Дело о железном змее (ЛП) - Сэйнткроу Лилит - Страница 25

Микал зашагал быстрее, но то, что мальчишки увидели на лице мисс Бэннон, заставило их замолчать. Они отскочили в сторону, высокий двигался неуклюже, и волшебница прошла мимо них, тонкая яхта миновала военные корабли.

— Мудро, — буркнул Клэр, запрыгивая на каменную ступеньку цвета бисквита. Изменения-щупальца шуршали друг о друга, с металла упала капля золотого масла. Высокий мальчишка выдохнул ругательство.

Внутри их окутал сладкий дым табака, пыль, бумаги и запах плесневеющего товара, лежащего горами. Инструменты плотника лежали в передней части магазина, груда кожаных сапог была под висящими уздечками и мотыгами. Облако платков было над длинной стойкой перед боковой дверью, дальше были комнаты, где свои товары могли обменять робкие люди.

Мисс Бэннон развернулась по кругу, ее ладони стали кулаками, и сапфиры на ее ушах пылали.

— Твистнидл! — позвала она, груда ткани зашевелилась в дальней части магазина. Полки стонали от товаров — фарфора, металла, одежды, пары дуэльных пистолетов в длинном пыльном стеклянном ящике, спутанные в клубок дешевые украшения, не такие дешевые табакерки угрожали занять место вокруг себя. Узоры появлялись с молниеносной скоростью. Разум Клэра прояснился, ощущая вдруг категории, догадки, быстро разбирая кусочки головоломки.

Впервые за эту долгую ночь он был успокоен.

— Не кричи, женщина, — раздраженный скрипучий голос. Больше дыма табака поднялось в задней части магазина. — Я старик. Мне нужен отдых.

— Не злите меня. Людовико. Я хочу его.

— Многие хотят. Многие, — широкое жабье лицо над полосатым шарфом поднялось там, где Клэр до этого видел безжизненную груду вещей, отполированная медная серьга сияла. Круглый маленький человечек отодвинул груду юбок и широко улыбнулся, показывая гнилые зубы. Трубка в его мягкой пухлой коричневой руке дымилась, пока кольца сияли на толстых пальцах. На одном был настоящий бриллиант, как заметил Клэр. — Что вам предложить, мисс? Я не выдаю ничего бесплатно даже тем, кого люблю.

— Микал, — смертельная тишина.

Щит плавно пошел вперед, и мужчина сжался, поднял пухлые ручки.

— Не надо! Он наверху. Спит, наверное.

Клэр определил акцент — этот мужчина в жизни не бывал дальше, чем на полмили от Тоттхэма. Он строил догадки по всем предметам в узком помещении. Он не знал, почему раньше не бывал в магазине ростовщика, где он мог быть занятым неделями. И с каждой цепочкой догадок Саусворк отступал, становился все больше похожим на сон.

Движение за висящими сюртуками разных цветов, слабый трепет.

«Там дверь сзади», — понял Клэр, а Микал уже двигался, отбил летящий нож, и его лезвие в дымке вонзилось в груду жилетов, сорвавшихся с полок.

На некоторых жилетах были следы крови на ткани. Это место было не только ростовщика. Кожа Клэра похолодела.

Магазин сборщика трупов.

— Ах, — мисс Бэннон забавлялась, — вот вы где.

— Отзовите своего заклинателя змей, сеньора, — сюртуки снова пошевелились. — У меня еще есть ножи. Использовать?

«Неаполь, — подумал Клэр. — Не больше двадцати шести. Щита боится больше, чем волшебницы. Интересно».

— Он разозлится, если бросать в меня ножи, синьор Валентинелли, — мисс Бэннон не двигалась. Микал шагал между двумя грудами свертков одежды. — Не уверена, что я смогу его успокоить.

Невидимая сила освободила поток итальянских ругательств, но мисс Бэннон просто кивнула и пошла к груде жилетов. Ее губы были сжаты, она вытащила нож, и Микал замер перед сюртуками, напряженный в готовности.

Ругательства утихли.

— Деньги есть?

Мисс Бэннон выпрямилась.

— Разве я когда-то не оплатила ваши услуги, синьор? Будьте добры, заварите чай. Я бы хотела чашечку после такой ночи.

Темная голова появилась, раздвинув сюртуки движением в стиле рептилии. Лицо еще было красивым, но со шрамами от сыпи и плохой жизни, близко посаженные темные глаза скользнули по магазину.

— Что там? Нож, пистоль, гаррота?

«Точно неаполитанец», — определил Клэр по его акценту с удовлетворением. Мисс Бэннон имела необычных знакомых.

— Может, ничто, а, может, все сразу, — мисс Бэннон звучала удивленно. — Я даю шанс ранить себя по-новому. Вы хотите обсудить это здесь?

Валентинелли издал хриплый звук, похожий на смешок.

— Идемте. Но уберите il serpente. Я от него нервничаю.

— Бедный Людо, нервный. Микал, следи за ним, — мисс Бэннон держала нож подальше от юбок, но изящно. Она убрала выбившуюся прядь волос с лица. — Нам не нужно, чтобы он потерял сознание.

Лицо неаполитанца скривилось от отвращения и пропало со скрипом петель. Микал отодвинул сюртуки, и мисс Бэннон поманила Клэра вперед.

— Идемте, мистер Клэр. Синьор Валентинелли будет вашим ангелом-хранителем.

Глава двадцатая

Больше, если умру

Комната Людовико была такой же: скромной, узкой и темной, здесь была только кровать на одного, маленький кожаный сундук и свеча, отбрасывающая танцующие тени на ободранные стены. Микал проверил комнату взглядом и кивнул. Эмма передала ему нож, и оружие пропало без его эмоций.

Неаполитанец бросился на кровать, следя за Эммой. Он был быстрым, но его движениям не хватало грации, они говорили о его любви к физической жестокости. Тонкие черные волосы, темные, близко посаженные глаза на лице в шрамах — оспа в детстве была с ним жестока. Он потянул неспешно руки над головой, зевнул и удобнее устроил плечи. Он напоминал рабочего, рубашка была поношенной, но целой, брюки грубыми, а ботинки — пыльными.

Начинала она.

— Даже чая нет. У вас страдает гостеприимство, синьор.

— Поздно пришли, синьора.

— Я не слежу за временем. Не злите меня. Это человек, которого вы будете защищать.

Людовико почесал ребра, другую руку сунул под голову.

— Зачем? Что он сделал?

— Не ваше дело. Вы будете защищать его, пока я буду занята другими делами, — она замолчала, Микал чуть напрягся, свеча трепетала. — Возможно, при этом вам придется убить парочку волшебников.

Эффект был мгновенным и поразительным. Валентинелли сел прямо, прищурил глаза, и стилет с двусторонним лезвием появился в его левой руке. Он крутил стилет над костяшками, Эмма не упустила дрожь ладони Микала.

Это был высокий комплимент от ее Щита.

— Почему он не может стереть il bambino, а? — он указал на Микала, все еще крутя нож над костяшками, ловя его за рукоять. Грязь под короткими ногтями, черные полумесяцы, сочеталась с жиром на шее.

Она подавила желание сглотнуть.

— Не ваше дело. Мне пойти куда-то еще, синьор?

— Ночью? Валентинелли — лучший. Я защищу его от самого дьявола, но вы заплатите. Золотом.

— Гинеями, — улыбка на ее лице не была приятной, как подозревала Эмма, но скрыла гримасу отвращения. — Раз вы джентльмен.

Он направил на нее пальцами и зашипел:

— Даже за золото я не позволю женщине насмехаться надо мной, стрига.

Она собрала терпение.

— Я не насмехаюсь, убийца. Так мне поискать в другом месте?

Он пожал плечами.

— Я беру работу. Двадцать гиней. Больше, если я умру.

— Хорошо, — она не упустила того, как он моргнул от ее готовности к его первой цене. Было плохо не торговаться, но у нее не было терпения на нежности. — Подойдите, синьор. Вы будете к этому привязаны.

— О, вы серьезны, — он встал с кровати и пошел к ней, без грации, но тихий. — Что он сделал, что вы так хотите ему жизнь?

— Не ваше дело, — Эмма не сдавалась, вдруг поняв, как близко к ней неаполитанец. Глаза Микала пылали в тусклом свете, сочетаясь с сиянием свечи. — Мистер Клэр, прошу, подойдите сюда.

Ментат смотрел на Валентинелли в неровном свете, чуть прикрыв глаза. Цвет его лица был намного лучше, он, казалось, пришел в себя от шока в Варке.

— Вы, — вдруг сказал он, — одно время были женаты, сэр.

Валентинелли застыл. Эмма хотела отругать ментата.

— Она умерла, — сказал неаполитанец. — Вы стрига? Или инквизитор?