Дело о железном змее (ЛП) - Сэйнткроу Лилит - Страница 26

— Ни то, ни другое, — веки Клэра опустились сильнее. — У вас чудесный акцент. Кое-что…

— Мистер Клэр, — Эмма шагнула вперед и выхватила черный стилет из грязных пальцев Людо. — Хватит уже, идите сюда. Вы знаете, что делать, Людовико.

— Если он инквизитор… — его голос стал выше, на миг из мягкого распева став сухим, образованным и опасным.

— Нет, ради всего святого, не глупите! Он просто ментат. Дайте руку, мистер Клэр.

— Не знаю, что вы имеете в виду под простым… — он звучал раздраженно. Эмма схватила его за руку, нож мелькнул, и он вскрикнул от укуса лезвия. — Что вы делаете?

«Обеспечиваю ваше выживание, несмотря на вашу недальновидность».

— Вы — кошмарная неприятность, сэр. Вашу руку, Валентинелли.

Микал приблизился. Людовико посмотрел на Щита, стиснув зубы, грязные пальцы шевелились, словно под ними была шея. Пот каплями стекал по спине Эммы, холодный и неприятный.

— Ментат? Mentale? Ах, — от него пахло кожей и мужчиной, резким запахом граппы и кислого пота. — Я его прощаю, — его ладонь была удивительно чистой, учитывая состояние его ногтей. Но она видела его разным, и эта сторона была лишь одной из многих.

Она задержала дыхание, пульс угрожал пуститься в галоп, пока она не взяла себя в руки. Мужчина заставлял ее нервничать.

Он напоминал ей детство. То, что лучше было оставить в глубинах памяти и не тревожить.

— Вежливо с вашей стороны, — пробормотала она, коснулась лезвием. Порез на ладони неаполитанца был таким же, как у ментата, она сжала их ладони вместе. Людовико уже так делал, а Клэр сопротивлялся, и ей пришлось пронзить его взглядом и громко цокнуть языком.

Их ладони были сжаты, она ощутила медный запах горячей крови чувствительным носом, закрыла глаза. Ее пальцы были белой клеткой вокруг их.

— С…! — выдохнула она.

Это было Великое слово сковывания, заряд Прилива покалывал ее плоть, проникал в мужчин и жадно лизал кровь. Она отдернула руки, выхватила платок, вспышка пороха отлетела на ободранные стены.

Она пошатнулась, и Микал, как обычно, подхватил ее. Его зубы были сжатыми, Эмма не знала, что выражало ее лицо.

— Вот, — она обрадовалась, что еще могла говорить деловито. — Готово. Приходите к моей двери не позже следующего Прилива, Валентинелли, и после этого мистер Клэр и шага не ступит без вас.

— Как долго? — неаполитанец разглядывал ладонь — гладкую целую кожу, пересеченную тонкими линиями других ран. Он приподнял бровь, его белые зубы стало видно, когда двинулась губа.

— У вас есть другие срочные дела? Так долго, как будет необходимо, Людовико. Пока я не сниму оковы. Надейтесь, что со мной ничего не случится, — даже свеча жалила ее чувствительные глаза. Они зажмурились без ее желания, слезы тут же выступили.

— Домой? — Микал потащил ее, и она не сопротивлялась.

— Да. Домой. Идемте, мистер Клэр.

— Да, — Клэр кашлянул. — Арчибальд Клэр. Ментат. Вот и познакомились.

Она приоткрыла глаз и увидела, как Клэр протягивает неаполитанцу руку.

— Людовико Валентинелли. Убийца и вор. К вашим услугам, сэр, — темные глаза сверкали удивлением.

— Убий… — Клэр решил не заканчивать слово. — Что ж. Очень интересно. Я сопровожу мисс Бэннон к ее дому и буду ждать нашей следующей встречи.

— Хорошо. И будьте осторожны с синьорой, не хотелось бы потерять ее милое лицо. Отдайте мой нож, стрига.

— О, нет, — ее пальцы сжались на рукояти, обмотанной кожей.

«Лезвие теперь заряжено, может разрезать оковы на вас. Не удастся, бандит».

— Не выйдет, Людо. Микал оставит вам тот, что вы в меня бросили. Приятных снов.

С резким звуком нож Людовико вонзился в стену, Микал скривил губы. Ругательства неаполитанца звучали за ними, пока они уходили, но Эмма видела, что он заинтригован.

Хорошо.

Сила, что поддерживала ее после танца с Мехитабель, почти угасла ко времени, когда они добрались до Мэйефейр. В любом случае она не могла найти больше ответов до утра, когда обиралась посетить Коллегию. Темная прихожая была бальзамом, дом сонно замечал ее возвращение. Комнаты будут готовы, слуги привыкли, что она приходит и пропадает в поздние часы.

Эмма хотела бы, чтобы это не было всегда.

— Думаю, вам нужно отдохнуть, мистер Клэр, — она смогла снять обрывки перчаток с болящих рук.

Ментат был заметно оживленным.

— О, естественно. Я буду спать хорошо. А у вас интересные друзья, мисс Бэннон.

«У меня мало «друзей», мистер Клэр».

— Валентинелли — не друг. Он скорее… не враг. Я его забавляю, он надежный. Особенно с кровавой клятвой.

— Да, не уверен, что мне понравилась кровь грязного итальянца на мне, — Клэр шмыгнул. — Но если вы говорите, что он умелый, мисс Бэннон, я верю вашему слову. Я буду ждать его на рассвете или чуть позже.

Она оставила попытки с перчатками и склонилась к ладони Микала на ее руке.

— Завтрак будет сразу после Прилива. Полагаю, вы даже теперь думаете, как и где…

— О, да. И у меня на завтра запланировано исследование.

Ее уколола совесть, но она слишком устала, чтобы переживать.

— Хорошо, — она шагнула к лестнице, Микал двигался с ней. Смятение и раздражение Щита была ярким лимонным цветом для Взгляда, ее виски пульсировали от этого.

— Мисс Бэннон?

«Что на этот раз?».

— Да?

— Вы вдруг решили, что Валентинелли подходит для защиты моей хрупкой персоны. Или вы верите в его способности, или…

«Или брошу вас в воду и посмотрю, кто всплывет. Подозревайте меня, сэр».

— Я стала для заговорщиков большей угрозой, чем вы, мистер Клэр. И они это теперь знают. Вы можете успокоиться хотя бы в этом.

Клэр мудро оставил тему. Эмма пошла по лестнице и коридорам. Ее юбки тянулись, пепел Варка все еще был на ней, несмотря на очищающие чары. Щит был готов взорваться.

Он молчал, пока не открылась дверь ее гардеробной, и она попыталась высвободиться из его хватки. Ее кровать редко казалась такой уютной.

— Эмма, — тихо.

«Прошу. Не сейчас», — но он решил, что сейчас время для обсуждения.

— Дракон, Эмма.

«Один из безвременных, хоть и юная змея».

— Да, — она посмотрела на силуэт шкафа, бледно-серый ковер тускло сиял в гардеробной, свет проникал из-за простых шелковых штор. — Нужно было забрать ментата и бежать.

— Оставить тебя Мехитабель, — он тряхнул темной головой, и она ощутила его через его ладонь на ее руке. — Не стоило от меня такого ждать.

— А что я должна была просить? Я очень устала, Микал.

— Дракон, Эмма.

«Повторяешься».

— Я прекрасно знаю, что произошло в Блэкверк. У железной змеи был приказ убить меня. Эти приказы могли поступить только у другого Безвременного, дракон не стал бы слушаться волшебника, даже если бы тот просил убить другого из нас, — она смотрела на шкаф. — И Британия предупредила меня, что, если Грейсон связан со змеями, ее защиты не хватит. Они опасны, а договор с ними старый и хрупкий. Для них мы — лишь временные гости, а наша империя — облачко.

— Тогда зачем им… — он понял. Он застыл, пальцы впились в ее плоть. — Ах.

— Кто-то заставил их задуматься об этой части, Микал. Я должна узнать, кто, и нейтрализовать угрозу Британии, а то и возможное использование логического двигателя в военных целях. Я невероятно устала. Можешь идти.

Он не отпустил.

— А если я не хочу?

— Тогда можешь танцевать в консерватории или разрисовать кухню, мне все равно. Развернись.

Он послушался, но, когда она на дрожащих ногах прошла в гардеробную, он прошел следом и закрыл дверь с тихим, но решительным щелчком.

Все украшения на ее усталом теле были темными и потраченными. Она едва стояла, и, если он хотел освободиться от оков долга к еще одному волшебнику, лучше шанса и не найти. Она замерла, покачиваясь, в квадрате лунного света из стеклянной панели в потолке, символы сонно двигались по ним созвездиями.

Она ждала.

Его дыхание коснулось ее волос. Близость слишком успокаивала, она закрыла глаза и подумала о грязных пальцах Людовико, запахе зверя и алкоголя от него. От Микала пахло только сажей и знакомой магией, а за этим была тонкая мужская нотка.