Погоня за сокровищем (СИ) - Григорьева Юлия Геннадьевна - Страница 71

– Дядюшка, спасите! – возопило наглое создание.

Самель высунулся из своей вотчины, сжимая в руках любимый большой нож, оценил происходящее и втянул Тину внутрь. Лоет рванул в их сторону, но дверь захлопнулась перед его носом, и капитан зарычал:

– Посыпай голову специями, Мясник, я сегодня лично поджарю твою тушу!

– Ой, мамочки, – тоненько простонал кок, подпирая собой дверь.

– Ой, – согласно кивнула Тина.

– Что ты опять натворила? – зашипел Самель.

Мадемуазель Лоет потупилась, ковырнула ногой доски пола и привычно шмыгнула носом.

– Мясник! – бесновался под дверями папенька. – Верни мне мартышку, сейчас же!

– Зачем, капитан? – спросил великан, и Тина возмущенно посмотрела на него, буркнув:

– Я не мартышка.

– Ребенок… – начал кок.

– Это исчадие преисподней, а не ребенок, – чуть спокойней прервал его Лоет и коротко велел. – Топор.

Тина и Самель переглянулись. Великан гулко сглотнул, девушка обреченно вздохнула, потерла зад и позвала отца.

– Не надо, папенька, я выхожу.

– Маленький ангел, – остановил ее Самель.

– Не надо, – тяжко вздохнула Тина.

Она отодвинула от двери кока, повторила, что выходит и прислушалась, затем посмотрела в щелочку и резко распахнула створку. Лоет едва успел увернуться от столкновением с дверью, он отпрыгнул, а Тина, воспользовавшись заминкой, шмыгнула мимо и исчезла с палубы, выкрикивая душераздирающее:

– Алье-е-ен!

– Обоих за борт, – сплюнул Вэй и устремился следом, отбросив в сторону поданный топор.

Альен Литин, обескураженный утренним происшествием и добровольно уступивший свою каюту высокорожденному пассажиру, мирно спал в гамаке, отдыхая за двое суток. Вчерашним утром они с капитаном проспали не более трех-четырех часов, а после того, как покинули «Счастливчик» молодому человеку не удалось расслабиться ни на мгновение: то обдумывая и подготавливая безопасное перемещение принца на бриг, то заговаривая зубы скучающей вдовушке. Даже ночью, когда Дин был уже рядом, Альен просто сидел с прикрытыми глазами, не позволяя себе задремать.

Литин не услышал крика мадемуазель Лоет и проснулся от того, что его гамак вдруг перевернулся, и спящий мужчина повалился вниз. Он тут же вскочил на ноги, ошалело моргая и пытаясь понять, что происходит, но семейство Лоетов ему на это времени не дали. Тина вцепилась в плечи молодого человека, поворачивая его лицом к отцу и прикрываясь, как щитом. Капитан же попытался убрать с пути. Альена мотало из стороны в сторону, в одно ухо причитала Тина, во второе рычал Вэйлр, и молодой человек взорвался:

– Всем стоять! – заорал он. – Закрылись!

Отец и дочь замолчали, изумленно глядя на него. Альен отодвинул в сторону Лоета, вытащил из-за спины Тину и вопросил:

– Какого дьявола тут происходит?

– Папенька хочет меня выпороть, – пожаловалась девушка, ненавязчиво прячась за спину Литина.

– За что теперь? – устало спросил молодой человек, оглядываясь назад.

Вэй прищурился, разглядывая лицо младшего Литина. Ременная петля задумчиво повиливала, постукивая по ноге капитана, наконец Лоет указал на Альена пальцем и сурово спросил:

– Как часто она заходит в твою каюту?

Изумление на лице молодого человека было неподдельным.

– Да когда ей туда было заходить? То заколочена, то меня нет на борту. Да и в море мы общались при вас, – Альен пожал плечами. – Что случилось?

– Ничего, – буркнул Вэйлр, разворачиваясь и поднимаясь назад на палубу. – Тина, за мной!

Но мадемуазель Лоет не спешила. Она вышла из-за спины своего защитника и бросила на него виноватый взгляд. Альен изломил бровь и скрестил руки на груди, ожидая, что скажет девица.

– Спасибо, – прошептала она. – Ты меня опять защитил.

– Не кажется ли тебе странным, – насмешливо спросил мужчина, – что ты слишком непоследовательна? То ты ненавидишь меня, то ищешь у меня защиты. То бьешь, то извиняешься.

– Прости, – протяжно вздохнула девушка. – Я… погорячилась.

– Погорячилась? – Тина увидела, как губы молодого человека поджались в тонкую линию. Он некоторое время не сводил с нее непроницаемого взгляда, а после спросил, незнакомым сухим тоном. – Если ты однажды отрежешь мне голову, даже не объяснив причины, ты тоже скажешь, что погорячилась?

– Альен!

– Прежде, чем кидаться на людей с кулаками, неплохо бы объяснить, в чем они провинились, – отчеканил господин Литин и стремительно поднялся вслед за капитаном на палубу.

Доигралась… Эта мысль столь сильно потрясла Тину, что она некоторое время не могла сдвинуться с места. Затем все-таки поднялась наверх, нашла взглядом Альена, мазнувшего по ней равнодушным взглядом, и, слепо глядя перед собой, побрела назад в свою каюту. Однако так и не вошла. Вместо этого она направилась к отцу.

– Что? – не менее сухо, чем Альен, спросил папенька.

– Чем вы занимались вчера днем и ночью, папенька? – спросила Тина. – Вы обещали рассказать.

– Потом, – отмахнулся Вэйлр. – Мы покидаем Лаифу.

– Уже? – удивилась девушка, знавшая, что они тут должны простоять не менее недели.

Лоет не удостоил дочери ответом. Он указал ей на стол, где уже стоял завтрак, и ушел на палубу. Тина упала на стул, не спеша притронуться к завтраку. Слезы сами собой побежали по ее щекам. Девушке было стыдно, ей было горько и до невозможности жалко себя. Она вспоминала, как смотрел на нее Альен еще пару дней назад, когда провел половину дня под дверями, развлекая узницу, как он лукаво улыбался, целуя ее, и каким чужим казался сегодня утром. Невольно вспомнилось, как она избивала шарманщика, и как был ошеломлен ее поведением господин Литин.

– Ой, маменька, – заикаясь, всхлипнула мадемуазель Лоет. – И почему же я такая глупая…

Она не слышала, как в каюту кто-то вошел, только вздрогнула, когда ей на плечи легли теплые ладони. Решив, что это вернулся папенька, зарыдавшая в голос девушка порывисто обернулась и прижалась щекой к чьему-то животу. Руки мужчины на мгновение замерли, а после пальцы зарылись ей в волосы. Неожиданно Тина поняла, что талия, которую она стиснула, вовсе не принадлежит папеньке. Вскинув заплаканный взор, девушка охнула и отстранилась. На нее смотрел молодой мужчина с раскосыми глазами и мягкой улыбкой на приятном, немного плоском лице. Тот самый незнакомец из каюты Альены.

– Вы кто? – спросила мадемуазель Лоет, утирая нос тыльной стороной ладони.

– Дин, – улыбнулся незнакомец и присел напротив. – А вы?

– Э-э-э, – и вот тут Тина растерялась. Как представиться, девушкой или юношей?

Спас ее сам папенька, заглянувший в каюту и пропустивший другого мужчину. Молодой незнакомец обернулся, глаза его скользнули по седеющему соплеменнику и остановились на капитане «Счастливчика». Столь неподдельного восхищения Тина не видела, пожалуй, никогда.

– Капитан Лоет, – с благоговением выдохнул Дин.

– Сейчас принесут завтрак, – неожиданно смутился Вэйлр. – Бонг, присмотри за детьми, особенно за этой… мадемуазель.

Он исчез, а Тина распахнула глаза. Бонг? Бонг! Это же тот самый господин с Тригара, которого они несколько раз навещали с родителями. Но как?! Здесь! Лекарь негромко рассмеялся и подошел ближе. Он поклонился Тине и погладил по голове, чуть надавливая пальцами, и мадемуазель Лоет почувствовала себя намного лучше. Она глубоко вздохнула и подняла взгляд на Бонга.

– Добрый день, – поздоровалась она.

– Добрый, – улыбнулся лекарь-колдун. – Ты помнишь меня, маленькая мадемуазель?

Девушка кивнула, затем перевела взгляд на молодого человека.

– Это мой воспитанник Дин, – произнес Бонг, и по лицу принца скользнула тень благодарности. – Дин, а это дочь капитана Лоета – мадемуазель Адамантина.

– Тина, – ворчливо поправила девушка.

– Дочь? – молодой человек широко улыбнулся и взял ее за руку. – Для меня большой честь знать вашего отца и вас… Тина.

Мадемуазель Лоет чуть нахмурилась, сопоставляя вчерашние подозрения в том, что папенька и господин Литин что-то затевают, появление двух иноземцев, то, что Дин спал в каюте Альена, а он сам в гамаке рядом с остальными матросами, вспомнила его изумление и сегодняшнюю холодность, и готова была снова хлюпнуть носом. Значит, дело касалось Бонга и этого восхищенного Дина. Оставалось узнать подробности, но лекарь удержал девушку за руку, не давая ей выйти к отцу.