Бесконечность любви, бесконечность печали - Батракова Наталья Николаевна - Страница 101

И пусть еще пять лет водил ее за нос, Людмила Семеновна сво­его добилась - и замуж вышла, и ее, Киру, родила. И да, не любя! Все и дальше могло быть замечательно, если бы Терентьев не ока­зался принципиально честным идиотом: квартиру получил, лишь отстояв многолетнюю очередь на жилье! И то после того, как она пригрозила, что заберет дочь и подаст на развод. Но о мертвых - или хорошо, или ничего. Бог с ним, пусть покоится с миром. Сама и в карьере чего-то добилась, и дом построила. Но какими усилия­ми, какими нервами!

«...С Ладышевым все будет иначе: он представитель новой, современной волны. Для него важны личные интересы, а не об­щественные, - поучала Людмила Семеновна дочь. - Не хочешь ду­мать о себе - обо мне подумай, о будущих детях. Кстати, тебе надо ускорить этот процесс!»

Кира выслушала монолог матери молча, опустив голову, и, как той показалась, вняла ее советам. Во всяком случае прямо при ней позвонила Вадиму. К сожалению, абонент был недоступен. Но Балай это не расстроило: никуда Ладышев не денется, не успеет опомниться, как наденет ее Кирочке на палец обручальное колеч­ко!

И вдруг в канун Нового года все едва не рухнуло: появилась со­перница! Следом подкралась другая беда: после череды зимних праздников пошли гулять слухи о скорой смене руководства. Но эта замена еще неизвестно когда случится, а с соперницей следо­вало разобраться как можно скорее.

Пока Балай выясняла, кто такая, пока решала эту проблему, слу­хи воплотились в реальность: руководителей ведомства отправи­ли на заслуженный отдых. И здесь, вместо того чтобы радоваться устранению конкурентки дочери, пришлось поволноваться не на шутку: над самой завис дамоклов меч.

До окончания ее контракта оставалось несколько месяцев, и еще недавно и тени сомнения не возникало, что в предпенсион­ном возрасте ей его продлят. Но сейчас карта легла иначе. Новые назначенцы пришли из другого клана (как известно, они суще­ствуют в любом ведомстве).

Уж кто-кто, а Балай точно знала: новички, освоившись на но­вом месте, начнут свою игру, в которой ей места не найдется. И не только ей, но и коллегам из старой команды. А тут еще заговорили об очередной оптимизации кадров. Понятно, кого в первую оче­редь «оптимизируют» - пенсионеров и тех, у кого заканчивается контракт. Ничего и придумывать не надо, чтобы убрать одних лю­дей, а позже набрать других.

Так что обстановка в коллективе была нервной. Народ ждал, осторожничал, перешептывался, все косились друг на друга. Но чем дольше новое руководство откладывало решение кадрового вопроса, тем понятнее становилось Людмиле Семеновне, что под нее ведется подкоп: подчиненные перед ней уже не расшаркива­лись, как прежде, приближенные стали заметно более сухи и не­многословны. «Здрасте», «до свидания» - и больше ни звука. Это обижало до глубины души: ведь именно она своими руками усади­ла некоторых в уютное чиновничье кресло!

И первый, кто был замечен в неблагодарном поведении, - Обу­хов. Влюбленный в нее когда-то однокурсник на поверку оказался не менее ушлым и прагматичным, чем сама Балай: перед оконча­нием института женился на учительнице с минской пропиской, перераспределился. Казалось бы, оскорбленный в свое время тем, что Людмила Семеновна отказалась выйти за него замуж, он не преминул снова объявиться в поле зрения студенческой любви, как только та устроилась на работу в министерство.

Отношения возобновились. Балай обрела на новом месте опре­деленный вес и потянула за собой Обухова. Протолкнула сначала и завотделением, затем - в начмеды, еще через пару лет устроила ему перевод в свое ведомство. Старалась, ибо не сомневалась: свой человек, не подведет. Да и любовная связь обязывала.

Однако когда Юрий достиг цели, их роман по его инициативе постепенно стал сходить на нет: мол, жена получила повышение, надо думать о ее репутации, да и здоровье шалит. И то, и другое было правдой: супруга Обухова недавно заняла пост директора школы, а сам любовник, набрав за годы их связи почти сорок лиш­них килограммов, уже не тянул на героя ее романа - трусил, до испарины на лбу боялся, как бы жена не прознала об их не только служебных отношениях.

Но и Людмила Семеновна не слишком убивалась из-за отвер­женной любви. Главное - она всегда могла рассчитывать на взаи­мовыгодные отношения и благодарность Обухова. И вот здесь Ба- лай настигло разочарование: Юрий совсем обнаглел, и с каждым разом пропихнуть своего протеже на хлебную должность ей сто­ило все дороже. И морально, и материально. И доводы придумал - не подкопаешься: закатит глаза, покажет пальцем вверх - и все, разговор окончен. Не станет же она выяснять у тех, кто наверху, так ли это на самом деле.

Ну а год назад, когда жену Обухова избрали депутатом, разго­варивать с ним стало вообще невозможно. Юрия Анисимовича словно подменили. Пресмыкающееся существо, как когда-то окре­стила его про себя Людмила Семеновна, в один миг превратилось в высокомерно-чванливого чинушу, мнящего себя персоной грата.

Все это Балай не только злило, но и заставило задуматься. По сути, они играли в одной команде, и такое явное игнорирование ее шло против всех правил. Значит, есть тому причина. А вдруг кто-то занял ее место в его жизни? Однажды возникнув, эта мысль не отпускала, и вот сегодня нашла подтверждение: у Обухова поя­вилась фаворитка.

Все началось с того, что Людмилу Семеновну попросили при­строить на работу жену одного приезжего депутата, и должность требовалась руководящая. Задача не из легких. Вакансий нет, и просто так кого-то снять или переставить не получится - почти за каждым стоит покровитель. Разве что перевести кого-то на по­вышение, но наверху тоже пальца не всунешь. Значит, надо найти того, кого можно подвинуть вниз.

И Балай такую кандидатуру нашла - Лежнивец. Муж на се­годняшний день - бывший министр, вряд ли сможет помешать. Почему-то она была уверена, что похлопотал за нее в свое время именно супруг. Фамилия дамочки показалась ей тогда знакомой, но значения она этому не придала: мало ли их, примелькавшихся! И поскольку с просьбой пристроить даму на работу обратилось к ней руководство «своей» команды, она перед отпуском и предло жила Обухову такой ход. Каково же было ее удивление, когда, от­дохнув, узнала: подвинули совсем другого человека, а Лежнивец осталась при должности. Выходит, ее по-прежнему кто-то опекает. Но кто?

Первым делом она и задала этот вопрос прямо Обухову, на что тот, покраснев, привычно показал пальцем в небо. Пришлось сми­риться и на время о Лежнивец забыть.

Вспомнилась та, когда вышла статья о профессоре Ладышеве. Надо признаться, читала ее Людмила Семеновна со страхом - боя­лась найти упоминание о себе. Дочитав, успокоилась и неожидан­но подумала о той девице-гинекологе: интересно, где она сейчас? Уж кто-кто, а Балай прекрасно знала, какова ее роль в истории с умершей пациенткой. Тогда влиятельные лица сразу дали по­нять: про гинеколога - ни звука, поскольку она вышла замуж за какую-то шишку и именно в ее интересах расследуется дело. Но почему даже спустя годы об этой женщине ничего не известно? Ушла из медицины? У Людмилы Семеновны настолько отчетливо промелькнули перед глазами те события, что даже вспомнилась девичья фамилия гинеколога, под которой та фигурировала в деле:Гаркалина. И она решила выяснить ее судьбу.

Гаркалина в списках ведомства не значилась, зато Балай вышла на... Лежнивец! Вот это уже крайне интригующе: кто же покрови­тельствует милой дамочке?.. Неужели сам Обухов? У Людмилы Се­меновны даже в глазах потемнело, лихорадочно забилось сердце, сжало виски, закружилась голова, затем последовал уже знако­мый приступ удушья. Пришлось открыть окно, чтобы глотнуть морозного воздуха и остудить эмоции. Нет, быть того не может. ()бухов - трус и при нынешнем положении жены не рискнет иметь любовницу, да еще ей помогать.