После нас - хоть потом - Лукина Любовь Александровна - Страница 245

- Да? - повернулся к нему кудесник. - А сидеть тебе потом за это сколько?.. Глеб, сколько ему за это сидеть?

- От трёх до пяти, - мрачно проинформировал Глеб и с сомнением оглядел стареющего ангелочка. - Нет. Столько ты не высидишь…

Власий всхлипнул. За кладбищенской стеной что-то громко ухнуло, а тьма в проломе как будто колыхнулась слегка.

- Что тут тебе посоветовать?.. - молвил, покряхтев, Ефрем. - Ну, к святым местам сходить… на Афон… Бог милостив, может, и отмолишь… А к колдунам - бесполезно. За такой случай, знаешь, ни один колдун не возьмётся. Разве что жулик какой…

- Я возьмусь, - неожиданно сказал Глеб. - Слышь, Власий! А у тебя враги на работе есть?

Люди ходят в тонкие миры, сами подчас о том не подозревая. Самопроизвольное разделение человеческих начал проще всего наблюдать в учреждениях, когда физическое тело вашего сослуживца сидит за рабочим столом, а, скажем, ментальное витает Бог знает где.

Именно в таком расщеплённом состоянии Глеб Портнягин застал искомого сотрудника: с виду занимался человек делом, строчил докладную на Власия Леонардовича - просто призадумался на минутку. И минутка эта, судя по всему, длилась уже по меньшей мере четверть часа.

«Довожу до вашего сведения, - прочёл Глеб, заглянув в лежащую перед сотрудником бумагу, - о невозможной обстановке в коллективе, сложившейся благодаря…»

Портнягин (в учреждение он, естественно, проник в астральном виде) малость поколебался, паря за правым плечом оцепеневшего поборника справедливости. Можно было, конечно, воспользоваться отсутствием хозяина и, быстренько влезши в его физическую оболочку, добавить в докладную пару фраз, которые бы направили негодующую мысль сотрудника в нужном Глебу направлении. Однако в этом случае присутствовала опасность что, придя в себя, пишущий вздрогнет и, скомкав листок, начнёт докладную заново.

Да и сама докладная… Кому она адресована? Заместителю директора? Нет, не пойдёт. Мелковато…

Стало быть, хочешь не хочешь, а работать придётся в ментальном слое.

Почему-то считается, будто наши мечты связаны в основном с будущим и настоящим. Ничего подобного! Прошлое - вот где подлинный разгул грёз! Чем иначе объяснишь то удивительное обстоятельство, что, воскрешая в памяти любой случай из собственной жизни, каждый заново ощущает свою тогдашнюю правоту и возмутительную неправоту окружающих?

Не шелохнув астралом, Глеб незаметно скользнул в воспоминания задумавшегося сослуживца Власия Леонардовича и, достигнув дня похорон, осторожно произвёл там кое-какие перестановки. Затем отыскал самого сослуживца и легонько подтолкнул его в нужном направлении - опять-таки бережно, не забывая, что ментал тоже принадлежит к тонким мирам. А где тонко, там и рвётся.

Кажется, сработало. Сидящее за столом физическое тело резко выпрямилось, очумело уставясь в противоположную стену. Скомкало докладную - и торопливо начало на чистом листе: «Считаю своим долгом довести до вашего сведения…»

«С ума сошёл? - шепнул ему из астрала Глеб. - Тебя ж тут же по почерку вычислят! Электронкой смыль!»

Осенённый сотрудник немедленно скомкал второй лист и кинулся к компьютеру.

- Нет, ты мне ответь, как ты это сделал!.. - спустя каких-нибудь три дня неистовствовал Ефрем. - Только не вздумай заливать, что ты ментовку обморочил! На ментов колдовство не действует! Их как на службу принимают, рядовому и то табельный оберег выдают… А тут - приказ самого генерала! Шутка, что ли? Целый день кладбище оцеплено было, по пропускам хоронили…

Портнягин сиял.

- Делов-то! - самодовольно выговорил он. - Ну, намекнул я одному, чтоб анонимку написал…

- Какому «одному»?!

- Да с Власием нашим работает…

- На кого анонимку?!

- Да на Власия же! Террорист, мол… Хочет взорвать первое городское кладбище… Сам видел, как он на похоронах в гроб начальника взрывное устройство подкладывал… Опасаюсь мести, потому, мол, имени своего не раскрываю… Тут же и разрыли.

- Хм… - озадаченно молвил колдун. - А Леонардыч?

- Н-ну… с Леонардычем, конечно, разбираются… Да освободят, куда денутся! Попарится недельку, не помрет… Что? Уже?

Два последних восклицания были обращены к измождённому, исполненному слезливой радости Власию Леонардычу, возникшему собственной персоной в дверном проёме.

- Уже… - расслабленным от счастья голосом подтвердил страдалец. - Отпустили… Вот! - Он извлёк из-за спины прозрачную папочку с набрякшим негативной энергетикой документом. - Вы не поверите, но даже к делу подшить побоялись… - Подобрался к столу и бережно положил папку рядом с глиняной головой неизвестного, скорее всего вымершего астрального существа из отряда людоядных. Робко, с надеждой взглянул на Портнягина. - Теперь отколдуете?

Тот поперхнулся и вопросительно посмотрел на Ефрема.

- Теперь-то чего ж не отколдовать… - хмыкнул тот. - Теперь запросто…

- Спасибо вам! - Истово прижав ладошки к груди Власий как заведённый кланялся то ученику, то наставнику. - Вы настоящий кудесник, Глеб!

Портнягину стало неловко.

- Да ладно уж там - кудесник! - пробормотал он. - Рядовой колдун… Таких у нас в Баклужино - пруд пруди.

Возмездие

Последнее тепло, последний выдох лета. Ещё пара дней - и размокропогодится по полной программе. Ну а пока что сквер шуршит напоследок серо-жёлтыми клеёнчатыми обносками тополей. На платанах листья покоробились, высохли до звонкой коричневой хрупкости: достаточно лёгкого ветерка - обрываются на асфальт и, сбиваясь в стайки, ползают по дорожкам, будто крабы. Ничего удивительного: известно, что душа этих членистоногих имеет привычку переселяться именно в лист платана. Отсюда и повадки…

На первый взгляд кадыкастый наголо стриженный подросток в кожаной куртке второго бы взгляда не удостоился. Шёл себе вразвалочку по центральной аллее, иногда лишь косясь через неширокое плечо и производя губами призывный звук, каким обычно подзывают выведенную на прогулку собаку.

Однако ни собаки, ни какого-либо другого животного нигде не наблюдалось - и вскоре навстречу прохожему поднялся со скамейки упитанный детина, тоже стриженный и тоже в кожаной куртке. Тугая мордень его изображала живейший интерес.

- Слышь, земляк! - радостно спросил он. - Ты кому это чмокаешь?

Улыбающаяся осеннему солнышку дама в просторном бежевом плаще, давно уже расположившаяся на противоположной скамье, повернула голову, прислушалась.

- Кому-кому! - дерзко отвечал кадыкастый тинейджер. - Кому надо, тому и чмокаю!

Ответ был, мягко говоря, безрассуден. Бритоголовых и мордастых так срезать не стоит. Особенно если сам ты малоросл, субтилен и прогуливаешься в одиночестве. Но, по счастью, вопрошавший детина оказался на удивление миролюбив.

- Не, правда… - изнемогая от любопытства, продолжал дознаваться он. - Кому?

Подросток покосился на даму, тут же навострившую уши, после чего невнятно и таинственно что-то сообщил мордастому. Тот с готовностью ухмыльнулся.

- Кончай грузить! - огласил он во всеуслышание и повернулся к даме, как бы приглашая её в свидетели. - Во даёт! Барабашку он выгуливает!

- А ты что, в барабашек не веришь? - подначил подросток.

- Верить-то - верю, но… Они ж не приручаются!

- Ну, это смотря кто приручает.

Детина моргнул. Действительно, поведение тинейджера наводило на мысль, что чувствует он себя в полной безопасности - подобно человеку, за которым следует угрюмая тварь голубых кровей, прошедшая натаску у дипломированного инструктора.

- Да ладно тебе туфту гнать! - уже с меньшей уверенностью возразил мордастый - и тут же быстро спросил: - А что она у тебя умеет? Полтергейст умеет?

- Да это они все умеют. Хрен отучишь! Как критические дни у неё - с нарезки срывается, нипочём удержишь…