Пророчество Сингамара - Волчарин Сергей - Страница 49

– Давай деньги! – вновь зарычал «Вожак».

– Они не у меня, – пожал плечами Пронт, кивая на Снатога. – Они у него.

– Чего? – выпучил глаза Снатог. – Откуда они у меня? Я все отдал еще в пустыне!

– А у меня откуда? Я их даже не собирал!

Орк с недоумевающим видом поворачивался то к одному, то к другому. В его глаза постепенно заползал ярко-алый туман. Один из шайки окликнул его на их языке. Он что-то прокаркал им на своем орочьем. Окликнувший страшно зарычал, раздуваясь на глазах. Остальные разом подхватили. Пронт, тяжело вздохнув, поднялся на ноги, доставая меч. Снатог со счастливым лицом подпрыгнул на ноги, на ходу выхватывая из ножен свой меч. И, уже на ногах, достал из-за спины щит и застыл в полном вооружении.

Пронт покосился на Юнору, девушка лениво отбросила обглоданное ребрышко и, вместо того, чтобы встать, протянула руку за следующим. Пронт с вытаращенными глазами покачал головой, мол, никакой совести. Пока они, понимаешь, будут драться, спасая свои и ее шкуры, она, понимаешь, все мясо съест.

Он выгнулся, разминая спину. Краем глаза видел, как орки обступают его и Снатога с трех сторон. Глаза серокожих были налиты красным. В них, словно блики в вине, отражались языки пламени от костра. Наконец, они рванулись в бой. Троих сразу сбил с ног абсолютно неожиданно упавший с неба грифон. Он рванул двоих когтями, а третьего стукнул клювом в темечко. Послышался треск, и дерево позади него оросило черным и серым. Трифон тем временем уже терзал еще одну жертву, мотая им в клюве, словно собака.

Пронт сухо рубанул первого попавшегося орка. Второй успел выставить блок, но его ветхое оружие чуть было не пришло в негодность. Свистнула стрела. Пронт уже видел, как металлический клювик несется к Снатогу, снявшему доспехи перед обедом. Внезапно, стрела словно наткнулась на преграду, наконечник вмиг оплавился и потек, а древко вспыхнуло и осыпалось на землю рядом со Снатогом.

Юнора грозно поднялась с земли, выгнув спину, словно дикая кошка и широко расставив ноги. Ее глаза полыхали желтым. Снатог, крутанувшись в гуще орков, успел заметить этот магический свет и, остановив меч на половине пути к телу орка, повалился на землю. Юнора стала бить тоненькими и плотными сгустками пламени по оркам. Сгустки врезались в тела с хлопками, отчего в них оставались дыры размером с кулак.

Снатог перекатился на спину, тут же отразил щитом удар короткого копья, рубанул мечом по голенищам. Орк со сдавленным воплем повалился на землю. Снатог подскочил на ноги, стараясь быть подальше от волшебницы. Пронт, не оглядываясь прорубался сквозь тела. Орки лежали за ним в виде изрубленных тел. Следующему подбежавшему он, не мешкая, отрубил руку. А когда тот инстинктивно оглянулся на рану, рубанул с обратной стороны по шее. Голова скатилась под ноги, а тело все еще опадало, когда он свалил уже и следующего.

Он коротко огляделся. Снатог бьет последнего со своей стороны. Юнора обожгла еще двоих, свалившихся с рваными дырами в груди. Пронт подскочил к оставшемуся со своей стороны и увидел вспышку со спины. Левая рука сама собой подпрыгнула вверх, а под ней пролетела еще одна огненная стрела. Орк повалился навзничь.

– Эй, это был мой! – с улыбкой возмутился Пронт.

– Мясо стынет, пока вы тут убитых считаете. Еще заклепки в доспехи втыкайте после каждого убитого, как в старину.

– Только в старину дрались-то сотня на сотню, – подхватил Снатог. – Так и выходило, что за десять лет службы только тридцать заклепок. А с нынешней войной можно и нагрудник, и наголенники, и нарукавники, и даже шлем истыкать, как ежа. Когда за полгода по нескольку сотен убитых за душой выжившего.

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулся Пронт. – Так уж и по нескольку сотен?

– А что? – Юнора с непониманием смотрела на короля, тот заговорчески покосился на Снатога, начавшего уже что-то подозревать, судя по ехидной роже.

– Уж не прибедняйся, тебе-то заклепками можно все платья в шкафу истыкать так, что между заклепками по одной ниточке пройдет. А Шкаф-то у тебя немаленький.

Пронт гоготнул, уже сев и вытащив себе прожаренную ножку.

– Ты правда будешь сейчас есть? – сдавленно поинтересовалась Юнора. Казалось, что девушка сейчас вернет то мясо, которое так самозабвенно снимала зубами с кости буквально несколько мгновений до этого.

– А что? – Тупо уставился Пронт.

– А ты бы посмотрел на себя сперва.

Пронт оглянулся на Снатога, может, тот, как мужик, сможет ему объяснить это все более логичным языком. Но тот тоже смотрел на принца со смесью брезгливости и ужаса на лице.

Постепенно понимая, что от него требуется, Пронт с опаской опустил глаза на свои ладони. И чуть не отбросил мясо в дотлевающие угли. Отчего-то он и подумать не мог, что после этой короткой резни окажется столько крови. И ладони, и локти, и плечи, и даже грудь, а судя по ужасу в глазах друзей, еще и на лице были брызги черного.

У родника, расположенного за их лагерем, Снатог, мимолетно покосившись на Пронта, внезапно спросил:

– А зачем ты их так всех?

– Ты о чем?

– Заставил напасть, перебил всех до единого. Это ж разбойники, достаточно без лишних разговоров дать в морду вожаку, как остальные расползутся обратно по кустам.

– Мне нужно было разозлить их. Именно разозлить, чтоб пена изо рта, кровь в глазах.

– Но зачем?

– Да какая разница? – вскинулся принц. – Они – орки, мы – люди, идет война… Шла. Так или иначе, все еще стоит вопрос: либо они, либо мы.

– Но они даже не поняли, кто мы, – тщетно пытался уследить за мыслью Снатог. – Это мирные, Пронт, они далеко от всего этого. Они пасут скот, живут в хлевах или землянках, или в чем там живут эти варвары.

– Настолько мирные, что вышли грабить?

– А ты наших деревенских давно встречал в их лесах? Всяк норовит дать по рогам и стащить сапоги, как трофей.

– Не важно, – голос Пронта терял уверенность, – они – орки!

– Говоришь так, словно сам хочешь верить, что они какие-то варвары или животные.

– Именно, – почти шепотом проронил Пронт, распрямляясь в полный рост.

По его шее и груди стекали струи ледяной воды, отчего он покрылся гусиной кожей. А глаза стали привычно печальные, отливающие в тени бровей странным сиреневым оттенком. Или Снатогу только показалось… Но в тех же, привычно печальных, глазах друга добавилось куда больше боли, чем можно было бы представить…

– Именно это я и пытаюсь вбить себе в голову, – продолжил Пронт. – Доказать, что они всего лишь животные, которые не в состоянии стать с нами вровень.

– Но зачем? – как ни силился, Снатог никак не мог его понять.

– Чтобы хоть как-то спать по ночам…

С этими словами Пронт двинулся к лагерю. Снатог еще миг поглядел ему в след и, вздохнув, двинулся следом.

Юнора уже по-хозяйски упаковала жареное мясо в сумки, водрузила их на грифона и с легкостью кошки вскочила в седло. Полуптица даже не шелохнулась. Волшебница победно оглядела стоявших внизу мужиков. Довольно оскалила белые зубки, видя ошалело-завистливый взгляд Снатога. Того бы Птирад уже скинул с седла за подобные выходки. Она ласково потрепала перья на загривке грифона, тот довольно щурился, словно от кошки в нем было куда больше, чем от птицы.

Пронт и Снатог, все так же голые по пояс, подхватили свои поклажи и двинулись следом за девушкой, по-королевски восседавшей на спине красавца грифона.

Двигались до заката. А затем, немного перекусив холодным мясом, стали устраиваться на ночлег. Пронт выбрал место под деревом, которые попадались все чаще. Поскольку Снатог вызвался сторожить первым, а Юнора пока не собиралась ложиться, Пронт, не теряя времени, рухнул на землю, в полете проваливаясь в сон.

Снатог с Юнорой весь вечер о чем-то щебетали. Но, спустя некоторое время после ухода Пронта, их щебетание резко прекратилось. Вместо этого, Снатог придвинулся еще ближе к Юноре, уперев свой бок в ее.

– Надо что-то делать, – еле слышно прошептал он, обнимая девушку и задирая голову вверх, мол, любуется звездами.