Люди войны (ЛП) - Шеттлер Джон - Страница 61

— Тогда перейдем к главному, мистер Рид. Значит, именно их китайцы собираются бросить против наших авианосцев, если мы отправим туда «Эйзенхауэр» и «Нимиц»?

— Нет, сэр, я так не думаю. Эти самолеты имеют некоторые преимущества, о которых я уже упоминал — дальность, скорость, скрытность и вооружение. Но что же касается всего остального, то я не думаю, что китайцы способны стоять в одном ряду с нами. Мы занимались этим годы и десятилетия. Эти новые J-20 поступили на вооружение в значительных количествах всего три года назад. По нашим оценкам, их на вооружении имеется не более ста, и это будет их первый бой. Что касается пилотов, то некоторые из них будут подготовлены хорошо, некоторые плохо, а некоторые никак. Но каждый их этих самолетов отличная машина убийства, и это не хвастовство, сэр. Думайте о них, как о дротиках. Они будут бросать их в нас, и иногда они будут во что-то попадать.

— В наши авианосцы?

— Они будут пытаться, но им придется пройти несколько кругов ада, сэр. Я полагаю, скорее всего они будут пытаться прорываться на высокой скорости к нашим средствам наблюдения. Корабли снабжения, командные корабли, меньшие десантные авианосцы будут более уязвимы, чем авианосные ударные соединения. Авианосцы не действуют в одиночку. Это высокоинтегрированное боевое соединение. Все оно прикрыто палубной авиацией и зло в обороне. И если вы хотите узнать, на что способны наши ребята, спросите Саддама или Аятоллу[108].

— Поправьте меня, мистер Рид, если я неправ, но Саддам мертв, — бойко сказал Лейман.

— Совершенно согласен, сэр.

— Значит, вы уверены, что мы можем безопасно ввести две авианосные ударные группы в Восточно-Китайское море?

— Я думаю, нам следует держаться на некотором удалении, сэр. Нам не нужно входить в эти воды, чтобы обозначить свое присутствие. Помните, что у нас есть подразделения на базе Кадена на Окинаве.

— Да, но вспомните, что произошло с базой Наха. Следует ли нам ожидать града баллистических ракет по нашим аэродромам в регионе?

— Я, безусловно, полагаю, что такую возможность следует иметь в виду. Я сравнил J-20 с дротиками… Что же, баллистические ракеты совсем другое дело. Думайте о них, как о стрелах, выпускаемых очень хорошими лучниками.

— Мы можем остановить эти штуки, коммандер?

— Мы можем попытаться, сэр. И, возвращаясь к прошлой теме, я бы начал со спутников и не стал бы терять времени. Генерал устроил настоящее представление в ООН, вытащив ту карту с установками в пустыне Гоби. Да, они могут поразить цель, мы ясно это видели, но они должны знать, где она находится. Именно при помощи спутников они могут отслеживать «Нимиц» и «Эйзенхауэр». Уберите эти спутники, и они будут вынуждены полагаться на три вещи: самолеты-разведчики, подводные лодки и загоризонтальные радары. Мы можем сбить самолеты, найти и потопить подводные лодки и заглушить радары. Но спутники… У нас один выход, сэр. Нужно сбить их, и немедленно.

Лейман переварил все это и положил папку на стол.

— Я понял, — сказал он. — А о скольких баллистических ракетах мы говорим, мистер Рид? Их потребовалось целых шесть штук, чтобы устроить этот погром на базе Наха.

— Боюсь, сэр, их у них несколько больше.

— Сколько? Мы говорим о паре сотен?

Рид потер нос, а затем посмотрел Лейману в глаза и сказал прямо.

— Нет, сэр, мы говорим о паре тысяч. Более 2 200 по последним оценкам, если точнее.

— Господи… — Лейман потянулся за стаканом воды.

— И еще одно обстоятельство, сэр.

— Господи ты боже мой, этих проклятых ракет вполне достаточно. Но давайте, коммандер. Что еще у них есть, о чем я должен знать?

— Ну что же, сэр… У них есть русские.

ГЛАВА 30

Адмирал Вольский сидел за большим столом в старом кабинете Абрамова в штабе Тихоокеанского флота в Фокино. Теперь это был его новый дом, его новый корабль, и эта прикованность к столу приносила с собой осознание того, что для каждого адмирала старше шестидесяти лет кладбище было не за горами. Это, скорее всего, будет его последнее назначение, и тень неизбежной отставки уже начала затмевать его долгую и выдающуюся службу. Скоро он станет похож на один из старых кораблей на кладбищах Камчатки или Сахалина, и ржавеющий остров второго тяжелого атомного ракетного крейсера проекта 1144 «Адмирал Лазарев», стоявший на якоре возле склада снабжения флота в бухте Абрек словно издевался над ним.

Да, подумал он. Ты стоишь там, «Лазарев», как и сижу здесь, за бывшим столом Абрамова. Это было его кресло, а теперь оно стало моим, пока они не отбуксируют меня в какую-нибудь заброшенную гавань, где я буду ржаветь свои последние годы. Может быть, в один прекрасный день они назовут корабль в мою честь — «Адмирал Вольский», и я снова буду жить и бороздить открытое море под звездным небом… Но не сегодня. Сегодня у меня есть другие вопросы и заботы, которые довели старика Абрамова до инфаркта и отправили на больничную койку. И самое худшее в том, что я знаю, что приближается конец, и я, сидя здесь, все еще пытаюсь найти способ послужить российскому флоту в качестве адмирала, одновременно стараясь предотвратить то, ради чего были созданы все эти корабли и подготовлены все эти люди.

Мы строим их, и, господи, в один прекрасный день используем их. Это печальная и неизбежная логика войны. «Адмирал Лазарев» видел не много за свою короткую службу. Он был заложен в старой гавани в Ленинграде в 1981 и введен в строй в 1984, совершал походы в Аден, Луанду, Вьетнам, а затем бесцельно встал у пирса, будучи выведенным из состава флота в 1999. Его сердце вырвали несколько нет спустя, подобно Абрамову, выгрузив ядерное топливо.

Его взгляд блуждал среди приземистых зданий на юго-западе от бухты Чажма, где располагался судоремонтный завод, принимавший отработанное ядерное топливо с атомных подводных лодок флота. Длинная тонкая нить транссибирской магистрали обеспечивала доставку нового топлива с Машиностроительного завода в Электростали и вывоз отработанного топлива для переработки и хранения на комбинате «Маяк» в Челябинске. Это тоже были операции на сердце, подумал он. Интересно, сколько лет осталось мне?

Всему приходит конец…

Начальник штаба флота Таланов вывел его из задумчивости, принеся новости, которых адмирал ожидал.

— Доброе утро, товарищ адмирал флота. Капитаны Карпов и Федоров по вашему приказанию прибыли. Мне пригласить их?

— Да, прошу вас. Спасибо, Таланов.

Дверь открылась, и они вошли, улыбаясь, будучи рады увидеть адмирала снова. Вольский встал, пожал им руки и жестом указал на два кресла перед полированным кленовым столом.

— Что же, товарищ офицеры, полагаю, вы видели этот цирк в ООН. Меня удивляет, что китайцы устроили нечто подобное.

— Ходят слухи, что имеет место раскол между военными и гражданским руководством, товарищ адмирал, — сказал Карпов.

— Возможно, — сказал Вольский. — Китайский посол показался мне столь же удивленным, как и все остальные, когда генерал выскочил и схватился за микрофон. Но теперь они сидят над картами, указывают на острова пальцами и составляют списки кораблей и людей, которых они туда отправят. Нет ничего более страшного, чем генерал или адмирал с картой. К сожалению, в равной степени это относиться и ко мне самому. Я вызвал вас потом, что Москва требует мобилизации флота и демонстрации силы в соответствии с нашими «обязательствами» по договору СиноПак. — Он сделал жест пальцами, словно ставя кавычки вокруг слова «обязательства» с циничным выражением лица. — Конечно, американцы также полезут в бутылку, и вскоре в регионе появится очень неприятна компания.

— Я согласен, товарищ адмирал, — сказал Федоров. — Я вижу четкие намеки на то, о чем мы прочитали в той австралийской газете. Мы уже избежали одной растяжки, когда не стали топить «Ки Уэст», и я полагаю, это было взаимным, так как они могли торпедировать нас задолго до того, как системы Тарасова вернулись в строй и мы даже узнали об этой подложке. Но остальные предупреждающие знаки уже видны в новостях, словно темная туча на горизонте.