Не время для героев (СИ) - Семенко Евгений - Страница 38

Все ужинали, кроме Олега. Брыжч взглянул на него, спросил:

– А вы чего не едите?

– Я уже перекусил, – сказал Топольский, и быстро добавил: – Нахватался, пока готовил.

– А-а-а... – протянул собачник.

В этот момент, где-то в глубине дома, тяжело пробили часы. Шесть вечера.

Брыжч отложил недоеденный бутерброд, утер усы, сказал строго:

– Все. В сад ни ногой. У патрона свидание начинается.

Поужинав, мужчины разбрелись по дому: Нео исследовал комнаты, Брыжч с Миххиком и Топольским отправились в гостиную и, рассевшись по креслам, курили и о чем-то беседовали.

Жека поднялся к себе. Он осторожно подошел к окну, отвел занавес и взглянул во двор. Барон преклонился на одно колено на краю пруда и терпеливо ждал. Спустя некоторое время, перед Врадликом вынырнула русалка. Волшебник пристально всмотрелся в диковинное создание. Она была действительно красива. Тонкие девичьи черты лица, мягкий овал лица, большие, чарующие глаза, полные губы. Длинные нефритовые волосы липли на плечи и манящую грудь. Русалка показалась из воды до пояса. Барон протянул ей руку, и она вложила в нее свою ладошку, прильнула к Брынздэшу. Они о чем-то говорили, Врадлик порой нежно проводил пальцами по ее нежно-зеленоватой коже, гладил ее руки и  плечи.

Их свидание длилось около получаса. К удивлению волшебника, они ни разу не поцеловались, даже на прощание. Русалка лишь обвила тонкими ручками барона за шею, что-то шепнула ему на ушко и лукаво улыбнувшись, скрылась под гладью воды. Врадлик долго смотрел, как гаснут круги на воде. Затем он медленно поднялся, отряхнулся, и бодрым шагом направился к дому. Жека торопливо вышел из комнаты и спустился по лестнице. Послышался скрип входной двери. По коридору маг направился в просторную прихожую, где уже были Брыжч, Топольский, Нео и Миххик.

Барон вошел, снял накидку и набросил на крюк стойки-вешалки. Он вздохнул и едва улыбнулся своим гостям. Взгляд его изменился.

– Доставай лучшее вино, мой друг, – обратился он к собачнику. – У нас гости. – Прошу располагаться, друзья. – Бринздэш протянул руку, указывая на двери гостиной.

Никто не проронил ни слова. Псарь быстро двинулся в сторону кухни. Гости же последовали предложению хозяина. Жека шел чуть позади, странно косясь на барона.

* * *

Брыжч притащил еще три стула из кухни, разжег камин, разлил вино по бокалам и, наконец, сам сел в свободное кресло возле барона. Врадлик задумчиво разглядывал сквозь стенку бокала красное вино. Бринздэш преобразился – печать безумия стерлась с его лица.

– Позвольте спросить, барон, – заговорил Жека. Врадлик оживился, взглянул на волшебника. – Вы понимаете, что происходит?

– Разумеется, – барон улыбнулся.

– Вы знаете, что нездоровы? – с нажимом спросил Жендальф, взглянув Бринздэшу в глаза. Брыжч нервно перебросил ногу на ногу, переводя взгляд то на патрона, то на мага.

Барон отпил вина, и посмотрел в камин. Огонь, как рыжий пес в конуре, терся жаркой шерсткой о сажистые стены жилища и вгрызался в поленья.

– Да, знаю, – отозвался хозяин особняка. В мягком голосе аристократа не чувствовалось ни нотки зазрения или смущения.

– Что вы чувствуете, когда находитесь в... – Волшебник постарался подобрать деликатное слово, но не смог: – в безумии?..

Врадлик улыбнулся.

– Сложно сказать. Разум помутнен, чувства спутаны. Я словно в тумане.

– Но русалка исцеляет вас, хоть и на короткое время.

Барон фальшиво замялся. Видно было, что Жека коснулся неприятной, запретной темы.

– С какой целью вы интересуетесь, любезный? – спросил барон холодным тоном.

– У нас есть послание от водяного... – Маг выразительно посмотрел на Бринздэша. Тот хохотнул.

– Что же он передал? – развеселился барон. Но пальцы его то и дело нервно барабанили по стенке бокала.

– Просил вернуть дочь, иначе каждый, кто забредет на болота – оттуда не вернется.

Врадлик нахмурился, вытянув губы и приложив к ним перст.

– Вернуть дочь... – тихо проговорил он. – Вернуть дочь... – голос вельможи странно изменился. Он взглянул на мага. – Боюсь, это невозможно.

– Почему? – вклинился Топольский.

– Потому что она желает остаться со мной, – спокойно ответил Врадлик. – Она покинула свое жилище по доброй воле.

– Но водяной сказал... – начал было Миххик, но барон его резко оборвал.

– Мне нет дела до каких-то водяных. Это будет на его совести. Если вы пришли за ответом, то он – нет. Его дочь не желает возвращаться в это мерзкое болото, она достойна большего. Можете так ему и передать.

Они долгое время молчали, слушая треск огня в камине.

– О чем вы с ней говорите, барон? – вдруг спросил волшебник. Врадлик дернулся, словно от укола. Лицо его налилось краской.

– Не вашего ума дело, милейший. Разве вас не учили, что совать нос в чужие дела – хамство? – бросил он.

Жека не отставал:

– Что случилось с вашей супругой, барон?

– Какая назойливость и бестактность! – вспылил Врадлик, отставляя бокал, но на вопрос ответил: – Она погибла. Понятно? Исильда, мой цветок, душа моя, пропала на том чертовом болоте. Уяснили? – Барон встал. – Теперь прошу меня простить, нужно предаться одиночеству. – Он быстро вышел из гостиной. Тяжело хлопнула входная дверь особняка.

Брыжч расстроено вздохнул, одним махом выпил вино, утер усы и сказал:

– Вот так и живем.

* * *

Жека курил на крыльце, глядя в темноту, туда, где был пруд. Пели сверчки, завели гам лягушки.

– Какие мысли? – к нему вышел Савельев с трубкой наготове. Волшебник без вопросов коротко взмахнул рукой, зажигая табак. Миххик кивнул, пригубил мундштук.

– Не пойму – зачем? – отозвался маг.

Следователь ожидающе сипел трубкой.

– Зачем ей все это?.. Уйти из своего болота к человеку. Добровольно. Жить в небольшом озере. И главное – каждый вечер, ненадолго, лишь для разговора, срывать с него пелену безумия. Для чего?

Миххик молчал.

– И главное, посуди сам: водяной ни словом не обмолвился о жене барона. А ведь, если она исчезла на его болоте, которое он знает как свои плавники, разве он бы этом не знал?

Савельев покивал.

– Возможно, они в сговоре, – предположил маг. – Или болотник утаил это от нас.

– Не думаю, –  сказал Миххик. – Он слишком подставляется. А впечатление полного болвана он не произвел.