Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ) - Подольская Софья - Страница 7

— Что же ты наделал, мальчик, — покачал головой архмастер Гелен — что же ты наделал.

Он не стал делиться своими наблюдениями с коллегами. Ничего не сказал королю. Но старый маг знал: ему нужна будет помощь, чтобы уничтожить Искру, и в этом он может положиться только на одного человека.

— Это невозможно, архмастер! — мужчина в черной мантии вскочил с кресла и начал мерить широкими шагами небольшую комнату, — Бриан не мог на такое пойти.

— Мне очень жаль, мой мальчик. Я сам не хотел верить, но, боюсь, это все же случилось. В Дунотаре Бриан создал Искру, — некогда звучный голос Гелена, казалось, истощился.

Да и выглядел архмастер неважно. Он кашлял, лицо осунулось, под глазами залегли тени. Гелен кутался, пытаясь согреться, руки его обычно широкие и сильные сейчас подрагивали, выдавая усталость. Казалось, все прошедшие годы разом решили предъявить счета старому магу.

— Есть хоть малейший шанс, что вы ошибаетесь, учитель? — голос молодого мужчины был почти умоляющим.

— Я видел ее Ринвальд, так же ясно, как сейчас вижу тебя, — признание далось тяжело, — сядь, и выслушай меня, Гелен кивнут на пустое кресло напротив и, когда собеседник опустился в него, продолжил.

— Когда мы прибыли в Дунотар, я не заподозрил ничего необычного. Отчет не соврал, в замке не было маги разрушения. Только бытовые заклинания. Но чем больше мы обследовали, тем сильнее во мне становилось беспокойство. Чувство, что я попал в страшную историю, которую слышал еще ребенком. И тогда я вспомнил об Искре. Однако, как и тебе, мысль эта показалась мне невозможной. Я не мог поверить, что кто-то из нас осмелился на такое. Забрать жизни в обмен на могущество. Ведь все записи уничтожены. Даже упоминание этого артефакта под запретом, не говоря уже об описании ритуала или тексте заклинания. Искушение остановиться на этом, поверить в невозможность самого ужасного, было велико. Но предчувствие не отпускало, поэтому, чтобы успокоить совесть, я проверил замок так тщательно, как только мог. И нашел след. Практически неразличимый. Мог бы пропустить, не поднимись я на стену. Бриан определенно был в Дунотаре в ту ночь. Когда мы вернулись, я дождался пока король отправит его с поручением, пошел в его лабораторию и нашел ее там. Я попытался уничтожить Искру, но не смог. Моих сил для этого оказалось недостаточно. Поэтому я прошу тебя сделать это. Поклянись мне, что найдешь способ и уничтожишь ее.

— Уничтожить? Но ведь это легендарный артефакт!

— Это смерть, мой мальчик. Она опасна и, если попадет не в те руки, последствия будут ужасны. Пообещай мне, что уничтожишь ее. Пообещай и я умру спокойно, мне недолго осталось.

— Что вы такое говорите, учитель, — с улыбкой отмахнулся мужчина, — вы еще нас всех переживете.

— Когда я пытался уничтожить Искру, она ранила меня. Моя жизненная сила уходит, это невозможно остановить. Поэтому я прошу тебя, моего лучшего ученика, любимого ученика, выполнить мою последнюю просьбу.

Архмастер Гелен зашелся кашлем.

— Хорошо. Хорошо, учитель, — поспешно сказал молодой маг. — Я, Ринвальд, клянусь, что уничтожу Искру Жизни. Вы только не волнуйтесь так. Вам отдохнуть надо. Давайте я отвар сделаю?

— Не надо, мой мальчик, — устало покачал головой архмастер, — лучше слушай меня внимательно.

Гелен рассказывал долго, периодически переходя на шепот, когда голос от напряжения отказывался слушаться, иногда срываясь в кашель. Он говорил о том, что читал, слышал и, самое важное, видел во время визита в лабораторию и поединка с Искрой. Ринвальд слушал очень внимательно, все еще отказываясь верить, что они говорят не о легендах, а о реально существующем артефакте. И этот артефакт, пожертвовав человеческими жизнями, создал человек, которого Ринвальд считал своим другом.

Глава 2

То, что в его отсутствие в лаборатории кто-то был, Бриан понял сразу. Уходя нарушитель даже не пытался скрыть следы. И было странно. Обойти охранную систему придворного мага могли немногие и уж они то наверняка озаботились бы уборкой.

— И кто же у нас такой дерзкий, — зло спросил магистр, разворачивая свое плетение. — Гелен, старая ты сова! Вычислил, значит.

Не мешкая Бриан направился к столу, на котором уходя оставил Искру. Артефакт был на месте. Жизнь, заключенная в хрустальный шар, пела, манила обещанием силы. Бриан поморщился. Восторг первых дней сошел не нет. Сейчас при мысли о содеянном во рту появлялась знакомая горечь, а кисти привычно сжимались в кулаки.

Нет, ему было не жаль обитателей Дунотара, их судьба была предрешена в тот миг, когда старый тан бросил вызов королю. Его пугала знакомая пустота вновь просыпающаяся в душе. А ведь он так надеялся, что после создания Искры она наконец-то исчезнет.

— Глупый мальчишка! Бестолковый ни на что не годный сопляк! — отозвалась пустота знакомым голосом.

Бриан зарычал от бессильной ярости. Последние дни он едва удерживался на краю. Даже его величество, заметив несвойственную придворному магу нервозность, настоятельно посоветовал Бриану развеяться.

— Отдохните, дорогой магистр, — поправляя перчатку бросил тогда Белгор, — похоже, магические изыскания порядком утомили вас. В Саварре сейчас чудесная погода, уверен, тамошний морской воздух вернет вам привычное спокойствие духа.

Едва сдерживая накатившее раздражение, Бриан поблагодарил короля за заботу и отбыл в тот же день. Такими рекомендациями не пренебрегают. Он пил несколько дней, благодаря каждый следующий бокал за благословенное забытье. Ни снов, ни воспоминаний, ни боли. К несчастью, долго в этом состоянии оставаться не удавалось.

Сколько он себя помнил, пустота поглощала все. Перемалывала похвалы учителей, завистливое восхищение коллег, восторги дам и королевскую милость, оставляя только горечь. Заглушить ее голос удавалось ненадолго вину и иногда искреннему восторгу Ринвальда.

Мысль о друге отозвалась досадой. Старик наверняка расскажет ему об Искре. И они, конечно же, постараются восстановить справедливость. Герои, Балор забери их обоих. Но артефакт нужно спрятать, причем спрятать так, чтобы он был на виду и в то же время недоступен. Бриан почувствовал, как ноющая боль сменяется злым азартом предстоящей схватки. В конце-концов, что может утолить самолюбие мага вернее, чем победа над сильным его противником. Он неоднократно вызывал Ринвальда на поединок, но тот упорно отказывался.

— Да ты меня одной левой сделаешь, Бриан!

И широкая искренняя улыбка. Он всегда хвалил его работы, восторгался умением Бриана держать себя и по-детски завидовал его успеху у дам. Издевался! Ринвальд всегда над ним издевался. Прикрывал дружбой свое превосходство и презрение. Но только не на этот раз.

— На этот раз, дружище, ты непременно примешь бой, — зло выкрикнул Бриан в тишину лаборатории, — я просто не оставлю тебе выбора. И буду наслаждаться каждой минутой.

Победа над Ринвальдом наверняка заставит пустоту замолчать. Но нужно спешить, противник силен, и тем слаще будет победа. Память услужливо подбросила магистру имя.

— О, это будет прекрасная схватка, мой дорогой друг, — сейчас Бриан чувствовал себя почти счастливым.

Ринвальд спал урывками. Он почти не отходил от постели учителя, а ахрмастеру Гелену становилось все хуже. Силы покидали его, словно какое-то невидимое чудовище вытягивало жизнь старого мага. Лучшие целители разводили руками и говорили что-то о возрасте, магическом истощении и необходимости просто подождать, пока организм сам восстановится. Или пока Темная Жница возьмет свое.

Последние дни Гелен почти все время пребывал в забытьи, его жизнь поддерживали маги и целители, дежурившие по очереди. Даже его величество высказал озабоченность здоровьем архмастера. Бриан же не навестил больного ни разу. Сразу после возвращения из Саварры он куда-то пропал, сославшись на важный эксперимент. А потом так же внезапно появился, стремительно войдя в комнату и бросив опешившему Ринвальду.

— Как он?