Пророчество Сингамара - Волчарин Сергей - Страница 50

– Что именно?

– Не знаю, но он и впрямь сходит с ума.

– Дошло, наконец? Жаль только, сам он этого еще не замечает. Да и заметит ли?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю, – девушка покосилась на спящего. – Но нам нужно как-то отправить его в Хот, куда бы он ни собирался сам.

– И что там?

– Там его семья, они могут вразумить его.

– Его? – Снатог, опустив голову, с горечью глянул на друга, мирно сопящего в другом конце их маленького лагеря. – Посмотри на него. Он как одержимый. Он ничего не хочет слышать. Он рвется к ней.

– Я знаю, но… Если силой?

– Как? Вести его в Хот на веревке?

– Ну… Не на веревке, – девушка немного призадумалась. – Но под стражей можно.

– Под стражей? Принца Хотин и короля нового королевства? Чтоб нас потом Товур на городские башни задницами насадил?

– Ну а что тогда? Сидишь тут, рвешь идеи в клочья! А сам-то что можешь предложить?

– Да не знаю я. Говорить с ним бесполезно, силой – нельзя. Мы ничего не можем сделать.

– Ладно, нужно хотя бы удержать его в Неоре на какое-то время. Отправить гонца, например, тебя с Птирадом, в Хот и узнать личное мнение Товура на этот счет.

– Пожалуй, – пожал свободным плечом Снатог. Другой рукой он покрепче прижал Юнору к себе. – Ты лучше поспи, а то этот фанатик нам не даст отдохнуть днем. Все торопится. Огреть бы его по кочерыжке, да жалко дурака.

– Не ворчи, – улыбнулась Юнора. Она по-сестрински чмокнула Снатога в щеку и принялась укладываться неподалеку от Пронта.

Глава 14

Спустя двенадцать дней трое путников в сопровождении грифона вышли на большую поляну, где располагалась – теперь уже город – Неора. Шел сильный ливень, перерывами сыпался град. Отчего путники выглядели еще более грязными и ослабевшими, чем были на самом деле. Невозможно было признать в грязных и заросших мужчинах ушедших в поход принца и его воеводу. А в их спутнице, в плаще, покрытом мелкими брызгами грязи, уже не узнавалась ушедшая вместе с ними волшебница.

В отличие от них, город преобразился в гораздо лучшую сторону. Старый город закрывала прочная каменная стена в три человеческих роста, а новые районы, как лепестки у цветка, окружали город полукругами деревянных стен в шесть или восемь шагов высотой. Над городом возвышалась башня Пронта, нарастившая за весну два поверха и обросшая крупными каменными валунами.

В освещенный Светилом день город, возможно, выглядит куда лучше. Но сейчас, среди падающих с неба потоков воды, он все же казался точно таким же вымокшим и потрепанным, как и трое путников, что брели к нему. Небольшие фермерские поселения, свежевспаханные и засаженные последним из трех урожаев[9], выглядели уныло и опустошенно, несмотря на то, что их поставили едва ли не десятину назад. Стены выглядели почти черными и холодно блестели, отражая блики дневного света.

Троица, наконец, приблизилась к внешним воротам. Башня ворот была практически кубической формы, с тремя неширокими окошками-бойницами на втором поверхе. Несмотря на середину дня, ворота были закрыты. Да и для чего открывать южные ворота, если все движение происходит на остальных трех сторонах?

– Эй, стража! – гаркнул Снатог командирским голосом. – Открывай ворота! Важные гости явились!

– Ага, – тихо обронил Пронт, – так они и ломанулись, роняя шапки. Не больно ты похож на важного гостя в этом промокшем тряпье.

– Ага, – грустно подхватила Юнора, – скажи спасибо, что стрелу не пустили, завидев грифона. Уж не людской это питомец, совсем не людской.

– Да тише вы, – отмахнулся воевода. – Стража, мать вашу! Вы там уснули, что ли?!

За воротами послышались приближающиеся шаги, а после – голос. Сонный и потому очень раздраженный.

– Кого там нелегкая принесла?

Затем послышался протяжный зевок с жутким подвыванием.

– Ворота открывай и сам узнаешь! – завелся Снатог. Уж больно он не любил нарушение устава. – Смерть твоя явилась! Долгая и мучительная! Сама Делана тебе покажется заботливой бабушкой по сравнению со мной! Открывай, кому велено!

– Уж не больно вы похожи на Делану, она ж баба! Идите лесом, оборванцы! Уже и тут дикари обзавелись.

Снатог, наконец, понял, откуда идет звук. Обернулся. За правым косяком виднелось маленькое окошко. Там торчало заспанное лицо стражника. Совсем молодого. Но до старости он не дотянет. Одним движением Снатог выдернул из ножен свой меч и сорвал с себя плащ, обнажая доспехи. Лицо стража моментально изменило как форму, так и цвет. Оно почти слилось с серым небом, просвечивающим за затылком его шлема.

Словно стрелой его отшибло от окошка, поднялся крик. Сверху послышался шум, и врата, словно после смачного пендаля великана, распахнулись в стороны. Стражник, уже белый, бежал навстречу гостям. Бежал в полусогнутом состоянии, пытаясь на ходу поклониться Пронту и Снатогу, да и Юноре заодно, хоть ее титул и не требовал.

Снатог в раздражении хлопнул недотепу ладонью по затылку, подставленному к небу. Стражник кротко охнул и замер, не разгибая спины, только рукой сделал приглашающий жест в сторону центральной башни.

Пронт, как и подобает принцу, прошествовал, высоко задрав голову. Стражник поклонился еще ниже, когда принц оказался около него, чуть было не уткнулся лицом в грязь.

– Не наклоняйся слишком низко, – шепнул ему Пронт. – Этот, который сзади, может и ногой по роже пнуть.

Стражник разогнулся, как тугой лук, чуть было не сев на задницу. Позади Пронт услышал легкий смешок Юноры. Он улыбнулся сам и двинулся дальше, похлопав стражника по плечу. Тот аж сдулся от облегчения, ожидавший, по-видимому, неслабой взбучки от правителя.

Снатог плелся сзади. Растоптав свой же плащ, он оказался почти голым под сильным ливнем. Вода уже давно протекла под доспехи и насквозь вымочила тунику. Стражник протянул было руку, дабы принять поводья грифона, но Птирад щелкнул клювом в полушаге от его пальцев, отчего тот мгновенно сжал руку. Снатог злорадно улыбнулся, потрепав грифона за шею, и проследовал за Пронтом и Юнорой.

Как следует отдохнуть с дороги гостям не позволили. Более того, Пронт даже не успел зайти в свои покои, которые перенесли на самый верхний поверх, как его на полпути перехватили местные чиновники. Бывшие пахари из Хота или Старгона ныне стали владельцами торговых лавок, ремесленных мастерских и даже чиновниками при дворе Пронта, хотя он и не помнил, чтобы назначал хоть кого-нибудь.

В любом случае, эта пестрая свита моментально потащила Его Высочество в зал для заседаний. Слава богу, на пути попались местные хранительницы очага (коих Пронт, сказать по правде, тоже видел впервые). Те, с криками и битьем вениками и полотенцами, отогнали от Пронта всех этих разодетых вельмож и повели… Нет, снова не в покои, его повели в королевскую (!!!) умывальню.

Отпариваясь в бадье с горячей водой и позволяя брить свое лицо и остригать волосы, Пронт все пытался вызнать у молодых женщин, не было ли новостей из Кокоры об Амазире? Но те лишь мрачнели и пожимали плечами. Тогда он, изрядно раздраженный, выдворил девушек за дверь. Наспех накинув на себя половину из той одежды, что для него наготовили (а наготовили, словно на дворе зима), он пулей вылетел из умывальни и, перескакивая сразу через несколько ступенек, помчался на предпоследний поверх. Туда, по словам Юноры поместили комнаты приближенных к Пронту. Собственно, Юнора и была нужна ему сейчас. Быть может, она что-то уже знает о своей подруге, чья комната обычно была напротив.

К удивлению Пронта, Юнора и Снатог как раз сейчас спускались ему навстречу. Завидев вылетевшего из-за угла Пронта, оба в испуге округлили глаза.

– Ты чего как ошпаренный носишься? – выпалила Юнора.

– Вас искал, – ощетинился Пронт. – Про Амазиру узнали что-нибудь?

– Нет, – покачала головой Юнора с виноватым видом.

– Но там накрывают пир в честь гостей, нам нужно быть, – вмешался Снатог, почесывая пятерней в затылке. – Будет весь… Кхм… Королевский двор. Глядишь, кто и знает что.