды человек ещё может подумать: а что будет, если я сделаю так или иначе, а как на меня посмотрят окружающие, а как я оправдаюсь в случае чего, то есть, образно говоря, он может вести себя порядочно, руководствуясь какими-то своими соображениями, оценивая риски и продумывая запасные варианты. А вот когда на горизонте маячит Большая выгода, тот самый шанс на миллион, то тут уж девяносто девять человек из ста пошлют в дальний Космос свои принципы и совесть, свою добропорядочность и честность, лишь бы только завладеть сокровищами этой большой раковины-жемчужницы...