Названная женой (СИ) - Зима Ольга - Страница 28

Тёплая волна окатила всех, запахло остро, как во время грозы, и все зашевелились, загомонили радостно.

Темстиале подошла так незаметно, словно подплыла. Поздоровалась, не сводя восхищённого взгляда с царевича, затем обернулась к Гвенн.

— Что-то вы все болеете и болеете, — пропела глубоководная красавица. — Видно, климат Океании не идет вам на пользу!

— Благодарю вас, княжна, за внимание к моему здоровью. Я чувствую себя прекрасно, не иначе, как вашими молитвами. Нис, разве тебе не нужно подойти к отцу? — шепнула Гвенн закаменевшему мужу. — А я пока пообщаюсь с твоим народом.

Нис не слишком довольно глянул на улыбающуюся Темстиале.

— Нужно. Но одно неласковое слово — и народу поубавится. Лайхан!

— Я буду рядом, мой царевич, — отозвалась подплывшая к Гвенн русалка.

Нис сжал руку Гвенн и отошёл к отцу.

— Ну как вам в Океании? — обратилась к царевне очень красивая ши-саа с изогнутыми, как арфа, рожками, серебристыми глазами и волосами. — Я — княжна Хейлис… — сложила она руки на груди.

— Ши-саа Вейни, Сердитый океан, — вспомнила Гвенн имя, и фоморка посинела от удовольствия. — Не буду скрывать, мне непривычно многое и я тоскую по близким, но Океания прекрасна. Не только столица, но и весь подводный мир. Мой супруг понемногу знакомит меня со всем, а ши-саа Лайхан многому учит меня, и я благодарна ей за это.

— Безмозглая рыба, — в сторону прошипела Темстиале.

А ведь когда-то, когда Гвенн не любили — или ей казалось, что не любят? — волчица тоже ненавидела на ровном месте. Так может ли она сейчас осуждать? Или будет умнее и не обратит внимания?

— Ровной и лёгкой волны, царевна, — произнёс еще один знакомый и не слишком приятный голос.

Гвенн обернулась к Дроуну, сложила пальцы в горсть и дотронулась до лба и груди.

— И вам, княжич Тёплого моря. Наша последняя встреча закончилась не так, как я бы хотела…

— Видно, даже керраны испугались нашей царевны, — раздался нежный голосок Темстиале.

— Гвенн спасла царевича, — негромко произнесла Лайхан.

— Уж конечно, спасла! Может, не будь её, и керраны бы не приплыли?

— Княжна-а-а! — укоризненно произнёс Дроун и покачал головой.

— Ну что вы, — ослепительно улыбнулась Гвенн. — Я привыкла, что все падают к моим ногам. Быть воином лучше, чем изнеженным созданием, неспособным удержать ни мужчину, ни оружие.

Полюбовалась густой синевой, покрывшей щёки княжны Аррианской впадины, и сдержанными смешками фоморок. Не Темстиале тягаться с Гвенн, воспитанной среди острых языков Благого Двора.

— Говорят, что царевич уже месяц как не ночует в своих покоях!

А это подала слово не Темстиале. Это, это… Гвенн судорожно вспоминала имя. Тонкие черты лица, рыжие волосы, лисья мордочка, бледно-голубые глаза.

— Княжна Лотмора, ши-саа Лейсун, рада вас видеть. Царевич очень внимателен ко мне, он дал мне время прийти в себя.

— А если и спит, то лишь на полу!

— Говорят, что скатов доят, — озлилась Гвенн. — Не думала, что до нежных княжеских ушек доходят самые низкие сплетни. Вот вам пища еще для одной: сегодня утром мы с мужем наконец освоили постель. Вы были правы, — обернулась она к Темстиале, — Нис исключителен!

Лейсун потупилась, а Темстиале пробормотала нечто весьма похожее на ругательство, объединяющее сухопутные и морское создания в самых заманчивых позах. Гвенн аж заслушалась: крепкими выражениями её ши-саа не баловали.

— Княжна, помилуй нас Балор! — вклинился Дроун. — Не приведи Великий Шторм и сама Бездна, вас услышит наш царь! К тому же вы можете расстроить царевну.

— Благодарю за заботу, княжич Дроун, — произнесла Гвенн. — Но ваши тревоги напрасны. Княжна Темстиале не может произнести ничего, что хоть как-то заденет меня.

Непонятно было одно: неужели её просто хотели вывести из себя? Неужели красавица Темстиале, надувшая губки, так глупа, как выглядит?

Гвенн продолжала держать спину и улыбку, что давалось все тяжелее. Нис ещё говорил с отцом, фоморки болтали о необычайно теплой осени, о последних свадьбах, как состоявшихся, так и расторгнутых, и об изукрашивании рогов.

То, что фоморы очень тщательно подходили к своим костяным наростам, царевна поняла давно. Краем уха уловила новости об очередном мастере, который изумительно полировал рога, наносил рисунки и выбивал руны. Подобные изыски наблюдались лишь у молодые ши-саа, видно, для старых доброй традицией было оставлять всё так, как дали древние боги.

Царевне стало одиноко без мужа, а ноги окончательно затекли. Она пошатнулась — и услышала голос дядьки Ската:

— Прекрасная царевна, вы позволите? Мой род достаточно знатный и древний, чтобы вы могли опереться о мою руку.

— Зная, чему вы научили Ниса, я бы оперлась о вашу руку вне зависимости от положения вашего рода. И сочла бы это за честь, как и любая другая женщина, — и взяла под руку дядьку Ската.

Лайхан, стоявшая рядом, отчаянно посинела, а Скат закаменел лицом. Как только эти двое подходили друг к другу ближе, чем на два гребка, вода между ними только молниями не шла!

— Я бы тоже предложил руку царевне, но, боюсь, царевич может неправильно понять мой интерес, — вздохнул Дроун, окинув Гвенн цепким взглядом. — Ещё наградит ударом бича.

— Царевна получила прекрасное воспитание и владеет равно словом и оружием. Она и сама может за себя постоять, — Скат обратился к Гвенн. — Если вам хочется размяться, царевна — добро пожаловать на первый ярус.

— Благодарю от души! Я и правда соскучилась.

Фоморки зашептались ещё пуще, и тут наконец подошёл Нис.

— Царевна нездорова, — произнёс дядька Скат безо всякого выражения. — Не стоит утомлять её дольше необходимого.

— Мы уезжаем, — ответил Нис.

Гвенн, порядком уставшая как от непонятных бесед, так и от долгого стояния, только признательно кивнула. Общение с дочерями знатных родов напоминало общение с легкомысленными волчицами, не занятыми никакой работой, для которых нет ничего важного, кроме того, кто и кому оборвал подол. Когда-то она и сама была такой, разве уделяла больше времени обучению воинским искусствам. А потом Джаред учил её основам магии, и она помогала ему с документами… Это было куда интереснее сплетен!

Вот чем раздражала её Темстиале: тем, что напомнила себя в недалеком прошлом, жаждущую получить своё любой ценой! И Темстиале не было дела до того, будет ли с ней хорошо царевичу.

Правда, Гвенн сама не знала, будет ли хорошо царевичу с ней.

Нис подхватил Гвенн на руки, и она устало прижалась к его плечу.

— Зря ты все это затеяла.

Муж был прав, она держалась на чистом упрямстве. Голова кружилась, ноги дрожали, как после боя или доброй скачки. Царевна молчала, не желая рушить то странное чувство, которое ощутила, увидев в толпе спешащего к ней Ниса.

Гвенн наслаждалась потоками воды, ощущая острую свежесть и еле заметную горечь, больше подходящую хвойному лесу, прогретому солнцем на исходе дня, чем этому замороженному фомору. От Лайхан пахло летним лугом, от дядьки Ската — металлом, от Дроуна — чем-то сладковатым до приторности… Может, специальные духи для привлекательности? Русалка, когда помогала собираться, поясняла, что, в отличие от жителей берега, они пользуются каплей, не больше, потому что все запахи в морском мире разносятся далеко. Кровь можно почуять едва ли не за лигу!

Губы Ниса были сжаты, лицо привычно неподвижно, но Гвенн уже понимала без слов: Нис не сердится на неё, Нис волнуется, что ей могло быть плохо или неудобно.

— Тебе письмо, — Нис сунул под ладонь Гвенн свёрнутую бумагу.

«Гвенн, царевне Океании, остающейся волчьей принцессой. Моей дорогой сестре», — было написано почерком Джареда.

Царевна, борясь с желанием развернуть письмо и впиться глазами в строчки, медленно опустила его в сумку у пояса.

— Не прочитаешь?

— Потом. Все ведь здоровы? — прошептала она. — Бен-варра Маунхайр говорил мне.

А ещё Гвенн хотелось побыть с Нисом, ощутить простые удовольствия жизни, не отвлекаясь на печальные воспоминания, не задевая старые раны.