Спящие красавицы (ЛП) - Кинг Стивен - Страница 157

Первая пуля Рэнда разминулась с головой своей цели на дюйм, вторая на полдюйма. Рэнд чертыхнулся и положил третью пулю прямо по центру спины мужчины. Пуля застряла в бронежилете и сбила цель с ног. Его руки взмыли в небо, словно он был болельщиком на стадионе и делал волну.[371] Рэнд выстрелил в четвертый раз, понизив прицел. Он попал цели в ягодицу, совсем уронив того на землю.

Помощник шерифа Трит не дрогнул. Тритер, еще год назад проходивший службу в 82-й воздушно-десантной дивизии, все еще не расстался с мыслью о неизбежности смерти, тем, что Уилли Берк давно утратил. Он не колеблясь спрыгнул с бульдозера номер два. (По факту, он даже испытывал облегчение от того, что принимает участие в боевых действиях. Боевые действия уносили его подальше от невыносимой реальности, в которой его дочь, Алиса, лежала, уткнувшись в руки, за игровым столом в их квартире, завернутая в белый кокон, когда ей следовало бы находиться на занятиях во втором классе. И подальше от мысли о его годовалом сыне, в настоящее время находящемся в импровизированном детском саду, которым управлял мужчина). Выскочив из-за бульдозера, он открыл ответный огонь из М4,[372] который подобрал на Шоссе № 31.

Стоящий у окна, Рэнд рухнул на колени на вершину стола. Осколки бетонной стены дождем хлестали его шею и спину.

Тритер за подмышки поднял Рупа Уиттстока и оттащил его в безопасное место за пирамиду из дымящихся шин.

Бульдозер номер один врезался в заднюю часть Флитвуда, и тот ударился капотом о входную дверь тюрьмы, при этом его лобовое стекло взорвалось.

Джаред сидел на полу в прачечной, а Микаэла накидывала вокруг него простыни, возводя холм, за которым он мог бы спрятаться.

— Я чувствую себя дурачком, — сказал Джаред.

— Ты не выглядишь дурачком, — сказала Микаэла, что было неправдой. Она накрыла его простыней.

— Я чувствую себя киской.

Микаэла ненавидела это слово. Даже после того, как она услышала оружейные очереди, это её задевало. Киска означала нежная, и хотя Микаэла сама обладала таковой, в ней не было ничего особо нежного. Дженис Коутс воспитала ее, чтобы не быть неженкой. Она откинула простыню и дала Джареду сильную — но не слишком жесткую — пощечину.

— Эй! — Он приложил руку к лицу.

— Не говори так.

— Говори, что?

— Не говори «киска», подразумевая слабость. Плохо, что твоя мать не научила тебя этому, а должна была бы. — Микаэла опять укрыла его простыней.

— Гребаное преступление, что никто не снимает этого для гребаного реалити-шоу, — сказал Лоу. Взглянув в прицел базуки, он увидел, как второй бульдозер раздавил бедного лоха, упавшего перед гусеницами, увидел, как парень, подражая Рэмбо, выскакивает из-за второго бульдозера, начинает стрелять и спасает другого парня. Затем он стал свидетелем — не без смеси удивления и удовольствия — как первый бульдозер сделал из кемпера аккордеон перед входными дверями тюрьмы. Это была выдающаяся битва, и когда они приправят суп тремя или четырьмя выстрелами из базуки, станет еще лучше.

— Когда мы начнем свое дело? — Спросил Мэй.

— Как только копы немного вымотаются.

— Как мы собираемся убедиться, что мы достали Китти, Лоу? Там, должно быть, полно засранок в коконах.

Видимо Лоу недооценивал своего брата

— Абсолютно уверены мы, вероятно, не будем, Мэй, но мы отстреляем все эти гранаты, и попытаемся взорвать на хрен все это место, так что мне нравятся наши шансы. В определенной степени, я полагаю, нам придется надеяться на лучшее. Теперь будешь наслаждаться этим или нет? Или ты предпочитаешь, чтобы я все расстрелял?

— Да ладно тебе, Лоу, я не говорил такого, — запротестовал Мэй. — Это не честно.

На 32 уровне Транспортного переполоха, маленькие розовые паучки начали вторгаться на звездное поле Эви, состоящее из треугольников, и пылающих шаров. Пауки облепляли шары и превращали их в раздражающе сверкающие голубые звезды, пытавшиеся препятствовать соединениям — вот же козявки. В Крыле А, звуки выстрелов отражались звонким эхо. Эви была абсолютно безмятежна; она неоднократно видела и слышала, как мужчины убивают. Однако розовые паучки ее беспокоили.

— Такие злобные, — сказала она в пустоту, перемещая разноцветные фигурки в поисках соединений. Эви полностью расслабилась; пока играла с телефоном, она парила на спине в паре сантиметров над нарой.

Пот ту сторону северного забора, прямо напротив позиции Билли Веттермора за гаражом, зашевелились кусты. Он выстрелил дюжину раз в массу зелени, где возникло шевеление. Кусты продолжали шевелиться.

Дрю Т. Бэрри, хитрый страховщик, который всегда держался самого безопасного курса, не находился на линии огня Билли. Вместо этого, с благоразумием, которое не только сделало его первым номером по удовлетворению потребностей в компенсации жителей Дулинга, но и лучшим охотником на оленей, готовым выждать время, чтобы произвести идеальный выстрел, он остановил двух других мужчин — Перла и Петерса — в лесу напротив тюремного спортзала. Петерс рассказал ему, что задняя дверь в тюрьму находится в западной стене спортзала. Реакция, вызванная камнем, который он натренированным кистевым броском отправил в кусты, рассказала им о многом: да, дверь наверняка там, и да, она определенно охраняется.

— Помощник? — Спросил Дрю Т. Бэрри.

Они притаились за дубом. В пятнадцати футах или около того впереди них, ошметки листьев все еще дрейфовали вниз от того места, где выстрелы разнесли кусты. Судя по звуку, стрелок находился, возможно, в тридцати или сорока ярдах от внутреннего забора, возле тюремной стены.

— Что? — Ответил Дон Петерс. Пот бежал по прожилкам раскрасневшегося лица. Он тащил сумку с противогазами и болторезом.

— Не ты, настоящий помощник, — сказал Дрю Т. Бэрри.

— Да? — Перл кивнул ему.

— Если я убью этого парня, ведущего стрельбу, меня не подвергнут судебному преследованию? Вы уверены, что Джиари и Кумбс подтвердят под присягой, что мы действовали по закону, исполняя гражданский долг?

— Да. Слово бойскаута. — Элмор Перл поднял руку в салюте своего детства, первые три пальца подняты, мизинец подвернут.

Петерс сплюнул комок мокроты.

— Ты хочешь, чтобы я вернулся и привел тебе нотариуса, Дрю?

Дрю Т. Бэрри проигнорировал этот безмозглый выпад, приказал им оставаться на месте, и начал углубляться в лес, поднимаясь по северному склону быстрыми, тихими шагами, с Уэзерби[373] за спиной.

Когда бульдозер остановился, Фрэнк продолжал целиться в юго-западный угол тюрьмы, готовый выстрелить в находившегося там стрелка, если он покажется. Начавшаяся стрельба напугала его, он осознал, что все происходит на самом деле. Он чувствовал тошноту от вида крови и тел на земле, то появлявшихся, то скрывавшихся в облаках слезоточивого газа, перемещающихся по ветру, но его решимость только крепла. Он чувствовал себя ужасно, но не каялся. Жизнь Наны была его жизнью, из-за чего он счел риск приемлемым. Так он себя успокаивал.

Кронски присоединился к нему.

— Быстрее, — сказал Фрэнк. — Чем быстрее это закончится, тем лучше.

— Ты прав, Мужик, — сказал Кронски, встав на одно колено и положив рюкзак на землю. Он расстегнул молнию, достал динамитную шашку и на три четверти вытянул шнур.

Обшитая металлом дверь бульдозера распахнулась. Джек Альбертсон спустился вниз, держа в руке свой старый служебный пистолет калибра.38.

— Прикрывайте нас, — сказал Кронски Альбертсону, указывая в сторону позиции Уилли Берка. Потом Кронски повернулся к Фрэнку. — Давай, и тебе лучше прибавить ходу.

Двое мужчин начали быстро красться вдоль северо-западной стены тюрьмы, изогнувшись в три погибели. Под окном, которое было одной из огневых точек защитников тюрьмы, Кронски остановился. В правой руке у него был динамит, а в левой — синяя пластиковая зажигалка. Ствол винтовки защитника вновь показался из окна.