Хорошая девочка попадает в неприятности (СИ) - Подольская Софья - Страница 26

— Вы предлагаете лорду залезть на дерево?

— Почему нет?

— Лорды не лазят по деревьям.

— А магистры?

— И магистры.

— А Бриан?

— Что?

— Бриан, не лорд МакНуад, не магистр. Просто мужчина, человек. Он может залезть на дерево?

— Это какая-то игра?

— Никакой игры. Вам бы хотелось это сделать?

И Бриан почувствовал, что очень. В детстве ему всегда хотелось лазить по деревьям. И в башню, где была свалена старая мебель, и в закрытые гостевые комнаты, и в погреба. Хотелось бегать с дворовыми мальчишками в догонялки или драться на палках, представляя себя благородным героем, повергающим врага. Но место будущего великого мага и следующего лорда МакНуад — в комнате, за уроками. А если и выпадала прогулка, то в сопровождении лорда-отца, который спрашивал задание или учил. Книги и свитки заменили игрушки, а многочасовые занятия — общение со сверстниками. На их развлечения Бриан мог разве что смотреть из окна. А сейчас ему предлагают залезть на дерево. И нет ни лорда-отца, ни слуг, которым под страхом наказания было приказано следить за наследником. Ведь ему действительно хочется это сделать. Так почему же медлит? Бриан взглянул на Лену и прочел в ее глазах вызов. В конце-концов он тут хозяин!

— Ну вот, — сказала, когда магистр устроился рядом, — хорошо же.

Бриан поболтал ногами и запрокинул голову, подставляя лицо ласковому солнцу и теплому ветру. Улыбнулся.

— Главное, чтоб яблоком в макушку не прилетело. Хотя в моем мире, поговаривали, один ученый так сделал важное открытие.

— Вы скучаете по дому?

Улыбка исчезла. Лена вытянула ноги и задумчиво посмотрела на носки туфель.

— Непростой вопрос, Бриан. У меня нет однозначного ответа. Беспокоюсь о дорогих людях, которые остались там. И не буду лукавить, мне здесь нравится. Поэтому стараюсь не думать лишний раз о том мире. Не хочу портить впечатление от этого, — уголок рта приподнялся в улыбке.

— Хотели бы остаться?

Лена повернула голову и спокойно посмотрела в глаза магистру.

— Подумаю, когда будет выбор.

В ней не было ненависти или злости. Просто констатация факта. День прекрасный, трава зеленая, яблони красивые, а вы лишили меня права выбирать, магистр, сделав пешкой в своей игре. Бриану стало не по себе, и он ответил рефлекторно. Уколол.

— Надеюсь, наш дорогой Ринвальд скоро решит эту задачку, — холодный, надменный голос, казалось проморозил воздух между ними, — или вы всегда можете согласиться на сделку.

Лена закрыла глаза и сделала вдох, восстанавливая душевное равновесие. Не поддаваться. А как все мило начиналось. Иногда общение с Брианом походило на игру в классики на минном поле. И сейчас нужно перепрыгнуть на следующую клетку.

— Вы бы позволили своему ребенку лазить по деревьям, Бриан?

— Правда хотите услышать ответ? — ироничная ухмылка.

— Разумеется, иначе не спрашивала бы, — спокойно ответила Лена, и добавила, глядя перед собой, — представьте себе мальчика. Ему семь и он очень похож на вас: глаза, волосы, живой ум, очаровательная улыбка.

На последнем слове сама улыбнулась, словно отвечая воображаемому малышу.

— И этот шалопай пытается залезть на, — замешкалась, а потом показала на стоящее впереди дерево, — вот эту яблоню. Яблоки он очень любит и хочет достать непременно с ветки. Можете себе его представить, Бриан?

— Всего лишь представить? Нет, это не так интересно.

Несколько слов и перед Леной стоит мальчик. Точно такой, как она рассказывала. Непослушная челка, бровки домиком, широкая улыбка, ясный взгляд. Бриан с удовольствием отметил, как Лена застыла, побелели костяшки пальцев. Но быстро успокоилась и улыбнулась ребенку. А тот, помахав рукой сидящим на ветке взрослым, вприпрыжку побежал к соседнему дереву.

— Не нужно смотреть на меня, Бриан, смотрите на него.

Бриан пожал плечами и принялся наблюдать за созданным им мальчиком. Вот он подбегает к дереву и пристально рассматривает изогнутый ствол. Сопит от напряжения, смешно высунув язык. Думает. И, определившись с маршрутом, начинает карабкаться к заветному яблоку. Захваченный зрелищем Бриан почувствовал, будто это не мальчик, а он сейчас крепко хватается за ветку, ищет, куда поставить ногу, аккуратно обминает торчащий сучок, чтобы не порвать рубашку. Ему нужно не просто яблоко, а вот то, красное. Висит на дальней ветке, манит тугим боком. Зовет. И ребенок карабкается вперед. Все выше. К цели. Последний участок. Нужно пройти по толстой ветке, но мальчик медлит. Смотрит вниз. Бриан почувствовал, как рот наполняется слюной. Земля кажется бесконечно далекой. Высота пугает.

— Не смотри вниз, — тихий голос рядом, — не смотри. Ты сможешь. Ты ведь такой сильный и храбрый. Осталось совсем чуть-чуть. Ну же. Я с тобой.

Мальчик поднимает голову и смотрит вперед. Решительно отпускает ствол и, балансируя, цепляясь за верхнюю ветку, делает шаг, второй, третий. Достал! Ребенок поворачивается в их сторону, улыбается и впивается зубами с сочный плод.

— Какой молодец! — в Ленином голосе гордость. — Он ведь молодец, Бриан. Ну, признайте!

Бриан переводил взгляд с мальчика, который, держась свободной рукой за ветку, вкусно жевал заслуженный приз, на Лену, смотревшую с улыбкой, и слышал ядовитый шепот пустоты.

— Подумаешь, яблоко достал! Разве это достижение?

Но довольный вид ребенка и уверенное лицо Лены утверждали обратное. Бриан вспомнил азарт мальчугана, страх перед высотой, сомнения, отчаянное желание дойти до конца и триумф победы. Посмотрел на парнишку, замершего в ожидании его вердикта, и, усилием отсекая назойливый шепот, сказал:

— Да, молодец.

— Такой храбрый! — Лена всплеснула руками.

— Очень храбрый, — слова давались все легче.

— Сильный и целеустремленный.

— Сильный для своего возраста и ужасно целеустремленный, — усмехнулся.

Ребенок расслабился. Лицо осветила счастливая улыбка.

— Умный и находчивый! — голос Лены раззадоривал.

— Умен и изобретателен не по годам.

Он гордости мальчик выпятил грудь.

— Замечательный, просто замечательный, — подытожила Лена, тепло улыбаясь Бриану.

— Вы правы, Элена, просто замечательный, — сказал и рассмеялся.

И этот смех, искренний, радостный заставил пустоту отпрянуть. Захлебнуться, съежиться, потесниться, уступая место чему-то новому, едва различимому, но уже храброму, целеустремленному, сильному, умному, находчивому и просто замечательному.

Иллюзия рассеялась. Лена, едва сдерживая волнение, наблюдала за Брианом. Это был почти прорыв. Главное, не спугнуть, не испортить момент. Дать ему время прожить, прочувствовать, принять. Следить за выражением лица, движениями рук. Схватить за рубаху, когда развеселившийся магистр ожидаемо потерял равновесие. Увы, ее силы оказалось недостаточно, чтобы удержать мужчину, и оба полетели в траву.

Бриан инстинктивно обнял Лену, защищая от веток и стремительно приближающейся земли. Несколько секунд после приземления они тяжело дышали, осознавая случившееся. Потом раздался всхлип. И еще один. Лена скатилась с него, села на траву, вытерла выступившие на глазах слезы.

— Ой, не могу, — ее голос искрился смешинками, — представляю, как выглядела со стороны. У меня кошка так со спинки кресла наворачивалась во сне. Спинка узкая была, вот кошка и…

Лена опять залилась хохотом.

— Она смеется над тобой, неуклюжий болван! — ядовитый шепот.

— Глупости, — отмахнулся на удивление легко, — она смеется потому, что это действительно смешно. То как мы… с этой ветки…, - и даже не пытаясь сдерживаться, Бриан присоединился к Лене.

— Я вас не сильно придавила? — наконец-то смогла успокоиться и восстановить дыхание.

— Вовсе нет. Не ушиблись?

— Ушиблась? Когда вы так защищали меня? Да у земли не было ни единого шанса! — в голосе ни тени сарказма, только теплые искорки. — А вот ваша рубаха, боюсь, испорчена.

— Как и ваше платье.

Лена посмотрела на одежду, испачканную травяным соком и лохмотьями коры.