После нас - хоть потом - Лукина Любовь Александровна - Страница 183

Президент задохнулся и встал.

В кабинет ступил обрюзгший старик с сократовской выпуклой плешью и пегой разлапой бородой. Был он почему-то бос и одет в просторную старую рясу с бурыми подпалинами… Для полноты картины не хватало только венка из полевых цветов. Боже, что с нами делает время!.. Неужели с этой вот дряхлой развалиной Глеб Портнягин когда-то, по молодости лет, пытался взять на пару продовольственный склад? Боже мой, Бож-же мой!..

За понурым плечом вошедшего возвышался статный полковник Выверзнев. Красивое мужественное лицо его выражало приличную случаю сдержанную скорбь.

Глеб Портнягин повел бровью. Полковник понимающе наклонил голову - и вышел, а запавшие от жалости глаза Президента вновь обратились к бывшему другу и подельнику.

Душераздирающие зрелище… Вместо мощного алого ореола - какие-то жиденькие клочья и колтуны из рыжеватых паутинчатых лучиков. Даже кинозвезды, чья аура давно выпита зеркалами и съемочными камерами, не выглядят столь удручающе.

Следом за Африканом прямо сквозь стену в кабинет вперлась целая толпа обрюзгших сгорбленных страшков. Огромное горе протопарторга было для них все равно что званый обед.

Президент вышел из-за стола, шагнул навстречу и бережно, как на похоронах, обнял бывшего друга.

- Эх, Никодим… - с болью выговорил он.

Сократовская плешь протопарторга ткнулась в широкую грудь колдуна.

- Глеб… - В горле поверженного всклокотнуло рыдание. - Ты не поверишь… сам сдаваться шел…

Продолжая придерживать за плечи нетвердо стоящего на ногах Африкана, Глеб Портнягин подвел его к креслу, усадил.

- Мерзавцы, ах мерзавцы… - сдавленно приговаривал он. - Что же они с тобой сделали!..

Опустившись в кресло, Африкан сгорбился окончательно.

- В Гаагу отправишь? - старчески шамкая, осведомился он с видимым равнодушием к своей дальнейшей судьбе. Предыдущих сочувственных слов протопарторг либо не расслышал, либо не принял всерьез.

Глеб выпрямился. Глаза его метнули темные молнии.

- В Гаагу?.. - оглушительно переспросил он, широко разевая львиную пасть. - Ну, нет!.. Такого подарка они от меня не дождутся!..

Гневно оглянулся через плечо и легким дуновением развеял толпу рассевшихся посреди кабинета страшков. Раздражали…

Медленно, скорее с досадливым недоумением, нежели с надеждой, Африкан поднял измученное лицо, всмотрелся… Зная Портнягина с детства, на пощаду он даже и не рассчитывал… Одного не учел Никодим: с возрастом люди иногда становятся мудрее. Особенно если достигнут высшей власти…

Великодушие Президента застигло Африкана врасплох - и протопарторга накрыло синдромом Иоанна Грозного, любившего в трудные минуты предаться самоуничижению…

- Глеб… - надломленно, с покаянной слезой в голосе выдохнул Африкан. - Прости меня, Глеб!.. Кругом перед тобой виноват, кругом!.. Даже тогда… Даже тогда на складе… Не урони я там ящик с водкой - хрен бы нас повязал участковый! - У протопарторга вновь перемкнуло гортань. - Глеб, я уйду из политики!.. - надрывно поклялся он. - Уже ушел… Давай забудем все… Давай снова станем друзьями…

Эта сбивчивая речь произвела на Президента весьма сильное впечатление, но отнюдь не то, на которое надеялся втайне сам Никодим. Поначалу Глеб Портнягин слушал протопаргорга с изумлением, переходящим в оторопь. Когда же дело дошло до заверений в дружбе, тяжелое лицо колдуна из бронзового стало чугунным. Воздух в кабинете отяжелел, как перед грозой. По углам испуганно заклубились угланчики и прочая мелкая проглядь. Под потолком треснул ветвистый разряд, а за всколыхнувшейся гардиной поднялась яростная толкотня…

- Да на хрен ты мне здесь нужен в друзьях? - воздевши к люстре огромные кулаки, грянул Портнягин во всю мощь своих обширных легких. - Ты мне там!.. Там во врагах нужен! - И Президент неистово ткнул в сторону Лыцка. - Пока ты там - ты страшилище! Тобой в Америке детей пугают!.. Им же против тебя союзник позарез необходим!.. А союзник - это кто? Это - я!.. Это - Баклужино!.. Значит, гуманитарная помощь, значит, вступление в НАТО!.. Займы, инвестиции, черт побери!.. А теперь?.. Слышишь?..

И оба старых врага оторопело прислушались к тишине над Президентским Дворцом.

- Все… - простонал Глеб. - Отлетались… Только что сообщили: десантный вертолетоносец «Тарава» развернулся в Щучьем Проране и идет обратно в Каспий!.. Ничего не будет… Нет тебя в Лыцке - значит и бояться нечего! А ты тут какую-то партизанщину самодеятельную развел!.. Ну вот чего ты забыл в Баклужино? Зачем ты сюда вообще приперся?..

- Меня там убрать хотели, Глеб…

- А со мной ты связаться не мог?.. Связаться, объяснить: так, мол, и так, убрать хотят, выручай… Что тебе нужно?.. Икону?.. На, возьми икону, возьми что хочешь, возвращайся в Лыцк, спихни этого недоноска Порфирия, но верни мне Запад!.. Верни мне союзников!..

Смаргивая слезы умиления и не веря своим ушам, Африкан смотрел на взбешенного Глеба… Видимо, все-таки в глубине души протопарторг был очень хорошим человеком. Потому что только очень хороший человек может оказаться таким дураком.

Враг - это вам не друг. Друзья - как девушки с вокзала: только свистни - тут же и набегут… А вот врага следует выбирать осмотрительно, как супругу, - чтобы раз и на всю жизнь.

Взять того же Наполеона… Ведь как начинал, как начинал! И что в итоге? Ватерлоо - и остров Святой Елены. А почему? Да потому что старыми врагами слишком легко бросался!.. То с одним повоюет - помирится, то с другим, то со всеми сразу. Вот и пробросался…

То ли дело Петр Первый!.. Как выбрал себе Карла, так всю жизнь с ним и воевал. Застрелили Карла - с его наследниками продолжал воевать. Потому и Великий! Историк Ключевский что про них написал? «Враги, влюбленные друг в друга». Соображал историк, что пишет… Враг - он кто?.. Он прежде всего - учитель твой! Он - лучшая твоя половина! Чем больше он тебя бьет, тем умнее ты становишься. Поэтому врага надо беречь. К примеру, видишь: трудное у него положение - ну так помоги ему и ни в коем случае не добивай. Скажем, свалял он дурака под Полтавой - тут же окажи ответную любезность: устрой сам себе конфузию на реке Прут…

Вообще нужно быть очень наивным человеком, чтобы, попав в беду, кинуться за помощью к друзьям. Друзья скорее всего пошлют вас куда подальше, а вот враги - навряд ли. Конечно, при условии, что вы себе выбрали умных врагов…

В остальном же и те, и эти удивительно схожи между собой. И прав, бесконечно прав был полковник Выверзнев, когда, еще будучи подполковником, выразился в том смысле, что вражда, мол, - это продолжение дружбы иными средствами.

- Да теперь-то что толковать!.. - с горечью сказал Африкан. - Если бы да кабы… Поздно, Глеб…

- Это почему же поздно?..

- Н-ну… - Вместо ответа протопарторг, не вставая с кресла, неловко повел плечами и руками, словно предъявляя все изъяны костюма, неудачно купленного по дешевке. - Сам видишь. Нет уж, похоронили - значит похоронили…

- На покой собрался?.. - задохнувшись, зловеще спросил Портнягин. - Жди!.. Скажите, какие нежности: похоронили!.. Ничего!.. Воскреснешь как миленький!..

- В таком виде?.. - Африкан еще раз безнадежно оглядел свою жиденькую ауру.

- Да почему же в таком?.. - рявкнул Глеб, выведенный из себя неподатливостью Никодима. - У тебя же в руках икона будет! Чудотворная, прикинь!..

Протопарторг покряхтел, посомневался:

- Чудотворная… Нет, Глеб, без народной поддержки даже с иконой в руках ничего не сотворишь…

- А вот это уже не твоя печаль… - процедил Портнягин, хватая телефонную трубку. - Матвеич у меня в шесть секунд любое чудо организует… Если надо - всю Лигу подключим, но чудеса - будут!.. Выверзнева ко мне!.. - отрывисто повелел он и снова повернулся к Африкану - Когда назначен налет на краеведческий?

Тот лишь улыбнулся в ответ - ласково и печально, как улыбаются, вспомнив наивные отроческие мечты об ограблении продовольственного склада.