После нас - хоть потом - Лукина Любовь Александровна - Страница 246

- Критические дни? - усомнился мордастый.

- А как же! - с достоинством ответствовал хозяин незримой нечисти. - Энергетика - она хоть и бесполая, а тоже от луны зависит. Флюиды…

- И как ты с ней тогда?

- Ну, как почувствую, что занервничала, - к соседям запускаю… - Подросток засмеялся. - Прикол! - Улыбясь, сообщил он. - У них там шкафы пляшут, вода с потолка льётся… Они бегом к колдуну. Приходит колдун, а критические дни уже кончились, нет барабашки…

- А в промежутках?

- А в промежутках - без проблем. Ножками стульев стучать любит, паркетом скрипеть. А так - тихая…

- Мухи не обидит?

- Какой мухи! Ты чего? Мухи от барабашек знаешь как разлетаются! Мухи, комары…

Дама в бежевом плаще, заворожённо хлопая ресницами, медленно поднялась со скамьи и уже сделала первый робкий шажок к разговаривающим, как вдруг мордастый детина охнул и с ошеломлённым видом схватился за мясистое ухо.

- Цыц! - вскинулся подросток, подаваясь вперёд и пытаясь ухватить нечто невидимое. - Я т-тебе! Кто разрешал?

- Эх, ничего себе… - выдохнул детина, всё ещё держась за поражённый орган. - Это она, что ли?

- А то кто же! - Подросток грозил кому-то в кроне платана, откуда то ли в связи с порывом ветерка, то ли по какой иной причине с сухим шорохом сошёл лёгкий обвал листвы. - Иди сюда! Резко иди сюда, я сказал!

- Да больно щиплется… - ошарашенно пожаловался мордастый.

- Не стыдно? - укорял тем временем хозяин своего незримого питомца, который, если верить взгляду подростка, юлил, метался туда-сюда, а временами и вовсе взмывал на двухметровую высоту. - Видишь же: стоим, разговариваем, никто никого не трогает… Ревнивые они, - сообщил он, как бы извиняясь. - Чуть заговоришься с кем - или ущипнёт, как сейчас, или шнурки начнёт развязывать…

- А если бы кто кого тронул? - замирающим голосом спросила дама, успевшая приблизиться к ним почти вплотную. Наивные голубенькие глаза её были широко распахнуты.

Собеседники обернулись.

- Ну, если бы тронул, тогда другое дело, - охотно пояснил подросток. - Скажешь «взять» - истреплет не хуже овчарки…

- Слышь, друг… - покряхтев, решился мордастый. - А она у тебя не продаётся?

- Опа! - вместо ответа ликующе выпалил тинейджер, ловко хватая нечто увёртливое и с видимым трудом подтаскивая к себе. - Будешь ещё шкодить? - грозно обратился он к отбрыкивающейся пустоте, встряхнув её при этом, судя по хватке, за шкирку. - Смотри у меня… - Разжал руку и снова повернулся к детине. - Барабашки не продаются, - спесиво изрёк он.

- Ещё как продаются! - тут же уличил его мордастый. - У меня друган на той неделе пролетел. Сотню баксов выложил, а она в тот же день сбежала…

Подросток пренебрежительно усмехнулся:

- Это он на жуликов нарвался, друган твой, - пояснил он с видом знатока. - Их сейчас таких знаешь сколько развелось! Вот возьму я, допустим, у тебя сейчас сотню баксов, скажу: бери, твоя барабашка. Так ведь она «купи-продай» не понимает! Тут же обратно и прибежит. Обмен - другое дело. Хотя, знаешь, с обменом тоже обуть могут. Ритуал неправильно проведут или совсем без ритуала впарят…

- Ты смотри! - подивился детина. - Выходит, и тут кидалы работают?

- Вовсю, - подтвердил словоохотливый подросток. - И ладно бы ещё колдуны шустрили! А то ведь ни одного заклинания не знает, а туда же…

- Позвольте, - ошеломленно перебила дама. - Но если жулики, вы говорите, не колдуны, то откуда же у них власть над барабашками?

- А где вы здесь видите барабашку? - запальчиво повернулся к ней подросток. - Пальцем покажите! Нет здесь никакой барабашки. С чего вы взяли, что она тут есть? Может, это я прикалываюсь, мозги вам пудрю… Вот так вас и обувают, - назидательно закончил он, обращаясь то ли к даме, то ли к детине.

Тот моргал.

- Не-е… - протянул он наконец, расплываясь в понимающей ухмылке и осторожно берясь двумя пальцами за мясистую мочку. - Как это нету! А кто ж меня тогда за ухо цапнул?

По скверу пробежал ветерок.

- Ой!.. - испуганно сказала дама - и поёжилась. - По-моему, она меня по шее погладила…

- Рука - тёплая пушистая? - деловито уточнил подросток. - Или голая холодная?

- Тёплая пушистая… Это к добру?

- К добру, - заверил тот. - Если тёплая пушистая, значит, нравитесь вы ей… А вообще-то барабашки чужих не любят…

Мордастый засопел, ревниво покосился на даму.

- А сам-то ты кто? - подозрительно спросил он кадыкастого собеседника. - Колдун?

Тот замялся. Видно было, что очень бы ему хотелось назваться колдуном, да порядочность не позволяет.

- Ученик, - признался он со вздохом после краткой внутренней борьбы.

- Ага… - соображая, промолвил детина. - А меняют их на что?

- Тоже на энергетику на какую-нибудь… на амулеты…

- А на чисто конкретное? На золотишко там…

- Или на золотишко, - согласился подросток. - Благородные металлы - это они понимают. А купюры… Им ведь, барабашкам, что бакс, что водочная наклейка… А зачем тебе?

Губастая мордень приняла мечтательное выражение.

- Ну вот, скажем, разборка… - начал детина и снова схватился за ухо. - Завязывай, да? - взвыл он, яростно отмахиваясь наугад, как от слепня.

Вдвоём с хозяином они кое-как отогнали шаловливую энергетику и продолжили беседу. Всё ещё потирая многострадальную мочку, мордастый полез свободной пятернёй за горловину рубашки - сгрёб и предъявил толстенную золотую цепь.

- Столько хватит?

Подросток поскучнел.

- Да дело ж не в количестве, - уклончиво проговорил он. - Тут и крупинки достаточно, лишь бы проба высокая была…

- Проба - высокая! - истово заверил мордастый.

- Да и не в пробе дело… - Подросток жалобно на морщил узкий лоб. - Ну не стану я меняться! Я её уже неделю натаскиваю…

- Другую натаскаешь! Трудно, что ли?

- А то нет? Сам же говорил: приручаются плохо…

Однако противостоять мордастому было сложно.

- Ну, край как нужна, земляк… - ныл детина. - Не нужна была бы - не просил…

- Да не пойдёт она к тебе! - нашёлся тинейджер. - раз щипаться начала - ни за что не пойдёт…

- А ритуал? - с надеждой вспомнил тот.

- И ритуал никакой не поможет. Вот к ней, - указал хозяин на даму, - пойдёт запросто! Потому что погладила… мохнатой лапой…

Дама вновь широко раскрыла глаза. На пухленьком личике её обозначилось приятное удивление. Облизнула губки, скривилась от нерешительности. Так в итоге и не устояла. Уж больно велик был соблазн.

- Только, знаете… - пролепетала она, свинчивая с мизинца тоненькое колечко. - Этого же, наверное, мало…

Хмурый подросток с досады чуть не плюнул. Хотел от одного покупателя отбиться, а в итоге нарвался на второго.

- Да я ж сказал уже: не в этом дело… - буркнул он, нехотя принимая крохотное ювелирное изделие и выискивая пробу. - На количество металла барабашки не смотрят. Они на качество смотрят.

- Слышь, земляк… - Детина уже чуть не плакал, видя, что чаемое приобретение на глазах уплывает из рук.

- Ну а что «земляк»? - огрызнулся тот. - Я ж её на тебя не науськивал, правда? Сама хозяйку выбрала…

До этого мгновения всё шло как по нотам, а вот слово «хозяйка» прозвучало явно преждевременно. Дама насторожилась.

- Позвольте, - встрепенулась она, не сводя глаз со своего колечка в чужих руках. - А если всё-таки убежит?

- Вряд ли, - успокоил подросток. - А убежит - вернём. Учитель мой - Ефрем Нехорошев, человек известный… Адрес я вам сейчас напишу… - С этими словами он подбросил колечко на ладони - и замер с полуоткрытым ртом.

Ювелирное изделие испарилось на лету. Не веря, повернулся к даме.

Дамы не было. Надо полагать, исчезла одновременно с колечком.

- Не крути башкой - шея отломится, - надменно посоветовали неподалёку.

В опасной близости от жуликов возвышался сумрачный юноша атлетического сложения. Хуже этой встречи оба обладателя кожаных курток и стриженых голов мало что могли себе представить. Перед ними стоял Глеб Портнягин, в прошлом хулиган и гроза Ворожейки, а ныне ученик старого колдуна Ефрема Нехорошева, на которого имел дерзость сослаться младший из кидал.