Кроваво-красный (СИ) - "Ulgar Ridt" - Страница 155

 — Я смогу, обещаю.

 — Антоний вернулся с задания, зелья Дангора работают. — Интонации выдавали досаду: не то на ее настойчивость, не то на новичка. Чужака, которого пришлось вербовать от безысходности и который теперь все сильнее приживался на новом месте, где его не должно было быть. Лаборатория в убежище принадлежала Альге, а не безумному на вид босмеру с одним ухом. — Это неплохая замена магии разрушения. Можешь взять на случай необходимости. С меткостью у тебя все хорошо, с десяти шагов попадешь. Только будь осторожна рядом с деревянными домами, пожары нам не нужны.

 — Вы...предлагаете мне сжигать жертв?

 — А почему нет? Иногда приходится избавляться от трупов. Или клиент настаивает, что тело не должны опознать.

 Терис не стала возражать. Душителю глупо рассуждать о том, что это слишком жестоко...для большинства жертв. Маттиас Драконис такого достоин и, будь у нее возможность, она опробует на нем достижения Дангора в области алхимии.

 Не за сломанные ребра. Не за постоянные угрозы и намерение убить. За контракт, лежащий на столе, где имя его матери уже перечеркнуто расплывшейся черной линией.

 — И не стоит так много думать о жертвах.

 И снова никакой возможности оправдаться. Глупо и бессмысленно: она уже минуту сверлила взглядом контракт, выдавая мысли, не отпускавшие последние дни.

 — Я знаю, что так нельзя. — Терис свернула пергамент и уткнулась взглядом в холодную каменную поверхность, испещренную следами алхимических опытов. — Но...я все сделала и буду дальше работать, как надо. Простите, если...

 — Ничего страшного. — Отсутствие упрека в голосе граничило с пониманием. — Неприятные задания бывают у всех. Один раз нужно было отрубить спящей женщине голову. Все прошло удачно, но ее сын это видел. Ему было лет пять. Он прятался под столом, когда я пришел.

 Терис почувствовала, как в горле встает ком, а страх перед ответом душит желание задавать вопрос.

 Задания бывают разные. Свидетели нежелательны всегда, и Ситиса не волнует, сколько им лет. И она не та, кто имеет право осуждать. Только лучше не знать ничего и оставить за собой право на домысел.

 — Нет, я не убил его. — Люсьен Лашанс, не глядя на нее, запечатал отчет. — Его не было в контракте. Потом я узнал, что заказчиком был его отец. Не думаю, что он хотел бы этого.

 Страх отпустил, сменившись смутным чувством вины за свою мысль. Вспомнилась Телендрил, бывшая жертвой, но по стечению обстоятельств завербованная в Братство, за что тогда еще душитель получил выговор от Мэг. Может быть, с того момента и началась неприязнь к нему Черной Руки, выросшая за годы настолько, что кто-то решился на подмену контрактов.

 Кто? Где его искать? Почему он затих после Очищения? Вопросы вели в тупик, в наполненную паранойей и подозрениями бездну, где душителю было недоступно слишком многое.

 — И...за что эту женщину заказал муж?

 — Наверное, она была не слишком хорошей женой. — Безразличие, пришедшие за годы работы в Братстве, было сильнее старых сомнений и сожалений. — Некоторым достаточно и этого, чтобы обратиться к нам. Не жди, что все будут искать справедливого возмездия, как в случае с особняком. Знаю, иногда хочется верить, что жертвы заслужили смерти. Корнелию нравилась мысль, что Братство вершит правосудие. Или хотя бы волю Девятерых. Но ты сама знаешь, что иногда заказчик хочет получить наследство или избавиться от наркомана, с которым связалась его дочь.

 Скряга Бенлин, заказанный собственным племянником, наркоман Фэлиан... Они не совершили ничего ужасного, но их не было жаль. Она даже не говорила с ними, а только обрушила на голову босмера его трофей и передала наркоману яд. Смерть Торонира, ставшего случайной жертвой, тоже не вызывала сожаления: хитрый, жадный до денег и склонный к извращениям торговец был ей неприятен с первого не самого удачного знакомства.

 — Я не думала о других. Было жаль Нельса, но...я хотя бы знала, за что его заказали. — Терис тяжело вздохнула и ссутулилась, уже не пытаясь прикрываться безразличием. Лучше сказать все сейчас и услышать хоть какой-то совет, чем и дальше грызть себя сожалениями. — Перения была добра со мной. Я не знаю, что она могла сделать. И ее дети… Если только кто-то настолько ненавидит Маттиаса…

 — Или она сама не так проста, как кажется. Стражница Лейавина и трактирщик могут быть замешаны в чем угодно. — Рука Спикера ободряюще легла на плечо. — Руфио до последних своих дней имел репутацию честного человека. В особняке Довеси давала тебе ценные советы и даже поведала тебе историю из своей жизни. В другой ситуации она могла бы быть менее дружелюбной. Считай, что расположение и откровенность Перении — твоя заслуга. Может, кого-то другого она встретила бы на пороге с топором или сама отравила бы за ужином. Один из убийц Аркуэн так и умер — сел выпить с жертвой, одиноким стариком и, как оказалось потом, алхимиком.

 Терис слабо улыбнулась. На душе стало легче — ровно настолько, чтобы сегодня спокойно заснуть и утром уехать без лишних мыслей. Выполнить задание, вернуться домой и забыть все. Она сможет это сделать, когда Маттиас Драконис последует за своими родными, только ему совершенно точно будет уготовано пламя Обливиона.

 — Спасибо. Я буду очень осторожна и…сделаю все как надо.

 Спикер не ответил, и полукровка почувствовала, как его пальцы ощутимо сжали плечо.

 Темный силуэт, возникший в дверях, на долю секунды вызвал желание схватиться за нож — до тех пор, пока взгляд не различил бледное лицо Матье Белламона.

 — Добрый вечер. — Душитель, неизменно усталый и напряженный, склонил голову. — Я проезжал мимо и...

 — Аркуэн едва ли это одобрит. — Спикер поднялся, и Терис краем взгляда заметила, что он так и не отпустил рукояти кинжала.

 — Ей...необязательно знать. — Бретонец выдавил улыбку, словно не замечая того, что хозяин форта ему не рад. — Я понимаю, что...все сложно. И у вас и...у нее. Она не очень хорошо себя чувствует...

 — Очень жаль. — За сдержанными интонациями чувствовалось желание, чтобы плохое самочувствие альтмерки перешло в смертельную болезнь. — К сожалению, я ничем не могу помочь.

 — Нет, что вы, я совершенно не за этим. Ее лечат, все хорошо... — В ввалившихся глазах душителя проблеск неподдельной нежности скрылся за обычным напряжением, и его взгляд метнулся к полукровке. — Я...просто хотел увидеть Терис, извиниться...

 Слова обожгли напоминанием о сырой и холодной весенней ночи, оживили в памяти огонь в глазах черных лошадей, злорадный взгляд Аркуэн и давящее, выворачивающее наизнанку чувство безысходности и конца всему, что было в жизни. Матье держал ее и — Терис знала это — перерезал бы ей горло по первому слову своего Спикера. Ничего личного, он такой же исполнитель, как и все остальные. Наверное, он и правда не хотел, раз пришел туда, где ему не рады лишь затем, чтобы извиниться.

 — Все в порядке. — Терис выдавила ответ, вновь видя окровавленную клеймору и алые глаза вампира. — Я знаю, что ты исполнял приказ.

 — Я…рад, что ты понимаешь. — Матье вздохнул, и нервная, виноватая улыбка на его лице сменилась выражением облегчения. — У меня опасное задание. Я не хотел бы, чтобы все осталось так. Хотел увидеться…

 — Сегодня не лучший день для встречи. — Спикер говорил спокойно, без намека на угрозу, но где-то в коридоре приближался скрип костей, и лицо Матье из бледного становилось серым. — У Терис тоже задание, и ей нужно готовиться.

 Лязг оружия о камни приблизился, и страх бретонца обрушился на сознание, как заразная болезнь.

 Терис чувствовала и не ставила под сомнение способность Лашанса отдать приказ, после которого душитель Аркуэн не вернется в Королл. И, возможно, все это будет выглядеть как смерть на опасном задании, о котором он только что сказал. Совершенно напрасно…

 «Не надо!» — Она успела только подумать, когда за спиной Матье сверкнули белизной гладкие черепа.

 — Они проводят тебя до выхода. Здесь много ловушек. — Хладнокровное спокойствие облеклось тенью вежливости. — И да хранит тебя Мать Ночи.