Времена былинные. Книга Вторая. Вольные стрелки (СИ) - Макеев Максим Сергеевич - Страница 100

- Выходит, знаешь ты, что дальше будет?

- Нет. Слишком времени много прошло, не помнят люди о вас, время песком занесло всё.

- И про викингов тоже? - уточнил Торир.

- Про тех мы в книжках читаем, да в кино смотрим, потом расскажу об этом. Но точно всё равно никто сказать не может, как оно было на самом деле.

- И вещи эти, трактора, свет из железки, что на поле Перуновом ставили - оттуда? Из твоего времени? - тихо спросил Святослав.

- Это - да. Много там ещё машин и механизмов стало, и электричество, которым мы идолов освещали, в каждом доме было. Да рассказывать я могу до посинения, и то, наверно, не всё изложу. Потому давайте так. Если есть вопросы - задавайте, но тайно от всех. Не хочу я, чтобы люди о том знали...

- Правильно, - поддержал меня Лис, - такое не каждый сразу поймёт, волховство могут заподозрить.

- Вот-вот. Так что сейчас тут, на словах, пообещайте мне тайну хранить, и только между нами её обсуждать. Игнатьевы остальные знают, но молчать будут. Сигни, Торир, сам расскажешь. Если кого ещё в это посвятить придётся, вместе такое обсудим. Согласны.

Святослав резким и быстрым движением достал нож, распанахал себе руки и протянул мне. Я не остался в долгу - повторил его движения. Остальные поступили также. Над столом образовался сочащийся кровью крепкий кулак из пятерых ладоней. Мерцал свет светильника, отражаясь в окнах и глазах моих соратников.

- Богами и предками клянёмся, - тихо произнёс Свтослав, - что тайна та с нами уйдёт, на пользу всех хранить её станем.

- Клянёмся, - тихо, хором повторили мы все.

Так и появились у меня настоящие новые родные. Не из-за штампа в паспорте, не из дружбы или общих интересов, не по крови. А из-за доверия полного и тайны, что нас с этими мужиками связывала...

Включение мурманов в новый коллектив проходило не то что сложно, скорее, постепенно. Особых проблем не было, однако мелкие конфликты между ними и крепостными периодически возникали. Торир и Святослав, объединённые общей тайной, старались решать вопросы совместно, не допуская ущерба ни одной из сторон. Поначалу словене чуть сторонились скандинавов, те не очень воспринимали крепостных. Но мне, если честно, ситуация наоборот нравилась. Мы получили новый, третий центр силы в Москве. Он как бы компенсировал подавляющее численное превосходство крепостных над Игнатьевыми. Ко мне бегали представители обоих групп, как к последней инстанции, если не удавалось решать вопросы полюбовно. Из-за этого власть московская только крепла. А учитывая, что основные вожди да авторитеты завязаны были на Игнатьевых, брачными да кровными узами, получился некий "трёхногий табурет", достаточно устойчивая конструкция, надо сказать. Мурманы чуть более крутыми себя почувствуют - я на них через Торира влияю, донося мысль о том, что все граждане Москвы, независимо от статуса, равны в правах. Крепостные на скандинавов косо смотрят - Святослав им мои слова доносит, мол, это не ваши варяги, а наши, московские люди, хоть и другой национальности. Зато периодически они объединяются, обе эти группы, и бегут на меня наезжать, ну там закон чуть поменять, или в хозяйстве что по-другому сделать. Вот так потихоньку, мелкими шажками мы интегрировали людей. Зато за безопасность внутреннюю я переживать перестал, оба центра силы друг за другом смотрят зорко и мне докладывают о поползновениях в сторону нарушения законов Москвы. Какой уж тут бунт, если у нас национальный спорт - сдать под Административный кодекс какого-нибудь нарушителя "из противоположной команды"! Не стукачество, а так, донесение сведений до руководства. Мы даже сделали "тайный" рейтинг проступков. Святослав и Торир, "по секрету", сказали каждый своим людям о том, что Игнатьевы в таблицу специальную нарушения записывают для каждой группы, и потом считают, кто же более достойный гражданин? Мурман или словен? Кому дело серьёзное доверить можно? Такое себе социалистическое соревнование.

Для окончательной компенсации сил и возможностей каждой группы наших жителей, переселили в первую крепость Ладимира с внуком и несколько крепостных с семьями, мурманы же все тут жили. Собственно, всей толпой сооружали новые дома вроде тех, в которых Игнатьевы в нашей части Москвы жили. Линия построек теперь упёрлась в стену, однако на общей работе мурманские и словенские люди сблизились, стали чуть больше доверять друг другу. Коли вдвоём бревно тянешь, с одной стороны словенин, с другой - скандинав, тут уж не до интриг да скандалов. Упадёт дерево - оба без ног останутся. Так и перемешивали людей. Постепенно стали включать мурманов в рабочие команды да назначать им направления деятельности. Причём без всякого ущемления крепостных или скандинавов. По навыкам имеющимся определяли каждому участок работы, не разбирая национальности. Ни те, ни другие не роптали - во главе каждого направления или рабочей группы стоял всё равно Игнатьев, связанный узами кровными да брачными с Ториром и Святославом. И выходило, что руководитель для всех вроде как "свой парень", чего тут обижаться? Редких специалистов, правда, выделили, не без того.

Кнута по части кораблей назначили, он с Юркой этим занимался. Ивара, что на протезе ноги скакал, в помощь Кукше на подготовку ополчения из мужиков пошёл. Брунгильда готовила из девушек "батальон белые колготки" - всех барышень, словенских и мурманских обучали стрельбе из арбалетов. Тех, кто мог, конечно, пузатых много было, беременность в Москве носила характер эпидемии. Два дядьки, скандинав и крепостной, выказали недюжие таланты в области животноводства. Причём второй был бывшим воякой Святослава. При их знаниях и умениях мне вообще не понятно, зачем они за меч брались? До хрипоты на жуткой смеси двух языков обсуждают особенности кручения хвостов поросятам и отпиливания рогов коровам, отчего наши звери на фермах стали больше, толще, и количеством приросли. Даже кролики, и те хворать перестали. Атли с Гуннаром буквально влюбились в пулемёты и огнемёты. А парочка крепостных, в числе которых был мой можно сказать приятель, Дубаш, проявили себя на почве строительства. Этим двум я бы даже свой дом построить доверил, и проверять бы не стал, настолько хорошо у них выходило. Постепенно мурманы растворялись в Москве, притираясь к новым порядкам и законам, перемешиваясь с крепостными. Последние, кстати, на переселение некоторых людей не обиделись, мы отбирали авторитетных и заслуженных жителей в первую крепость. Да и в бараках чуть легче дышать стало, некоторые, особо крупные семьи, даже двухкомнатные "квартиры" себе завели. Так и жили.

До конца осени Москва, взбудораженная малость появлением скандинавов, пришла в спокойствие. Да и представление города, что мы строить собирались, помогло. Когда макет у девушек был готов, испытали будущую презентацию на Ладимире. Тот впал в экстаз, прострацию, панику, печаль, грусть, радость, опять экстаз. Именно в таком порядке. Рассказали крепостному деду обо всём, показали домик типовой, как лодочки подходить будут, как их буксиры паровые тянуть станут, как по дорогам трактора ездить начнут, или машинки, чем черт не шутит? Ладимир по мере рассказа охреневал, но под конец и я опять распалился, и он тоже разорался, идеи двигал. Нас разогнала Зоряна, Вовку мы таки разбудили. Ториру тоже представили макет, чтобы понять, как мурманы отнесутся к нашей затее. Вождь не подвёл, тоже неприлично возбудился и орал что-то про то, что такую красоту да мощь срочно, прямо сейчас лепить надо, не дожидаясь более детальной проработки. Опять Вовка в плачь, супруга моя за сковородку взялась, пришлось успокаивать обоих.

Убедившись в том, что презентация даёт нужный эффект, я в воскресенье собрал народ на митинг. Начал издалека, рассказал о том, как сейчас мы живём. Плавно подвёл к мысли о каменном городе, в котором будет комфортно и безопасно. Потом, правда, традиционно сорвался, разорался про планы наши, пафосное что-то вещал чуть не полчаса. Люди даже чуть отхлынули от трибуны, по которой я ходил туда-сюда, размахивая руками и срывая голос: