Большая расплата (ЛП) - Пенни Луиз - Страница 51

— Тогда, может быть потому, что с ним в комплекте не поставляется глушитель? — предположил Бовуар.

— С нашей моделью тоже не поставляется.

— Не может быть! У этого револьвера был глушитель. Я упоминал о нём в письме.

— Я полагала, это опечатка, или просто ошибка с вашей стороны.

— Вы полагаете, я не знаю, как выглядит глушитель? — спросил Бовуар.

— Что ж, не вижу в этом никакого смысла, — сказала она. — К револьверам не изготавливают глушителей. Они не работоспособны.

— Этот был вполне работоспособен.

Казалось, к мадам Колдбрук кто-то тоже прикрутил глушитель. Молчание в трубке стало неловким.

— Кто изготовил глушитель? — наконец задал вопрос Бовуар.

— Мне это неизвестно.

— Если не МакДермот, тогда кто? — настаивал он. — Если кто-то просит глушитель, к кому вы такого клиента направляете?

— Отдел автоматического оружия. У револьверов нет глушителей, — собеседница снова заговорила властным голосом, словно сквозь стиснутые зубы, потом немного смягчилась. — Трагично, когда кто-то решается на самоубийство, и наша компания принимает такое близко к сердцу. Я принимаю это как личную трагедию.

По какой-то причине он ей поверил. Сколько звонков в месяц, за неделю, за день поступает к этой женщине от полицейских со всего света, и за каждой беседой тело?

— Речь не про самоубийство, — уточнил Бовуар. Он не знал пока, делает себе хуже или лучше.

— Вы сказали, что меткость не являлась обязательной, и я подумала… — наступила тишина. — Это убийство?

— Да. Одиночный выстрел в висок, — напомнил он.

На этот раз пауза затянулась безмерно. Но даже через телефонные провода, сквозь километры, сквозь разделяющий их океан, он мог расслышать в этом молчании, как на том конце размышляют. На что-то решаются.

— О чем задумались, мадам Колдбрук?

— О специфическом дизайне пистолета, и об его использовании. И для чего кому-то нужен был именно такой. В особенности, если этот человек не коллекционер. Почему именно револьвер?

Это было скорее размышление вслух, не вопрос.

— И что вы надумали? — спросил Бовуар. Где-то в отдалении он расслышал стук и голоса.

— Откуда мне знать? — вопросила она. — Мы всего лишь изготовители. Как провозглашает ваша Национальная Стрелковая Ассоциация — людей убивает не оружие. Людей убивают люди.

— Я из Квебека, мадам. Это в Канаде. НСА не имеет к нам никакого отношения.

— А МакДермот и Райан не имеют отношения к данной смерти. Я сожалею, что так случилось. Очень сожалею. Единственный выстрел в висок из револьвера. Бедняга... Но уверена, вы все выясните. Отправлю вам письмо со всей имеющейся информацией, приложу чек.

Он собирался её поблагодарить, но в трубке уже была тишина.

Письмо от Элизабет Колдбрук пришло спустя несколько минут, и содержало краткое описание 45 МакДермот MR VI, а так же особенности заказа ЛеДюка.

Письмо имело подпись. Элизабет Колдбрук-Клэртон. Что-то зацепило его взгляд, и рассмотрев пристальнее, Бовуар понял — «Клэртон» было выделено другим шрифтом. Не особенно ярко — она могла и не заметить. Но Бовуар заметил.

Потом раздался характерный звук — в почту упал отчет криминалистов.

— Можете остаться в деревне, если желаете, — сказал Гамаш, надевая зимнее пальто. — Нет никакой необходимости возвращаться со мной в Академию.

— Хотите, чтобы я остался? — спросил Шарпантье, пока тот обувался. — Или вам нужно, чтобы я остался? Вы же не пытаетесь таким образом от меня избавиться?

Он шутил, но с подтекстом.

— Moi? — улыбнулся Гамаш. Потом посерьёзнел. — Выбирайте сами, Хуго. А если я чего-то захочу, я вам сообщу.

— Кому ещё известно, что они тут, патрон?

— Вы про кадетов? Сложный вопрос.

Двое мужчин попрощались с мадам Гамаш и медленно пошли сквозь снег и слякоть к B&B, где коммандер попросил кадетов собраться для встречи с ним.

Шарпантье закидывал костыли далеко вперед, затем подтягивал следом слабые ноги, продвигаясь в шаткой манере, которую успел усовершенствовать.

— Их одногруппникам и преподавателям надо было сообщить, куда они подевались, — сказал Гамаш. — И я сказал всем, что ребята дома.

— Без уточнения, что за дом имеется в виду.

Гамаш остановился на крыльце B&B и повернулся:

— Никто не должен знать, что кадеты здесь, понимаете?

Хуго кивнул. Но Гамашу было понятно, что Шарпантье принимает все за игру. Для тактика все это представлялось головоломкой, в которой кадеты были кусочками пазла, не людьми.

— Но мне вы позволили сюда попасть, — проговорил Шарпантье, его нос покраснел на свежем мартовском ветру. — Позволили узнать, что они тут. Почему?

Если он сейчас начнет потеть, подумал Гамаш, то превратиться в ледяную скульптуру.

— Потому что решил, что вы можете быть полезны.

Шарпантье кивнул.

— Могу. И уже помог.

Поднялись по ступеням, Гамаш позади Шарпантье, на случай, если тот поскользнется. На верхней ступеньке Шарпантье остановился. Он устал от прогулки, а лестница вымотала его вконец.

— Вы разыгрываете меня, коммандер? — его слова превратились в пар в студеном воздухе.

— Каким образом?

— Вы хотите чтобы я был здесь? Или чтобы меня не было в Академии?

— Вы разбираетесь в картах. Та, которую мы обнаружили, может оказаться важной.

— Верно. Но вчера вечером в Академии вы еще и не догадывались, что я могу помочь. Вы даже не знали, что я коллекционирую карты. Но вы позволили мне тут оказаться. Позволили обнаружит спрятанных тут кадетов.

Гамаш широко улыбнулся. Лицо покрылось морщинками. Он склонился к Шарпантье так близко, что молодой человек почувствовал запах мятной зубной пасты и одеколон с ароматом сандалового дерева. С легким оттенком розовой воды.

— Вам не кажется, что я вчера слишком громко упоминал карту в телефонном разговоре с мадам Гамаш?

Шарпантье округлил глаза.

— Вы заманивали меня?

— Я знаю вас лучше, чем вы предполагаете.

Умиротворяющий аромат сандала унесло холодным ветром, пронесшимся между ними.

И Хуго Шарпантье начал потеть.

— Думаю, нам стоит зайти внутрь, — заметил Гамаш. — Не против? Они ждут нас.

Глава 25

И действительно, кадеты ожидали Гамаша и Шарпантье в столовой B&B.

Тут же были Клара и Мирна, решившие составить своим квартирантам компанию, но усевшиеся за отдельный столик. Сидели они у камина, и уже доедали свои французские тосты с беконом и кленовым сиропом, когда Гамаш остановился, чтобы поздороваться с ними. И спросить:

— Как всё прошло?

— Прошлой ночью? — уточнила Мирна. — Отлично. Я улеглась под простыни, как только попала домой. Думаю, он проделал то же самое со своими простынями. Потом проверю их — нет ли прорезей для глаз. И поищу остроконечную шляпу[3].

Арман одновременно усмехнулся и виновато поморщился:

— Прости меня за это.

— Амелия милая девочка, — сообщила Клара. — Проснулась чуть свет. Заправила постель и даже переделала кое-какую работу по дому, пока я спала. Когда я спустилась, кофе был уже готов.

— Да ну?! — удивились в один голос Арман и Мирна.

— Нет, конечно же, нет, — бросила им Клара. — Сказала мне «от***сь», когда я постучала в дверь спальни, чтобы разбудить её полчаса назад. Потом запросила кофе. Это как жить с росомахой. Кстати, как там Грэйси?

Арман одарил её легкой улыбкой.

— С ней всё в порядке.

Он покинул их и присоединился к кадетам и Шарпантье. Студенты только что доели завтрак, и Габри принёс каждому кофе с молоком.

— Вы будете завтракать? Есть блины с черникой, французские тосты, яйца «Габри».

— Яйца Габри? — переспросил Гамаш. — Что-то новенькое.

— Я добавляю немого лимонной цедры в голландский соус.

Арман обдумал сказанное, потом улыбнулся:

— Маленькая плюшка.

— Маленькая шлюшка[4], — Габри с большим достоинством поклонился.