Названная женой (СИ) - Зима Ольга - Страница 6

Бежево-зелёная рыба-попугай подплыла к носу царевича, затрещала недовольно, пытаясь отогнать от икринок, а тот лишь отмахнулся. Завидев стаю, похожую на плотный шар или отдельное живое существо, поднялся вверх и побарахтался в ней, словно в жидком серебре.

Когда рыбы, устав уворачиваться, уплыли, Нис поплыл вдоль кораллового рифа. Подныривая под очередную каменную арку, задел камень, похожий на неловко прилаженную к пещерке дверь. Он заглянул внутрь и встретился взглядом с мелким представителем смутно похожего на осьминога вида.

Сине-голубые полоски словно бы размывали образ в колыхании воды и переливах течений. Не ожидавший гостей хозяин вытаращил угольно-чёрные глаза, а потом зашипел. Лицо его исказилось и стало более различимым:

— Убирайся, дикий! — в Ниса полетел камешек.

Царевич увернулся от одного камушка, поймал другой, однако сине-голубой недомерок успокаиваться не собирался.

— Я вас всех переживу! Я тебя видел! Запомнил! Ещё раз появишься, в фиолетового перекрашу на всю жизнь! — роговые пластинки, заменяющие зубы, грозно щёлкнули.

Нису надоело уворачиваться от камней и каменюшек, полетевших градом. Он молниеносно просунул щупальце внутрь, обхватил что-то живое и вытащил мелкого дрожащего конька. Подобное создание не обладало разумом и уж точно не могло ни разговаривать, ни кидаться. Пока Нис разглядывал странную добычу, а потом осторожно присматривался к внутренней части пещерки, сердитый незнакомец упал сверху и вцепился в спину. Нис завертелся на месте, отрывая противника потоком воды. Перехватил отцепившееся тело щупальцами, вытянул перед собой на приличном расстоянии и обомлел.

В его щупальцах извивался недопревратившийся фомор или наполовину преображённый осьминог. Лицо с длинным носом, поджатыми ушами и огромными чёрными глазами принадлежало ши-саа, а восемь ловких щупалец начинались от груди и разве что узлом не завязывались. На голове вместо волос тоже копошилось бесчисленное множество мелких отростков.

Любопытство затопило Ниса настолько, что он предпочел принять свой обычный вид.

— Ай! Пусти! Ты не дикий! Тем более пусти! — скверный характер существа ничуть не смягчился при виде царского лика. — Я буду кусаться! Я ядовитый! — и вновь защёлкал челюстями.

Словно в подтверждение этих слов, по сине-голубой шкурке прошла рябь, проступили светлые точки, слабо мигнули и опять погасли. Царевичу стало ещё любопытнее, но, по примеру отца, он молчал, ожидая, пока собеседник выговорится.

— Да хоть слово скажи! По тебе же видно — можешь!

Широкие уши забавного существа дрогнули следом за более тёплым током течения, пальцы с прозрачными перепонками отчаянно заскребли по рукам Ниса.

— Слово! Мне нужно от тебя слово! И я тебя отпущу! Так и быть, не стану тебя убивать! Моё имя несёт смерть! Трепещи! Перед тобой Ваа-шлихх-тиори!

Нис восхитился наглостью недомерка, перехватил поплотнее, повертел в разные стороны, приблизил к лицу. Длинный нос высокомерно задирался, глаза опасливо щурились, губы подрагивали от страха.

— Твоё имя несёт смерть только тебе, — Нис пощекотал смешное создание. — Мне это не нравится, «Рожденный, чтобы умереть».

— Не нравится ему! Как будто мне нравится! Но я тебя пощажу, если ты никому не скажешь! Я натравлю на тебя всех-хи! Всех своих морских коньков! А у меня их знаешь сколько?!

— Не знаю, но ты мне скажешь, когда я спрошу тебя по имени.

Царевича довольно грубо перебили:

— Мне не нравится моё имя, оно несёт смерть! Нельзя таким разбрасываться, а то на тебе сработает проклятие и ты умрё-о-о-ошь! — Ваа вытянул обе руки и все щупальца к лицу Ниса.

Царевич весело хмыкнул.

— Проклятиями я завтракаю. Раз тебе не нравится твоё имя, я нареку тебя Ваа, «Рождённый», один из многих в нашем бесконечном океане.

— Но я же тебя у-ку-сил! — обиженно выговорил осьминожек.

— Цапнул один раз, подумаешь. Пойдём уже отсюда. Нашёл где жить с таким именем.

— А вот и нашёл! Я сам искал и нашёл! — Ваа вскинулся сердито, часто заморгал тёмными глазами. — Меня тут никто сожрать не пытается, ты первый! Почти первый, вот!

— Да не хочу я тебя сожрать.

Нис еле успел перехватить куснувшего и чуть было не вывернувшегося из его рук Ваа.

— Больше так не делай, заморожу. Почему не в городе? Где семья?

— А твоя?! — карапуз непримиримо сложил осьминожьи руки на груди и показал длинный язык с зазубринами. — Выгнали меня из семьи. Сестрёнка вот навещать приплывала, так её акула съела. Где хочу, там и живу!

— Моя семья в городе, советую перебраться. Там меньше диких.

— Там полно ещё более диких! И все настоящие ши-саа и настоящие осьминоги, а я… Мне и восемь ног хорошо. Такие, как я, долго не живут! А тут коньков много, я с ними и покататься, и поплавать, и поговорить могу!

— С коньками. Поговорить, — Нис оглядел подплывших бессловесных животин, явно прирученных Ваа. — Ты плывёшь со мной!

Вокруг опять всё забурлило, ворота дворца распахнулись перед царевичем. Стражники покосились на прижатого локтем к боку ошалевшего Ваа.

— Это ваша игрушка, мой царевич? — проявил интерес один из них. — Крупновата для вас. Может, отдадите?

Глаза его горели весьма хищно. Ваа заморгал часто-часто.

— Нет, — Нису не хотелось быть многословным или останавливаться, он проигнорировал этикет и прошёл дальше.

— Я всё равно убегу! — продолжал бузить Ваа. — Оседлаю самого быстрого вашего конька…

— Самый быстрый одновременно и самый норовистый, — Нис кивнул знакомому стражнику уже у покоев отца.

— Что это за чудишко? — добродушно спросил стражник.

— Не знаю, но оно моё.

Ваа зафыркал, будто его выбросили на раскалённый песок.

— Я и самого норовистого оседлаю, никто тебе не поможет! Ни на каком водопаде не догонишь!

— Не очень-то и хотелось, — Нис пошёл прямо к отцу. — Папа?

Тот появился мгновенно, как всегда бесшумно и пугающе: то нет никого, а то стоит близко, разглядывает в упор.

— И никакая твоя семья не помо… — Нис сжал несчастного. — Ой-ёй! — осьминог обвил руку Ниса всеми щупальцами, угрожающе взял в зубы запястье.

Отец оглядел дрожащего всем телом Ваа, оценил диковину. Приподнял бровь, молча вопрошая: какое от него требуется решение?

— Я его нашёл, — Нис погладил Ваа вдоль спины. — Он меня нашел.

Ваа затряс головой, возражая, что никого он находить не собирался.

— Я хочу, чтобы он остался, — продолжил царевич.

— Интересный? — голос отца сотряс воду, Ваа совсем вжался в Ниса, щекотно прикусив запястье.

— Да.

Удержаться от смеха было трудно, как и отвечать в строгой манере отца, но Нис смог. Иначе Айджиан разгневается и всё решит по-своему.

— Как слуга?

— Не хочу! Не хочу как слуга! Я всё равно убегу, — отцепившись от запястья, прошептал Ваа посеревшими губами.

— Как друг. Он останется как друг, — произнес царевич.

Всё померкло, и восхищенная Гвенн оторвалась от кристалла. Почему в Доме Волка нет ничего подобного?

— А где Мигель? — оглянулась она.

— К отцу поплыл, — ответил Нис.

— Забавный у тебя друг, — протянула она кристалл.

— Удивлена, — подвёл черту царевич. — А у тебя есть друзья?

— Нет… Наверное, нет. Но твой друг мне нравится, Нис.

Имя прокатилось на языке, таинственное, протяжное, обманчивое — как само море. И неожиданно понравилось.

Нис дотронулся до плеча, поманил за собой, и Гвенн послушно шагнула в темноту.

В полумраке широкого прохода Гвенн почудилось движение, но глаза привыкали медленно. Фоморская царевна, она испугалась вдруг, что кто-то нападёт на Ниса, шагнула вперёд, обнажая клинок, не надеясь на чужие боевые навыки и всё зная о своих.

Движение опять мазнуло поверху, а потом на Ниса с потолка что-то упало.

«Что-то» шумно всхлипнуло и заголосило, словно его лишали жизни.

— Царевич! Прости! Прости, царевич, не уследил!

Глаза Гвенн наконец подстроились к подводной темноте, она обернулась к Нису, уже понимая, что спасать никого не требуется, но тем не менее застыла от удивления: верхнюю половину супруга было не видно за подвижным комом из сине-голубых щупалец, подкрашенных светящимися пятнышками.