Пробный брак: Отличная возможность узнать друг друга получше - Звездина Ольга - Страница 20

— Мамочка, — вступил в разговор Павел, — мы ведь варвары и угнетаем ее любимицу…

— Посмотрите только на этого насмешника! — засмеялась Надежда. — Оставьте девочку в покое, а то она опять повесила головку. Ответь же им, детка.

Дарья, готовая снова расплакаться, взглянула на Тамару, которая с улыбкой обратилась к ней. Она привлекла девушку к себе, нежно провела рукой по ее красному от смущения лицу и спросила мягким голосом:

— Ты действительно думаешь, что только мы виноваты в том, что Татьяна настроена к нам так враждебно?

— После того как узнала все, я так больше не думаю, — тихо ответила Дарья. — Это гордость Татьяны не дает ей сблизиться с вами. Она может быть такой милой, тетя Тамара!

— Что-то мы этого еще не замечали. Мы привыкли к тому, что она считает нас врагами. Мы уже не обращаем на это внимание.

— Ах, тетя Тамара, как все было бы хорошо, если бы…

— Вот именно, «если бы»! Сердцу не прикажешь. Она могла бы доверять нам, но она считает, наверное, что мы этого недостойны. Мы даже не знаем, жива ли ее мать, есть ли у нее братья и сестры…

— Мать умерла, — заговорила Дарья. — Во втором браке выросла только Таня. У ее отца было два сына от первого брака. Татьяна неохотно говорит о своей матери. Со старшим сводным братом она кажется, не ладила, но младшего любит. Судя по фотографиям, которые она мне показывала, жили они очень богато. Больше я ничего не знаю.

— Ну, по крайней мере, хоть что-то, — су хо промолвила Надежда. — Может быть, Татьяна когда-нибудь разговорится, надо только проявить терпение. А теперь я предлагаю поехать домой. Вы согласны с этим, дети мои, вас теперь двое?

Они были согласны.

При расставании Дарья прильнула к Тамаре Темляковой и тихо спросила:

— Ты на меня не сердишься?

— Деточка, я никогда не сердилась на тебя. Меня только обижало, что ты в последнее время стала такой неприступной. Но теперь все должно быть по-старому. Если ты этого захочешь.

— Конечно, хочу, тетя Тамара! Спасибо тебе за доброту.

На следующий день Тамара Темлякова захотела увидеться с Татьяной, но решила подождать, когда Татьяна выйдет из комнаты.

К обеду она все же вышла — все еще бледная, но в остальном такая же, как и прежде. Она приветствовала мужа и его мать таким ровным голосом, будто вчера ничего не случилось.

— Иди ко мне, Татьяна.

С недовольным видом Татьяна последовала приглашению Темляковой, которая усадила ее рядом с собой на диван и, качая головой, наблюдала, как Татьяна упорно смотрит в пол.

— Что ты за непонятная девочка, Таня? После того что произошло вчера, ты могла бы хоть что-то сказать близким тебе людям.

— Я не знаю, что сказать! — ответила Татьяна таким высокомерным тоном, что лицо Тамары залилось густой краской. Она молча поднялась и прошла в столовую.

Обед также прошел в молчании. Стало очевидно, что Татьяна чувствует себя все еще плохо. Она несколько раз хваталась за край стола, потому что в глазах у нее темнело. Она не замечала взглядов, которыми обменялись мать и сын. По окончании обеда она сразу встала и, покачиваясь, вышла из комнаты.

Павел удержал мать, которая хотела пойти за ней. Когда Татьяна вышла, он сказал:

— Разве тебе не достаточно отпора, который ты получила? Трудно поверить, что ты разрешаешь ей так вести себя.

— Но и ты тоже, Паша, — ответила Тамара, улыбнувшись.

Павел устало отмахнулся.

— Я-то с ее упрямством разберусь, а вот ты — вряд ли. Советую не делать шаги ей навстречу. Ты и так получила от нее достаточно.

— Но она была близка к обмороку, Паша. Ты обязан следить за ней. Ты не хочешь к ней сходить?

— Чтобы постоять перед закрытой дверью? Спасибо!

В своей комнате Татьяна в полном изнеможении упала на диван. Потом она крепко заснула.

К кофе Татьяна проснулась. И в этот момент к ней влетела Дарья. Она обняла Татьяну и прижалась щекой к ее лицу.

— Танечка, как я испугалась за тебя! Ты уже поправилась?

— Я, кажется, чувствую себя лучше, чем ты, — с улыбкой ответила Татьяна. — Во всяком случае, я не дрожу. А вот у тебя, похоже, все еще душа в пятках сидит.

— И есть от чего. Танечка, Ира никогда не была такой плохой. У нее и не было причины быть такой, потому что все шло так, как она хотела. Не бывало, чтобы кто-то сопротивлялся ей. Только когда появилась ты и стала ее вытеснять…

— Даша, когда это я стала вытеснять? — перебила ее Татьяна. — Я не знаю, почему ты защищаешь свою сестру? Я ведь на нее вообще не нападала. Ладно, не будем больше об этом. Тебе тяжело, и мне неприятно. Ты давно здесь?

— Приблизительно полчаса. Подумать только, Таня, я пока остаюсь в Черном Верхе!

Дарья рассказала о вчерашнем телефонном разговоре, не замечая, как неприятно это было Татьяне.

— Я от всей души рада, что ушла из дома, — продолжала говорить она. — Теперь видеть Ирину, на которую отец все равно будет молиться, я просто не смогу. Если бы она по крайней мере раскаивалась в своем поступке! Но она и не думает…

— Даша, ты хотела забыть о нем, — сказала Татьяна. — Ты не отвечаешь за поступки своей сестры.

— А если бы ты не была такой благородной?..

— Стоп, Даша! Это уже фантастика. Для нее я не подхожу. Благородная? Кто вообще благороден? Я наверняка не могу быть такой.

— Но я не знаю за тобой ничего плохого. Только…

— Что только? — стала настаивать Татьяна, когда Дарья смущенно замолчала. — Скажи спокойно и до конца.

— Наверное, это надо сделать… — едва слышно выдавила из себя Дарья. — Видишь ли, с тех пор как ты доверилась мне, я кое-что увидела в другом свете. Потому что вначале я обвиняла только тетю Тамару и Павла. Мне казалось, что они отталкивали тебя. Манеры Павла возмущали меня так же, как и поведение тети Тамары в день вашей свадьбы. Я немедленно встала на твою сторону, считала хорошим и правильным все, что ты делала… Ах, Танечка, о чем говорить? Я прошу тебя только: не будь такой непримиримой и высокомерной…

— Вот и ты нашла у меня уже два порока…

Татьяна поднялась, быстро надела другое платье, освежила лицо, причесалась и подошла к Дарье, которая вопрошающе посмотрела на нее.

— Милая девочка! Ну, пошли…

Татьяна увлекла Дарью за собой, и они спустились вниз, где их уже ждали за кофе.

— А вот и наша Таня! — Надежда Прохладина привлекла Татьяну к себе и обняла. — Дай посмотреть на тебя, дитя. Немного бледная, но в остальном такая, как прежде. Слава богу, что это происшествие не имело серьезных последствий…

— Тетя Надя, пожалуйста… — Татьяна освободилась от ее объятий. — О моей неловкости поговорили уже достаточно.

Татьяна не представляла, какой высокомерной она выглядит сейчас. Она будто не замечала обиженного взгляда Прохладиной. Татьяна заняла место за столом, но участвовать в оживленном разговоре не стала.

После того как собравшиеся взяли сигареты, Татьяна поднялась:

— Прошу прощения, мне нужно уйти.

Дверь за Татьяной закрылась. Она прислонилась к ней спиной и приложила руку к бешено бьющемуся сердцу. Слава богу, кажется, за ней никто не последовал. И все же она помчалась наверх и остановилась только в своей спальне. Потом закрыла дверь на замок, кинулась на постель и заплакала.

Дарья поднялась к Татьяне, но дверь в ее комнату оказалась запертой. Когда она спустилась вниз, ее встретили напряженные взгляды.

Тамара озабоченно спросила:

— Как я вижу, ты ничего не добилась?

— Нет, ничего, — ответила Дарья. — Она закрыла дверь на замок. Я страшно волнуюсь. Павел, ты обязательно должен увидеться с Татьяной.

— Ну, хорошо. — Павел поднялся. — Я сделаю это, хотя, наверное, и я получу от ворот поворот. Плохо ты, Даша, знаешь мою жену.

Он немедленно отправился в комнату супруги.

Дверь оказалась незапертой. Павел хотел войти, но застыл на пороге. Его глазам предстала странная картина: Татьяна стояла на коленях и лихорадочно заталкивала в дорожную сумку книги, бумаги, фотографии. Хотя сумка уже была переполнена, Татьяна хотела втиснуть в нее еще что-то из вороха вещей на полу. Молния на сумке не закрывалась. Татьяна что-то выбрасывала, хватала другие вещи и снова заталкивала их в сумку, либо бросала все и, пряча лицо в ладонях, горько плакала. Насмешливый голос Павла заставил ее в ужасе остановиться.