Бесконечность любви, бесконечность печали - Батракова Наталья Николаевна - Страница 100

Слух, что Ладышев решил жениться на дочери Балай, подтвер­дился, не отрицал этого и он сам. Вот и чудненько! Не хочет узнать всей правды накануне свадьбы, узнает после, но тогда будет уже поздно и больнее. А сейчас, дурачок, продолжай строить планы, готовься к торжеству, почувствуй себя на вершине счастья! Удары судьбы, когда человек пребывает именно в таком состоянии, поч­ти убийственны.

«Ладышева, конечно, это не убьет, и не такое переживал, - про­считывала она вероятность исхода истории. - Но почву из-под ног вышибет. Узнать, что причиной смерти горячо любимого папаши была горячо любимая теща... О-о-о! Это взрыв, подобный ядерно- му!.. Хорошо бы подкрепить новость фактами, - вернулась она к мучительным ночным размышлениям. - Заручиться доказатель­ством, пусть даже словесным... Но чьим? - присела она за стол, взя­ла карандаш и стала ритмично им постукивать. - ...Мышка-журна­листка!» - осенило ее.

Она даже карандаш сломала на эмоциях. Швырнув в урну об­ломки, вскочила со стула и заметалась по кабинету. Как же она сразу не догадалась! Кто-кто, а Проскурина знает об истории по­явления статьи больше, чем любой другой! Ведь кто-то же должен был ее убедить, снабдить материалами наконец!

«А если Балай уже купила ее молчание? - Лежнивец на секунду обмерла. - Очень возможно, иначе она давно сдала бы ее Лады- шеву. Значит, и мне ничего не скажет, не расколется... Разве что ы деньги, за хорошие деньги... А они, с учетом ее положения, ой как нужны! Какой все-таки меркантильный этот мир!.. - скриви­лась она, припомнив Войткова. - Но с журналисткой надо быть предусмотрительнее: расчет только после выполнения обяза­тельств... И все же любопытно, от кого она забеременела. Не от немца, это точно. Так, здесь очень важно не ошибиться... - Вале­рии Петровна снова присела за стол, по привычке потянулась ру­кой к стакану, где стояли карандаши и ручки. - А что если все-та­ки Ладышев?.. Нет, вряд ли. Знает о ее положении, но собирается жениться на другой, хотя был явно неравнодушен, - припомнила она растерянное выражение лица Вадима, когда тот увидел Катю с «отцом ребенка» на ступеньках больницы. - Жаль, Огородникова в декрете. Впрочем, она мне все равно ничего не рассказала бы... Обухов вот-вот подъедет, - Валерия Петровна посмотрела на часы и опять скривилась: - «С хорошими новостями...» Знаю я его «но­вости»! Кот помойный, - брезгливо поморщилась она, припомнив самодовольный мурлыкающий тон, красноречиво говорящий о том, что одним разговором приезд не ограничится. - Надо успеть позвонить журналистке...»

Лежнивец вернулась к столу, сняла трубку телефона:

- Архив? Срочно поднимите историю болезни одной пациент­ки... Я же сказала: срочно! - выслушав ответ, добавила она стро­гим, не терпящим пререканий тоном. - Записывайте...

...Едва за посетителем закрылась дверь, Людмила Семеновна сразу дала выход эмоциям: швырнула поверх бумаг на столе очки, резко тодвинув возмущенно скрипнувший стул, встала и подошла к окну.

«...Предатель! - раздувая ноздри, негодовала она. - Сволочь! Ох, не зря не спалось по ночам, не зря сердце ныло!»

Еще в начале года каким-то неведомым чутьем Балай уловила: за спиной зреет заговор.

Казалось, нет никаких оснований для дурных предчувствий: отношение руководства оставалось преж­ним, коллеги и подчиненные вели себя, как всегда, подчеркнуто уважительно. Одни благоволили ей, другим - она, перед одними она расшаркивалась, другие - перед ней. К тому же за годы работы ей удалось полностью сменить круг подчиненных - ситуация под контролем, можно спать спокойно.

Да вот не спалось. Не зря Людмила Семеновна слыла челове­ком осторожным - интуиция подсказывала: кто-то стал работать против нее. Она это сразу учуяла. Стоило ей зайти в собственный кабинет после новогодних праздников, как что-то сдавило грудь, стало тяжело дышать, от нехватки кислорода закружилась голова. Словно какая-то опасная примесь в воздухе появилась.

Но приступ удушья прошел довольно быстро, и вскоре она о нем забыла. Все силы бросила на поиски пассии Ладышева - той, которая могла разрушить ее далеко идущие планы. Пенсия не за горами, надо постараться себя материально обезопасить, заодно устроить личную жизнь Киры, выдать замуж за надежного человека.

Считая дочь в этом плане бестолковой, поисками жениха Людмила Семеновна занялась сама. Искала долго и усердно, присма­тривалась к окружению, к отпрыскам достигших чего-то в жизни коллег и приятелей. Подходящая кандидатура никак не подвора­чивалась: кто-то уже женат, у кого-то характер не приведи боже, а другие, наоборот, слишком инфантильны, шага не сделают без родительской подсказки.

Таких она даже не рассматривала. По ее разумению, мужем до­чери должен быть только человек самостоятельный, достигший определенного статуса и материального положения. Такой и жену будет держать в кулаке, но при этом холить и лелеять, и тещу ува­жать. Потому она смотрела сквозь пальцы на легкомысленное по­ведение дочери, на ее ночные клубы, вечеринки. Пусть порезвит­ся. Выйдет замуж - Людмила Семеновна ее за порог не выпустит без супруга.

Но достойные претенденты, как назло, на горизонте все не по­являлись. Балай уже стала нервничать и вдруг совершенно слу­чайно выяснила: ее непутевая дочь сама нашла отличного жениха. Материально обеспечен, имеет свой бизнес, входящий в сферу ее деятельности, интеллигентен, хорош собой, что, в общем-то, не столь важно. Главное - характер, а там - кремень! Уж в чем-чем, а в этом нельзя усомниться, достаточно было услышать фамилию Ладышев.

Признаться, первоначально эта фамилия вызвала у Людмилы Семеновны противоречивые чувства: с одной стороны, в памяти всплыл профессор, попивший немало ее кровушки, с другой - его сын поможет реализовать планы Балай, обеспечить ее дочери светлое будущее. Поразмыслив, она решила: не стоит оглядывать- ся на дела минувших дней, тем более что профессор, как говорит- ( я, канул в Лету. Она ему отомстила, и пора забыть.

Вавесив все «за» и «против», Балай решила действовать. По­началу осторожно - надо понять, чем дышит профессорский от­прыск, что ему известно о прошлом, имеет ли покровителей в ее ведомстве. Пригласила его к себе в кабинет как бы для делового разговоора, хотя на самом деле хотела узнать поближе. Объект ей пришелся по вкусу: немногословный, учтивый, осторожный. На­мекнула, что знакомство с ней может быть ему весьма полезным. И вскоре это доказала. Помогла по мелочи, но младший Ладышев все понял правильно и, как полагается в таких случаях, отблагода­рил. Тихо, без лишних слов. С ним можно иметь дело.

Осенью, по ее понятиям, подоспело время перейти ко второму этапу сближения - объяснить Вадиму, что кроме деловых интересов их связывает нечто большее и для будущего зятя она может стать незаменимой не только в семье. Но сначала следовало рас­крыть карты перед дочерью и включить ее в игру.

И тут случился первый облом - Кира заартачилась. Ей, видите ли, с ним неинтересно. Случайное знакомство, не любит она его, и точка. Услышав такое, Людмила Семеновна вскипела: да кто ее спрашивает, любит или нет, если думать надо о своем благополу­чии? Она что, до сих пор верит, будто браки совершаются на не­бесах? Да если бы Людмила Семеновна, набравшись терпения, не окучивала долгие годы ее папочку, то до сих пор прозябала бы в захудалой районной больничке, куда ее распределили! Кандида­туру потенциального мужа она выбирала долго и наверняка. Не поддалась чарам однокурсника, получившего такое же распреде­ление, какое светило и ей. Лишь на последнем году учебы завязала знакомство с молодым профсоюзным лидером крупного предпри­ятия. В советские времена профсоюзы считались Клондайком для избранных - тут тебе и путевки, и дефицитные товары! Правдами и неправдами втерлась в доверие, отсеивая конкуренток, перио­дически и в постель ложилась. Зато вскоре он помог перераспре­делиться в ведомственную поликлинику!