Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ) - Подольская Софья - Страница 27

— Вот и славно, — сказала, вытягиваясь на траве и заслоняясь от солнца ладонью.

— Элена, земля холодная. И в конце-концов это просто неприлично. Валяетесь в траве как…

— Крестьянка? — приоткрыла глаз и улыбнулась.

— Да уж точно не леди, — ехидно заметил Бриан.

— Вот и хорошо. А то у меня от леди впечатления как-то не очень. Кстати отсюда небо очень красивое. И листья совершенно чудесно смотрятся. И не холодно совсем.

— Я не буду валяться в траве!

— Хорошо. А я полежу еще чуть-чуть, если не возражаете. Часто здесь бываете?

Спокойная улыбка, теплый тон, простые ни к чему не обязывающие вопросы, попытка сменить тему на приятную ему. Лена видела раздражение Бриана и пыталась успокоить. Но не поддаться, не сделать то, чего он ждет.

— Нет. Все дела ведет управляющий.

— А где вам больше всего нравится? Из мест.

— В Саварре, на побережье.

— Расскажите, пожалуйста. Очень интересно.

Бриан невольно улыбнулся, вспомнив белые башни Тидариса, опаленные знойным солнцем улочки, разноцветные двери, резные ставни, стены, украшенные рисунками или изразцами. Шумный гомон и яркие краски, дарившие ощущение праздника. Раздражение ушло и вернулось ощущение бесшабашного веселья, пережитое несколько минут назад. Чувство, усиленное воспоминаниями о любимой им Саварре, переполняло, требовало выхода. И Бриан не в силах, да и не желая сопротивляться ему, заговорил. Лена слушала, внимательно наблюдая за магистром. Кажется, лед тронулся.

Глава 14

Бриан и Лена болтали, как хорошие знакомые. Делились впечатлениями от мест, где каждому довелось побывать. Рассказывали о величественных городах, далеких странах, удивительных уголках природы, интересных обычаях. Маски оказались отброшены за ненадобностью. Беседа текла легкая, веселая, живая. Магистр забыл, что собирался покорять и очаровывать, и просто наслаждался солнцем, ароматом яблок и непринужденной атмосферой. Лена, заметив искренность собеседника, ответила тем же. В первый раз за всю историю их общения опустила щиты. Словами, улыбками, интонацией сплетала уют спокойного доверия, аккуратно укутывая Бриана, отогревая. Внимательно наблюдала за ним настоящим. Старалась запомнить тональность голоса, мимику и жесты. Чтобы в дальнейшем не перепутать живую душу с маской.

— Знаете, вы правы. Земля уже холодновата, — заметила, воспользовавшись паузой в рассказе.

Бриан смотрел как Лена весело отряхивалась. Искала затерявшуюся в траве накидку. Надевала, поправляла волосы. Шутила, улыбалась. Казалась, да и была, совершенно беззащитной.

— Ударь! — пустота ожила, почуяв уязвимость. — Сейчас можешь отыграться. За всё.

Представил, как после злых слов Лена вздрогнет, стиснет зубы, опустит голову и попытается восстановить дыхание. Знал — ударом не ответит. Он не дождется жгучей ярости, бессильной злобы или холодного бешенства. Лена не позволит пировать ее гневом и страданием. Спрячет боль. Закроется. Застынет. Погаснет. Снова станет отстраненной и настороженной. Возможно, навсегда.

— Нет.

— Она отвергла тебя, — пустота не желала уступать.

— Нет!

— Условие? Отговорки. Жалкие отговорки!

А Бриан вспомнил счастливое лицо мальчика, держащего добытое с таким трудом яблоко. И ликование, когда услышал от Бриана, какой он молодец: сильный, умный и вообще замечательный. Дышать стало легче. А в пустоте что-то сверкнуло. Огонек, скорее искорка. Маленькая, хрупкая, едва различимая в безжизненной мгле, накинувшейся на свет с азартом матерой гончей. Первый проблеск жизни за столько лет. Не дать уничтожить. Защитить, сберечь. Бриан потянулся, но небытие вокруг словно растягивалось, относя маячок все дальше. Он не успеет.

— Не сдавайся, — услышал тихий шепот, — ты сможешь. Осталось совсем немного. Верь в себя. Ты сможешь!

Отчаянно рванув вперед Бриан спрятал в кулаке маленькую искорку. Укрыл от беснующегося ничто. Поднес к губам и, вторя шепоту-помощнику, сказал:

— Я с тобой!

Огонек стал ослепительной вспышкой, а пустота закричала. Завыла раненым зверем. И отступила.

Открыв глаза Бриан увидел белое от волнения лицо Лены.

— Что вас так встревожило?

— Боялась, случилось плохое, — она была очень серьезна, — и переживала, что ничем не могу вам помочь.

— Не стоило так волноваться, Элена. Ничего плохого не случится. Я же…

— Сильный и храбрый, — решительно перебила Лена и улыбнулась.

— Правда? — Бриан удивленно вскинул бровь.

— Конечно, а еще умный и находчивый.

— Действительно так думаете?

— Готова поклясться.

— Лучше поцелуйте.

Его неожиданный вызов. Ее ответный взгляд. Пристальный. Изучающий. Шаг вперед, и пальцы скользят по щеке. Касание легкое, едва различимое. Очерчивает лицо, спускается ниже, проводит по шее и чуть назад, легонько надавливая, приглашая наклониться. А когда он подчиняется, Лена подается вперед и, оставив на скуле теплое эхо от сомкнутых губ, отступает на полшага. Смотрит с улыбкой на Бриана, обескураженного и ее поступком и неожиданной уместностью этой аккуратной ласки. Первой нарушает неловкую тишину.

— Слушайте, вы так про море замечательно рассказывали…

— Хотите к морю?

— А вы? Только честно.

— Хочу. Все думал вырваться, но не получалось.

— Тогда вперед! Только можно больше глаза не закрывать?

— Можно, — махнул рукой магистр.

И они отправились в маленькую бухту с белым песком, обнимаемую неприступными скалами, врезающимися в толщу воды. Ласковые волны омывали берег, и это жемчужно бирюзовое великолепие ослепляло. Бриан подставил лицо теплому просоленному ветру. Позволил дыханию владыки морей заполнить легкие, голову, сердце. Вымести сомнения, тревоги, неуверенность. Здесь, как нигде в мире, он чувствовал себя спокойным и свободным.

— Потрясающе! — Лена плюхнулась на песок, — если хотите купаться, идите.

— А вы?

— Не хочется. Лучше на берегу посижу. Тут такая красотища. А вы идите.

Не дожидаясь повторного приглашения Бриан стянул тунику, рубаху и сапоги и рванул в воду. Заплыл подальше, лег на спину и закрыл глаза. Расслабляясь. Позволяя морю убаюкать нежной колыбельной. Успокоить, утешить. Вымыть из души усталость, напряжение и пустоту. И там, где раньше царила ядовитая изматывающая мгла, теперь был свет и нежный шепот волн. Бриан купался долго, то удаляясь на глубину, то лениво дрейфуя у берега, по которому, собирая в подол ракушки, бродила Лена. Яростно, словно пытаясь содрать старую кожу, он бросался в объятья стихии. И она принимала его, очищая, обновляя, давая возможность родиться заново. Бриан вышел из воды совсем обессилевший и не произнеся ни слова рухнул на песок. Лена села рядом, скрестила ноги и принялась перебирать свои сокровища. А когда заметила, что магистр заснул, загородила солнце и укрыла вымотанного купанием мужчину его же одеждой. Обгорит еще.

Больше всего в морском отдыхе Лена любила закаты. Не купаться или загорать. И уж точно не шумный пляжный кавардак и водные развлечения. Только закаты. Когда раскаленная красно-золотая тарелка светила опускается в безбрежную синь, постепенно превращающуюся в густые чернила. И сегодняшний оказался непередаваемо прекрасным. Тени почтительно вставали, провожая на боковую натруженное солнышко. Море ласково обволаковало его, принимая в прохладные объятья. Ветер остужал, дарил свежеть и покой. А двум случайным гостям милостиво позволили наблюдать и восхищаться. Правда один крепко спал, зато Лена наслаждалась за двоих. Это великолепие нужно было обязательно прочувствовать и запомнить, чтобы потом записать и рассказать. Сегодняшним днем она была очень довольна.

Бриан проснулся, когда от диска оставалось меньше половины. Не осознавая где он, привычно потянулся, расправил плечи, зевнул и удивленно замер, наткнувшись на веселый Ленин взгляд.

— Добрый вечер.

— Вечер? — осмотрелся по сторонам и недовольно уточнил. — Почему не разбудили раньше?