Камень королей (СИ) - Середа Елена - Страница 142

— Ниса! — в отчаянии крикнул Сони, ударив плашмя ладонями по двери.

Она резко распахнулась, и от падения Сони удержался лишь благодаря Виньесу. В щель высунулась низенькая полная женщина, которая сердито помахивала метлой.

— Кто такие, чего тарабаните, честную женщину спозаранку поднимаете? Стража? Вы уже были сегодня, все вопросы задали. Чего опять заявились?

— Ниса… — выдавил из себя Сони.

Гнев в ее взгляде сменился на изумление.

— Сони? За что тебя так? Это они?..

— Нет. Тайли.

Ниса замерла. Сони догадывался, о чем она думает. Он исчез на несколько месяцев, а потом привел к ней «истуканов». «Сдал?» — читалось по ее поджатым губам.

— Они не стражники, Ниса. Не бойся, они свои. Нам нужно убежище.

— От стражников, Тайли или от кого?

Сони, чувствуя, что больше не может стоять, сполз с плеча Виньеса и опустился коленями на истоптанное крыльцо.

— От всех.

Шасть-шасть. Ворсистая метла смахнула грязь со ступенек и принялась гулять по дорожке к алтарю. Там, на половине Бездны, высилась свежая горка. Сони, как только смог самостоятельно ходить, сделал Кайди обильное подношение за то, что она сохранила его в ночь убийства Эрестьена. Дьерд, как правило, равнодушный к жертвоприношениям, тоже принял в этом участие, принеся бутылку первосортного сантийского вина. Шальная богиня миловала и его. По рассказам Дьерда, стражники Эрестьена чуть его не загнали. И если бы оцарапавшая его бок стрела летела на пару пальцев правее, то быть бы ему сейчас закопанным на кладбище для преступников.

Шасть-шасть. Метла, обогнув свежевыкрашенную оградку, замерла. Сех, который так ловко ей управлял, пригорюнился, глядя на алтарь. Сбоку каменную плиту подпирал завязанный мешочек — дар Сатосу, полубогу и прародителю сехенов. По традиции следовало положить подношение под его статуэткой, но у Нисы такой не было. Поэтому Сех оставил дар на половине Небес, где вместе с богами жил великий предок.

В отличие от Сони и Дьерда, Сех своего бога ни за что не благодарил. Он просил прощения за убийство родича — телохранителя Тена. Мальчишка тяжело переживал то, что натворил, но сострадания к нему никто не испытывал. У гвардейца нет семьи, он служит стране и обязан убить хоть родную мать, если того потребует король. К тому же в гибели Тена Сех был виноват сам.

О его многочисленных оплошностях Сони молчать не стал — выложил их Калену во всех подробностях, как только отоспался и смог связно говорить. Не из вредности, а ради самого Сеха. Мальчишка должен был научиться исполнять приказы. Сокрытие его ошибок могло привести к гибели весь отряд.

Наказание Кален выбрал соответствующее. Сеху предписывалось слушаться всего, что ему говорят гвардейцы. Особенно развлекался Дьерд, заставляя его заниматься бестолковой, на первый взгляд, работой: почистить сапоги и снова их испачкать или наносить воды из колодца, а потом отнести обратно и вылить — и так раз по десять. В этом, как ни странно, был свой смысл. У мальчишки изрядно повышались сила, выносливость, а главное — терпение. Как повторял с умным видом Виньес, косясь при этом на Дьерда, нетерпеливый гвардеец — мертвый гвардеец.

Самым строгим «командиром» для Сеха стала Ниса. Благодаря особому женскому чутью она сообразила, что мальчишка проштрафился, и гоняла парня до седьмого пота, пользуясь обещанием гвардейцев помогать с уборкой занятых ими помещений. Зато впервые на памяти Сони в приюте заблестели медные блюда и подсвечники, а с потолка была убрана паутина.

Шасть-шасть-шасть. Метла стала двигаться быстрее — к дому размашистым шагом подходил Кален. Удостоверившись, что подчиненный старательно работает, он с легкостью юноши взлетел на крыльцо. Сони встречал немного людей, которые к сорокалетию сохраняли такую силу и бодрость. А если учесть постоянную опасность и неизбежные ранения, которые сопровождали службу в гвардии, то оставалось лишь удивляться. Неужели северяне все настолько выносливы?

— Кален идет, — сказал Сони, отворачиваясь от окна.

Виньес, сидевший на кровати в «лордской» позе — прямая спина, нога закинута на ногу, руки сложены «замочком», кивнул. Зато Дьерд, кинувшийся прибирать свой вечный бардак, признательно промычал в ответ. Все убрать он не успел (и никогда не успевал), поэтому Кален, открыв дверь и обнаружив перед собой вывернутый заплечный мешок, нахмурился.

— Я думаю, тебя стоит наказать так же, как и Сеха. Мигом научишься соблюдать порядок.

Подтянув к себе мешок, Дьерд кисло улыбнулся и не съехидничал, как обычно. За нарушение приказа в Аримине, когда он должен был остаться вместе с Сони у Кьёра, парня так и не наказали, но Кален мог вспомнить об этом в любой момент. Вряд ли Дьерду хотелось скакать с тряпкой по приюту, натирая полы до тех пор, пока не заблестят доски.

— Какие новости? — спросил командир, усаживаясь на стул.

Ежевечернее собрание началось.

— Я позову Сеха, — Виньес начал подниматься с кровати.

— Сиди.

Его брови взметнулись вверх, но он шлепнулся обратно. Сони насторожился. Сеха исключали из собрания впервые, и если о причине такого приказа не знал горбоносый, это было чем-то из ряда вон выходящим. Однако поразмышлять над этим Кален не дал.

— Сони, давай.

Сони по сложившейся в последние дни традиции говорил первым — у него было меньше всего сведений.

— Я целых три раза прошел по улице туда и обратно, — без воодушевления сообщил он.

И не важно, что это была одна из кратчайших улиц в Могареде.

— Молодец, — сказал командир. — Набирайся сил.

Он не насмехался. После того как Сони избила свора Тайли, он смог подняться с кровати лишь на третий день. И ему надо было благодарить Небеса, что он отделался легко. Его не пытались убить, только поиздевались над ним. Вывих, ушибы, пара шрамов — сущие мелочи. Из серьезного только нутро поболело, была сломана пара ребер, да и все на этом. Некоторые после встречи с бандой Быстрой Руки всю оставшуюся жизнь мочились в штаны или оставались калеками.

— Виньес, Дьерд? — продолжал Кален.

Они не рассказали ничего интересного. Стража до сих пор тщетно искала убийцу Эрестьена, а градоначальник клялся, что перестанет пускать в Могаред магов — выживший маг лорда рассказал, что убийца атаковал его волшебством. В городе, однако, гулял слух, что убийца лорда уже умер и им был телохранитель Тен, которого лишили разума издевательства жестокого хозяина.

В подполье Могареда после смерти Тайли началась грызня. Его место пытались занять десятки людей и банд, и на улицах по утрам стража находила вдвое больше мертвецов, чем до этого. Говорили, что победу уже кто-то одержал, но Сони не хотел узнавать, кто это. Ловушка Тайли и его смерть стали для него последней каплей. С воровской жизнью отныне покончено.

Когда два мага завершили доклад, настала очередь Калена.

— Я был у Альезана, — сказал он.

Переговорщик должен был убедиться, что сехены удовлетворены исполнением их требований, и после этого отпустить отряд к Невеньен.

— И что, — Дьерд с безмятежной улыбкой потянулся, — когда возвращаемся в Остевард?

Кален, не торопясь отвечать, встал и подошел к окну. Улыбка медленно слезла с губ Дьерда. Поведение командира могло значить только одно — домой они не поедут.

— Нам выдали новое задание.

— Почему мы не зовем Сеха? — спросил Виньес.

Мальчишка оказался не самым надежным спутником, но послушать о задании ему следовало. Кален сам установил правило, что в отряде все равны.

— Он часть задания, — командир, оторвав взгляд от неказистой фигурки с метлой, развернулся и прислонился к стене.

Виньес поморщился, а Дьерд потер лохматый затылок. Эта фраза попахивала предательством.

— Что, мы должны убрать своего? — мрачно спросил рыжий маг.

— Нет. Его отца.

Глава 10. Сердце королевы

В уютной комнате, завешанной гобеленами, лилась тихая речь. Четыре женщины, сидящие среди забытых пялец и вязальных спиц, внимательно слушали пятую, высокую и седовласую, с гордым северным профилем и разлетающимися бровями. Леди Иллирен прекрасно подходила к героической поэме «Песнь Арамьена», которую она читала.