Погоня за сокровищем (СИ) - Григорьева Юлия Геннадьевна - Страница 135

– Не-а, – мотнула головой женщина. Я – ангел. Твой. Навечно, – и на губах ее играл демонический оскал.

– А что я хотел? – философски вопросил у лекаря Вэйлр. – Выбрал Ангелка, теперь ловлю пули собственным задом. И все же она лучшая. Ты смеешь возражать?

На молчавшего лекаря уставились взгляды обоих Лоетов. Мужчина гулко сглотнул и затряс головой.

– Вы совершенно правы, господин Лоет, ваша супруга – идеальная женщина.

– Точно, – счастливо осклабился Вэй и послал супруге воздушный поцелуй.

Второй раз, когда господину судовладельцу пришло в голову заключить выгодную сделку за счет помолвки старшего сына, которому на тот момент исполнилось всего десять лет, он был уже более опытным и шустрым. Он даже сумел сбежать из дома от взбешенной супруги, выпрыгнув в окно, и обе пули просто взрыли землю у его ног. Впрочем, Лоет не обольщался, просто Ада опасалась задеть кого-то еще, потому стреляла уже не по нему, а выпускала пар. Вернулся домой он только после того, как в письменном виде заверил супругу, что детей больше использовать не будет.

И вот оно, случилось страшное, уже в третий раз Адамантина Лоет, милый ангел из Льено, успевшая хорошо подготовиться к встрече с мужем, наступала ему на пятки. Мужчина задержал дыхание, прислушиваясь.

– Любимый, выходи, – ворковала женщина, осторожно ступая по коридору особняка. – Я просто отстрелю тебе хозяйство и успокоюсь. Ну, же, Вэй, будь мужчиной, покажись.

– Угу, – буркнул Лоет. – Покажусь мужчиной, а кем буду потом? Не дождешься.

– Вэ-эй…

Она поравнялась с местом, где скрывался Вэйлр, остановилась и прислушалась, торжествующе осклабившись. Лоет понял – это конец, попался. И он рванул вперед. Сбил с ног жену, заваливаясь сверху, отворачивая в сторону руку, державшую пистолет. Снова грохнул выстрел, звякнуло разбитое стекло, и Ангелок оказалась обезоруженной. Вэй ненадолго смял ее губы в поцелуе, который можно было назвать, скорей, истерикой. После поднялся на ноги, рывком поднял жену, затем взвалил ее себе на плечо и поспешил в сторону супружеской спальни.

– Катись к дьяволу, Вэй, – неистовствовала женщина, свисая головой вниз и молотя кулаками мужа по спине. – Где ты таскал мою дочь? Вы во что-то вляпались, я точно знаю, что вляпались! Вы же Лоеты, вы не могли просто любоваться красотами! Вэй, вас пытались убить? Вас точно пытались убить! Как же вы меня бесите, оба! А Литин? Откуда мог взяться Литин?

– Тина нашла, – коротко ответил Лоет. – Хороший мальчишка.

– То есть тебе нравится? – немного успокоившись, уточнила Ада, перестав избивать мужа. – Несмотря на то, что Литин.

– Отличный мальчишка, – повторил Вэй. – И плевать, что Литин. Он нашу дочь укротил. Девчонка рядом с ним, как шелковая, даже бранится в три раза меньше.

– Как примечательный молодой человек, – задумчиво протянула мадам Лоет и снова взвилась. – Но как же вы все меня бесите! Я чуть разрыв сердца не получила, когда обнаружила, что ты собрал старую команду. Урою, Вэй, собственными руками урою!

– Хорошо, – покладисто кивнул Лоет, сваливая супругу на обширное ложе. – Но сначала я попробую вырвать твое ядовитое жало. – И он навалился сверху, снова целуя жену.

– Какая же ты сволочь, – всхлипнула Ада, оплетая шею мужа руками. – Ненавижу тебя.

– Я тебя тоже, – осклабился Вэйлр. – Всей душой, до самой смерти.

– Навсегда, – прошептала женщина и сама потянулась к губам супруга…

На Кайтен опустилась ночь. В окнах особняка Лоетов уже не теплился свет, померкли окна соседних особняков, затихли людские голоса. Не грохотали колесами экипажи, и даже пес, живший за соседней оградой, замолчал, спрятавшись в свою большую будку. Чета Лоет, отужинав с дочерью и ее женихом, и оставив их на попечение няньки, удалилась к себе, велев не беспокоить их до завтрашнего дня. Перестал суетиться Рени, ревниво следивший за доставкой одежды своего хозяина, который успел побывать в модной лавке господина Терри, да и сам Альен, должно быть, уже смотрел сладкие сны, отдыхая душой и телом после долгого и трудного путешествия.

Не спала только мадемуазель Лоет. Она сидела на подоконнике у раскрытого окна, подставив лицо прохладному ночному ветру. Веки девушки были прикрыты, и тень от густых ресниц трепетала на щеках, подсвеченных лунным светом. На губах ее блуждала мечтательная улыбка, придавая юному личику сказочную прелесть, будто и не человек вовсе сейчас сидел на окне, а фея шагнула с дерева, растущего по соседству, чьи желтые листья тихо шептались, словно опасаясь потревожить покой юного создания. Пальчик девушки выводил на ее колене букву «А», и перед внутренним взором всплывали недавние события.

Вот распахиваются двери гостиной, где он, уже переодетый, гладко выбритый, с щегольски завязанным галстуком, сидит на диване, разговаривая с родителями. А вот поворачивает голову на звук неторопливых шагов, и синие глаза распахиваются в немом восхищении, и взгляд скользит по мадемуазель Лоет, одетой в платье. Тина так волновалась в это мгновение, ведь ОН видел ее женственной первый раз в жизни. Она не видела чуть улыбок, которыми обменялись родители, добродушно посмеиваясь над смущением дочери, не слышала их тихого смешка, когда Альен поднялся со своего места и шагнул навстречу Тине, беря ее за руку.

– Ты прекрасна, – шепнул он, поднося ее пальчики к своим губам. – Я околдован.

– Ах, Альен, – смущенно потупилась девушка, так и не найдя, что ответить, но его восторженный взор стал лучшей наградой за то, с каким тщанием Тина подбирала наряд, и за то, что выдержала борьбу Лисси с ее волосами.

Ей так хотелось понравиться молодому человеку, представ перед ним девицей, а не сорванцом в коротких штанах. И итог мучений был до того приятным и впечатляющим, что девушке подумалось – быть женщиной не так уж и плохо, особенно, когда есть тот, кто не сводит с тебя глаз, рассеяно отвечая на вопросы и, кажется, вообще забыв, что в этом мире есть еще кто-то, кроме вас двоих.

– Альен, – произнесла вслух Тина, жмурясь от нахлынувшего на нее счастья. – Любимый… Какое же чудесное слово! Любимый. – Она засмеялась, хлопая в ладоши, будто малое дитя, и едва не свалилась с окна, когда с дерева донеслось:

– Тина.

Девушка ойкнула и разглядела Сверчка, сидевшего на своем привычном месте. Залившись краской смущения, что у ее радости оказался невольный свидетель. Паренек перебрался ближе, не сводя взгляда с подруги. Тина, готовая с досады обругать приятеля, опомнилась и радостно улыбнулась, пододвигаясь и освобождая ему место. Сверчок забрался на окно и уселся, ногами наружу.

– Ты вернулась, – сказал паренек.

– Да, – кивнула девушка. – Вернулась.

Они помолчали, не зная, что сказать друг другу. Первым нарушил молчание Сверчок.

– Я скучал, – сказал он. – Без тебя совсем не весело.

Пытливый взгляд остановился на девушке, словно Эмил – младший ждал, что подруга ответит ему что-то важное, но она молчала, вновь мечтательно глядя на ночное небо.

– А Заморыш вчера похвалялся, что лучше всех кидает нож, – так и не дождавшись ответа, продолжил паренек. – Он совсем зарвался, намылим ему шею? Тина!

Она вздрогнула и перевела взгляд на друга своего детства. Девушка вдруг поняла, что ей плевать на Заморыша и его похвальбу, и вовсе нет желания бежать и доказывать ему, что их вечный со Сверчком недруг неправ. Как не было желания бежать смотреть на кочевников, вставших табором недалеко от Кайтена.

– Да что с тобой?! – голос парня неожиданно задрожал. – Я так ждал тебя…

– Я выхожу замуж, – прервала его Тина, делясь самым важным для нее.

И в это мгновение мадемуазель Лоет с удивлением поняла, что это, действительно, самое важное. Не путешествие по морю, не пираты, не сокровища и все прочие приключения. Все это меркло перед существованием одного единственного человека, сейчас спавшего в доме ее родителей.

– Так отец не лгал? – вскрикнул Сверчок, сжимая кулаки. – И это правда? Какой-то потрох сделал тебе предложение…