Курьер. Дилогия (СИ) - Покровский Владислав Евгеньевич - Страница 63

   "Ну что же ты не встаёшь? Чёрный костюмчик, чёрные туфли, белая рубашка... Где же ты свои чёрные очки забыл, душегуб? Ну вставай! Вставай!!!".

   Надеясь поднять его, схватить за волосы и швырнуть Капитошкину на ковёр с криком: "Вот вам ответ на все вопросы!", я бил "чёрного" быстрыми коварными ударами: в бедро, по почкам, в рёбра, в лодыжки, под колено - однако он лишь дёргался как червяк на рыболовном крючке и еле слышно и глухо стонал сквозь зубы.

   "Громче! Громче стони, убийца! Кричи! Вопи! Хрипи предсмертно! Как наверняка хрипел Шамрин, которого вы убивали! Как стонал я на Арене, корчась от немыслимой боли! Громче, ещё громче! Визжи, как будто тебя режут, ублюдок!"...

   Краем уха я услышал, как где-то рядом со мной зазвучал сигнал тревоги.

   "Правильно, - с облегчением подумал я, нагнулся и схватил "чёрного" за волосы, оттягивая его голову назад. - Это правильно... Наверняка он не один, а со своими "близнецами" прибыл. Необходимо их срочно отыскать и уничтожить... Всех! Беспощадно!".

   Я оттянул голову "чёрного" назад так, что чуть не захрустели шейные позвонки, и чуть не зарыдал от переполнявшего меня бешенства, с размаху ударил его ребром ладони по горлу, потом по уху. "Чёрный" захрипел, его вырвало кровью, ухо моментально обвисло как тряпка, стало синюшно-багрового цвета, я отвёл руку для, возможно, последнего удара, как вдруг...

   Резкая боль пронзила моё запястье, я чуть не взвыл и сразу же обернулся, чтобы тут же рухнуть и покатиться по полу, задыхаясь от боли в особым образом изогнутой кисти. Улучив момент, когда хватка на мгновение ослабла, я вложил в рывок все оставшиеся силы, развернув кисть и схватив пальцами чью-то руку, я сдавил её мёртвой хваткой и рванул на себя, одновременно поднимаясь с пола. Раздался чей-то крик - сквозь багровую пелену на глазах я не видел ничего и посчитал, что на помощь своему подоспели остальные "чёрные", - я вскочил на ноги, поднимаясь и выпрямляясь, махнул рукой вправо, описывая широкую дугу, и сразу же рванул её влево, выворачивая запястье и сам разворачиваясь спиной, дёрнул на себя. Хруст, треск, чей-то дикий крик, мне на спину обрушилось чьё-то тело, я присел, переваливая его через себя, и тут же вскочил на ноги одним прыжком, ярость требовала выхода, бешенство кипело и бурлило в крови, выплёскивая через край, придавая мне сил, ускоряя реакции и обостряя чувства, - огонь в жилах, сталь вместо мышц и сухожилия как натянутая тетива - всё это во мне сейчас. Гори огонь! Крепче сталь! Звените мелодичным пением жилы! Рефлексы, инстинкты, выручайте!

   Я захрипел, зарычал, разбрызгивая слюни и чуть не визжа от ярости берсерка, я кинулся на смутные силуэты, колеблющиеся передо мной, - всех убить, разорвать, уничтожить! Вы мне ответите за смерть Шамрина, за покушение на Побережного, за измывательства на Арене, за своё холодное молчание и за тайну, окутывающую всех вас! Ответите за всё!!!

   - Андрей, очнись! - чей-то громкий крик, столь знакомый, столь узнаваемый; кто же это?.. Грэй?!

   Я радостно оскалился - Грэй здесь, со мной рядом! Вдвоём мы раскатаем этих "чёрных" а потом начнём выяснять всё от и до, все детали, все нюансы, все секреты... Смерть им!

   Силуэты заколебались и разбежались по сторонам от меня, отхлынув как вода от нерушимой скалы. Боитесь меня, твари? Правильно боитесь! Я огляделся, выбирая первого для нападения, собрался как змея перед прыжком...

   Треск. Резкий треск распарываемого электрическим разрядом воздуха. И сильная мгновенная боль в боку. И неприятный запах озона, режущий ноздри...

   Я покачнулся, перед глазами всё плыло, трудно было сконцентрироваться, я махнул руками по сторонам, шатаясь, попытался выпрямиться, однако скривился от боли и, качнувшись в сторону, едва не упал.

   - Ещё разряд! Не видишь, что его не берёт?!

   Чей-то сухой противный металлический голос... Кто же это? О Триединый, а где это я? Что со мной? Сознание гасло, я из последних сил сопротивлялся этому, пытаясь устоять на ногах. Грэй, где же ты? Что происходит вообще?

   - Повысить мощность! Давай разряд!

   - Пшёл прочь, цербер, руки оторву и сожрать заставлю! - рык Грэя... Но где же он сам? - Андрей, родной мой, приди в себя!

   Меня кто-то (кто-то?) обнял за плечи, чьи-то сильные руки прижали меня к могучей груди, ладонь легла мне на затылок, а в ухо загудел столь знакомый и родной голос. Повинуясь ему и его тормошениям, я медленно выныривал из непроглядных и тёмных пучин ярости, гнева и отчаянья, которые затянули меня с головой, стоило только увидеть "чёрного", боролся с действием парализатора, не пуская сознание на незаслуженный отдых - о как это было тяжело, если бы вы знали. Бешенство и гигантские дозы адреналина всё ещё трясли меня, я содрогался в запоздалых судорогах мышц, меня качало и носило из стороны в сторону, я чувствовал себя как зелёный новичок, под аккомпанемент дружного хохота товарищей и тошноты выползающий из центрифуги.

   - Андрей... - гудел у меня над ухом успокаивающий голос Грэя, одной рукой он крепко обнимал меня за грудь, прижимая спиной к своей груди и не давая возможности вырваться и дальше пойти вразнос, а другой он непрерывно и мягко гладил меня по затылку, и под успокаивающие движения его ладони вся моя ярость утихала, уходила, прикрывая за собой дверь, смирялась, бешенство отступало, освобождая сознание и разум от своих цепких оков, я уже мог различать контуры предметов и черты знакомых встревоженных напуганных лиц - Великий Космос, как много людей, что же стряслось?! - пелена уходила с глаз, белки очищались от залившей их крови, я нервно сглотнул, увидев, что все смотрят на меня осуждающе и с ненавистью, заметил, что их взгляды скользят между моим лицом и неким телом на полу, одетым в черный костюм.

   Чёрный костюм?! Ярость во мне приготовилась вспыхнуть адским огнём, взбурлить, взыграть, ударить в голову, сорвать оковы морали и втоптать тело "чёрного" в пол, однако, всматриваясь получше, я мысленно качал головой, сдерживая себя. Взгляд окончательно прояснился, я поморгал, прогоняя образы, кружащиеся в мозгу и обличающие меня в страшном преступлении, обвёл взглядом лица собравшихся, мысленно удивляясь опять же: ребята из внутренней охраны, Кербер, Грин, Викентий, наш штатный психолог, сменивший Айдашева, Элана в своём очаровательном белоснежном халатике и стетоскопом на изящной нежной шейке, которую я когда-то бесчисленное количество раз покрывал поцелуями, её белобрысые реаниматоры возле тела, лежащего в луже крови на полу, Капитошкин, Ущучин - да что случилось? Я перевёл взгляд на тело в чёрном костюме, его как раз переворачивали на спину реаниматоры, вгляделся в лицо и... рухнул на колени, пряча лицо в ладонях и чуть не завыв от горя и отчаяния, когда вдруг понял... ЧТО произошло...

   - Андрей, родной ты мой... - прогудел над головой мягкий голос Грэя, полный горя и сожаления. - Ну что же ты натворил...

   "Что же я натворил!.. Великий Космос, Боже, боги и Триединый в придачу, что же я наделал!!! Господи!.."...

  * * *

   Я сидел в кабинете Капитошкина, закинув ногу на ногу, откинувшись на спинку удобного кресла, и смотрел на Старика, а тот в свою очередь буравил меня своим колючим холодным взглядом.

   - Тебе повезло, несказанно повезло, - подчеркнул он, - что Герхард остался жив... Если бы не это, гулять бы тебе по марсианским подворотням и кабакам, вышвырнутым с этой работы, на пару с совестью, отягощённой убийством невинного человека, и вместе с ней вы бы выли на спутники, заливая горе дешёвым виски...

   Капитошкин помолчал немного и печально вздохнул:

   - Что на тебя нашло тогда, Преображенский? - устало спросил он, глядя тяжёлым серьёзным взглядом на меня, под грузом справедливых обвинений и упрёков забившегося вглубь кресла и печально оценивающего происходящее на пару с грустью и трезвостью человека, умеющего - я так надеялся на это - отвечать за свои поступки.