Патруль (СИ) - Корнилова Веда - Страница 124

– Ну, это понятно... – подосадовал Себастьян.

– Мне непонятно другое – что мы можем сделать в этой ситуации?.. – подосадовал брат Владий. – Не знаю, как вы, а я просто в растерянности!

– А теперь послушайте меня, только без возражений... – заговорила я. – Мы с вами поступим следующим образом...

... Стояла глубокая ночь, когда я подошла к скале. Стояло то самое время, когда ночь уже перевалила за свою половину, и сон сморил едва ли не каждого. Хорошо еще, что с этой стороны скалы народу совсем немного, и, кажется, все уснули. Оглянулась на Себастьяна и брата Владия, кивнула им головой. Ну, пора.

Хуже нет, чем ползти ночью по отвесной скале, хотя по такой ровной стене и днем-то забираться весьма рискованно. Стена действительно отвесная, и почти гладкая, но, тем не менее, и в ней хватает неровностей, за которые можно уцепиться, и потому я заранее определила место, где наиболее велика вероятность подняться наверх. Зачем я пошла на такую авантюру? Просто выхода иного не было. К тому же та стороны скалы, где вырублены ступени, находится под неусыпным присмотром как охранников, так и паломников. Зато, по мнению служителей святилища, с противоположной стороны скалы можно не опасаться нападений: вряд ли хоть кто-то сумеет по ней подняться, да и заниматься этим никто не станет – среди жителей Черного Континента вряд ли найдется много желающих ползать по отвесным скалам. А еще нам надо торопиться по той простой причине, что уже завтра здесь появится куда больше людей, и вот тогда у нас, и верно, не останется ни одного шанса на удачу.

Ночи на Черном Континенте хотя и темные, но ты все же можешь рассмотреть то, что находится на расстоянии вытянутой руки, зато тебя, ползущую по стене, вряд ли кто заметит. Впрочем, исключать ничего нельзя, и если даже произойдет невероятное, и меня кто-то увидит, то своевременно заткнуть рот столь внимательному человеку – это уже задача моих спутников. Однако пока что внизу все тихо, до моего слуха не доносится никакого шума, и, значит, в данный момент все в порядке. А еще, хотя время у нас и ограничено, тем не менее, спешить мне не стоит, потому что одно неверное движение – и я могу полететь вниз.

Плохо еще и то, что сейчас на мне нет никакой одежды, хотя она мне явно бы не помешала. Для того, чтоб заниматься скалолазанием, нужна гладкая, облегающая одежда, которая не цепляется за корни, камни и небольшие выступы. Увы, ничего подходящего у нас с собой не было, так что я решила отправиться, так сказать, налегке, если, конечно, не считать все тех же плетеных сандалий. Конечно, в любое другое время мне бы в голову не пришло подобное – заползать на скалу в чем мать родила, но сейчас надо чувствовать телом все выбоинки и камешки – так надежнее, да и чувствуешь себя увереннее. Еще у меня за спиной был дорожный мешок, в котором находится лишь самое необходимое – все же сейчас для меня любой дополнительный вес увеличивал риск свалиться.

Некстати вспомнилось, как в Школе Элинея нас обучали этой непростой науке – пробираться там, где не пройдет больше никто, в том числе учили и скалолазанию. Сколько же мы тогда набили себе синяков и шишек, да и костей поломали более чем достаточно! Как нам говорили: вы должны уметь не хуже юрких ящериц забираться ввысь едва ли не по ровной каменной стене, цепляясь за небольшие выбоинки и почти незаметные неровности камня. Помнится, в свое время у меня тоже получалось не все и не сразу, за что я, как и все остальные, получала хорошую трепку от учителей. Правда, позже они были очень довольны моими успехами, и даже ставили их в пример другим.

Естественно, что ночной подъем по стене очень опасен, и только для таких случаев нас обучили некоему магическому обряду, при помощи которого можно на какое-то время обрести ночное зрение. Кстати, этот магический заговор называется «глаз кошки». Суть в том, что после его, так сказать, применения на практике, какое-то время можно неплохо видеть в темноте, но если быть честным перед самим собой, то ясно, что без такого «глаза кошки» забраться на эту скалу мне было бы куда сложнее. Правда, у «глаза кошки» есть недостаток – срок действия этого заговора сравнительно небольшой, и через несколько часов его необходимо повторять. А еще после того, как заканчивается действие заговора, глаза болят, и на какое-то время зрение становится хуже, а потому «глазом кошки» старались не пользоваться без крайней нужды.

Не буду уточнять, сколько времени у меня занял подъем, скажу лишь, что немало. Еще надеюсь, что сумела уложиться в те временные рамки, которые себе наметила. Если я все правильно посчитала, то сейчас должен наступить так называемый «час волка», тот самый, который так ненавидят все те, кто несет караул, стоит на страже или находится в дозоре. Причина этому проста: ты уже отдежурил большую часть отведенного времени, все в порядке, происшествий нет, тебя скоро сменят, вот-вот наступит рассвет, а потому можно немного расслабиться. Действует простая человеческая логика: до этого времени все было хорошо, а потому вряд ли что плохое может случиться в то небольшое время, что осталось до рассвета, то есть можно успокоиться и просто дожидаться того времени, пока тебя сменят. У человека ослабевает внимательность, он начинает думать о постороннем, а некоторых может даже сморить короткий сон...

Какое-тот время я лежала на крыше святилища, успокаивая стучащее сердце. Должна признать, что подъем по стене дался мне совсем не просто, дрожали руки, и надо было просто-напросто передохнуть. Еще очень хотелось пить, но тут уж ничего не поделаешь, надо терпеть. А еще я вся была покрыта ушибами, ссадинами и царапинами, причем некоторые из них были довольно глубокими – ползанье по камням не проходит без последствий.

Осторожно добралась до края крыши святилища и заглянула вниз, благо «кошачий глаз» все еще действовал. Как я и предполагала, в том месте не было охраны – просто именно там каменная плита свисала настолько низко, что, казалось, она вот-вот рухнет. Вполне естественно, что люди старались держаться как можно дальше от этого опасного места – недаром ближайший охранник находился в нескольких шагах от этой плиты, причем стоял к ней спиной. Что ж, прекрасно, это именно то, что нужно!

Достала из дорожной сумки сложенную веревку, и привязала ее к небольшому каменному выступу – надо же приготовить путь для отступления. Надеюсь, все сложится удачно и у меня будет возможность ею воспользоваться. Затем я аккуратно переползла с крыши на площадку, и, по счастью, никто из караульных (а их там было с десяток) не посмотрел в мою сторону. Более того – двое из них о чем-то негромко переговаривались между собой.

Теперь мне каким-то образом надо проникнуть в святилище, только вот у входа тоже стоит караульный. Ну, если принять во внимание, что вход не только очень широкий, но еще и высокий (как видно, ранее изваяние выносили к толпе на носилках) то у меня есть шанс пробраться незаметно по потолку, хотя надо быть осторожной – все же я несколько устала, да и нужных приспособлений по такому вот передвижению к меня с собой нет. Значит, остается надеяться только на удачу и на себя.

Мне вновь повезло, и я миновала вход в святилище, после чего, добравшись до ближайшей ниши в стене, мягко спрыгнула на пол, сразу же метнувшись в эту самую нишу. В этот раз вышло не так тихо, как мне того хотелось – под ногами оказался камешек, который откатился в сторону. Стоящий у входа караульный повернул голову на небольшой шум, не увидел ничего необычного, и снова отвернулся. Что ж, для начала уже неплохо.

Еще до того, как я оказалась здесь, мне никак не давала покоя мысль – если в святилище нельзя зажигать огонь, то каким образом служители Вухуду по ночам обходятся без факелов, свечей и всего прочего? Что-то я крепко сомневаюсь насчет того, что здешние обитатели ложатся спать с наступлением ночи, ведь в полной темноте бродить не будешь, и хоть без какого-то освещения никак не обойтись! Сейчас, оказавшись в святилище, я поняла, что ни о какой беспроглядной тьме тут и речи нет – свет, хотя и слабый, но тут присутствовал, что несколько мешало моему «кошачьему глазу». Ну, а что именно светится – это я поняла, когда прошла чуть дальше – оказывается, во всех выступах стен были разложены гнилушки, наподобие тех, которые мы не раз встречали, когда бродили в здешних лесах. Помнится, тогда я на них не обращала никакого внимания, при ходьбе не раз наступали на эти серые куски трухлявого дерева. Сейчас же гнилушки светились ровным зеленоватым светом, пусть и не очень ярким, но вполне достаточным для того, чтоб чуть разогнать тьму. Ну, а если принять во внимание, сколько здесь находится этих самых святящихся гнилушек, то можно понять, отчего в святилище есть свет, пусть даже слабый и странного цвета.