Звёздные Войны. Изгой-Один. Истории - Фрид Александр - Страница 70

Даже если женщина сумела добыть чертежи ЗС-1, она не сможет передать их на орбиту. Она вообще ничего не сможет сделать. И все же эта мысль почему-то слабо утешала Кренника.

— Сию минуту, сэр. Мы также получили донесение от адмирала Горина…

Кренник зарычал и собрался было оборвать связь, но тут раздался голос Рамды:

— Есть визуальное подтверждение! «Звезда Смерти» вышла на орбиту… флот мятежников обречен!

Кренника будто кипятком ошпарило. «Звездой Смерти», его «Звездой Смерти» командует кто-то другой? Но если она явилась, чтобы помочь разбить мятежников, то Рамда прав: Альянсу нечего противопоставить этой боевой станции.

Ключевое слово: если. Креннику пришла на ум альтернатива, думать о которой совсем не хотелось. Когда свет зажегся снова, он выключил связь и нажал на кнопку пуска. Лифт загудел, двинулся вверх и столь же быстро остановился.

Директор покрепче стиснул свой бластер и расправил плечи. Прибытие «Звезды Смерти» — еще одна причина, чтобы поскорее положить конец вмешательству Галена.

Он ступил на платформу, чтобы прикончить последнего выжившего Джеды и заставить умолкнуть глумливый голос Лиры, необъяснимым образом продолжавший звучать в его голове:

«Тебе все равно не победить».

Вцепившись в искореженный мостик, Джин смотрела на разрушитель планет, маячивший в ярко-синем небе.

Кассиан мертв. K-2SO погиб. Бодхи, Чиррут и Бейз, возможно, и уцелели, но трудно представить, как кто-то мог выжить в том хаосе, который она видела с высоты. Ком- линк молчал уже долгое время. Джин подозревала, что она одна из последних явинцев, если не самая последняя.

Впрочем, она добилась большего, чем другие: Империя была вынуждена пригнать целую боевую станцию, чтобы расправиться с ней.

Задыхаясь и всхлипывая, Джин преодолела последние сантиметры мостика. Обхватила ногами металлический край, выбросила вверх руку в перчатке и стала шарить ободранными, наполовину онемевшими пальцами, пока не нащупала выступ, за который и ухватилась. То же самое она проделала другой рукой, затем заставила измученные мышцы сделать последнее усилие, с трудом перелезла через край и опустилась на колени, дрожа от напряжения.

Когда она вновь посмотрела в небо, «Звезда Смерти» по-прежнему висела над головой.

«Убей меня, сволочь, — подумала Джин, — я все равно ничего не могу тебе сделать».

Быть может, вылазка на Скариф была обречена с самого начала. Быть может, Джин даже знала об этом, но с появлением «Звезды Смерти» лгать себе стало бессмысленно.

Джин боялась сбиться с пути. Боялась, что страх за товарищей будет ее отвлекать. Что, потеряв этих самых товарищей, у нее в который раз не останется ничего, кроме отчаянного желания выжить, и она будет готова бросить все, лишь бы спастись самой. Теперь о спасении не могло быть и речи, и отвлекать врага на себя было некому. Те страхи оказались до смешного наивными. Измученная болью и головокружением, девушка жадными глотками втягивала в себя воздух, ожидая неизбежного.

Когда Джин почувствовала себя в состоянии двигаться снова, выяснилось, что «Звезда Смерти» все еще не убила ее.

Тогда она поняла, что ничего не изменилось. Ничегошеньки.

То, что привело ее на Скариф — не отец, не товарищи, не какой-то душевный порыв из глубин ее мысленной пещеры, а чудовище, готовое убивать, убивать и убивать, пока в Галактике не останется ни единой девчушки, ни единой матери и паломника, — предстало во плоти и глядело прямо на нее, реальное, как никогда.

Задача не изменилась. Просто времени стало чуть меньше.

Джин оперлась на одну ногу и поднялась в полный рост. Там, где выстрелы СИДа угодили в платформу, продолжало полыхать пламя, и между девушкой и панелью управления плыли густые тучи пепла. Она сделала нетвердый шажок вперед и застыла как вкопанная, когда из дыма появился знакомый силуэт.

Человек в плаще. Человек в белом.

«Только не сейчас. Не сейчас!»

«Звезда Смерти», при всей своей гибельной мощи, была угрозой понятной — машиной для уничтожения планет, которую построил отец. Человек в белом был кошмаром, иррациональным ужасом, который преследовал ее всю жизнь.

Джин потянулась за бластером, но она выронила его, падая с мостика. Разбитый вдребезги ствол валялся где-то у основания башни.

Человек в белом был один. В руке, затянутой в черную перчатку, он держал собственный бластер, целясь точно в грудь Джин. Глаза цвета пепла, который кружился вокруг них, глядели со странной смесью злобы и недоумения. Джин разжала губы, но не смогла произнести ни слова. Ей едва удалось унять дрожь, вызванную не то страхом, не то яростью — а может, всем вместе.

— Да кто ты такая? — выкрикнул человек в белом.

Тот самый, что сломал жизнь ее отцу, убил мать, застрелил Кассиана. Что отнял у нее дом и толкнул в объятия Со Герреры. Что вырезал ее ножом из необработанного куска плоти. Хотелось завизжать: «И ты еще спрашиваешь?»

Но когда значение его слов дошло до Джин, ее бросило в жар и она снова посмотрела в безумные глаза пришельца. Тот тяжело дышал, и явно не только из-за дыма.

— Кто ты такая? — повторил человек в белом. Рука его задрожала. Дуло теперь смотрело в шею Джин.

Он боялся.

Этот человек не был Империей — не был каждым мгновением угнетения, унижения и пыток, которые она пережила. Он был просто имперцем — мелочным, мстительным, перепуганным человечком, позабывшим о собственных злодеяниях.

И похоже, он действительно ее не узнал.

Так пусть вспомнит.

— Ты знаешь, кто я, — сказала девушка, и, хотя она дрожала от слабости, голос ее был тверд. — Я Джин Эрсо. Дочь Галена и Лиры.

Она не помнила, чтобы когда-нибудь произносила это вслух, тем более с такой гордостью.

Человек в белом вытаращил глаза.

— Ребенок, — пробормотал он наконец.

— Ребенок, — повторила Джин. Хотелось пожать плечами, но мышцы слишком болели.

Человек вытянул руку с бластером. Джин понимала, что не сможет опередить его, не успеет броситься вперед и выбить оружие. И рядом не было никого, кто смог бы задержать его, отвлечь внимание. При мысли о том, что этот человек — пускай уже и не такой страшный — погубит все ее надежды, Джин одновременно обуяли паника и возмущение, но девушка заставила себя успокоиться. Если она обуздает свой страх, то сможет управлять и страхом своего врага.

— Ты проиграл, — заявила Джин.

Если удастся его заболтать, возможно, представится какой-то шанс. А даже если он ее убьет — если она не успеет вцепиться ему в лицо, или врезать в живот, или приставить бластер к его голове; даже если он помешает ей и «Звезда Смерти» выйдет на просторы Галактики, — все равно она постарается, чтобы он не забыл ее до конца своей поганой жизни.

— Да неужто? — спросил человек в белом вкрадчивым голосом, в котором сквозила злоба. Оружия он не опустил, но и не выстрелил.

— Мой отец тебе отомстил, — продолжала девушка, подавив пренебрежительную усмешку. Голос ее зазвучал вызывающе и гордо. — Он заложил в «Звезде Смерти» уязвимость. Спрятал фитиль в вашей машине, а я сообщила всей Галактике, как его запалить.

Человек в белом нахмурился. Метнул взгляд в направлении гигантской антенны.

«Вот твой шанс. Давай! Ну же!»

Но ноги отказывались повиноваться. Если она сейчас прыгнет, то лишь растянется на платформе, и все будет кончено.

— Но щит на месте, — прорычал человек в белом. Он прятал свой испуг, свой страх перед ней, изображая покровительственное презрение и издевку. — До базы бунтовщиков твой сигнал не дойдет.

Возможно, он был прав. Но знать наверняка не мог.

— Твой щит…

Имперец оборвал ее, захваченный собственной речью:

— Я не потерял ничего, кроме времени. А вот ты умрешь. Вместе со своим Восстанием.

Он снова прицелился. Джин приготовилась к отчаянному прыжку — она не собиралась умирать стоя столбом. Если он попадет ей в бок, возможно, она все же сумеет остановить его, а потом доползти до панели связи и на последнем издыхании…