Пробный брак: Отличная возможность узнать друг друга получше - Звездина Ольга - Страница 19

— А почему бы и нет? — вяло усмехнулась Татьяна. — Они, может быть, лучше, чем здешние люди.

— Вот как? — улыбнулся врач. — Если мы уже проявляем агрессивность, нам стало лучше. Попытаемся теперь заснуть. А когда я снова навещу вас, прошу продемонстрировать мне веселое лицо.

Врач поднялся и дал знак Павлу и ею матери следовать за ним. В соседней комнате он сказал:

— Оснований для беспокойства нет. Пожалуй, лихорадка стала только следствием перенесенного волнения. После укола она будет долго спать. Когда она проснется, это неприятное происшествие забудется. Если же ее состояние вопреки ожиданиям не улучшится, немедленно позвоните мне.

Врач попрощался, а мать и сын вернулись к Татьяне, у постели которой сидела Надежда Прохладина. Она не заметила вошедших, которые сели в стороне. Через некоторое время Татьяна устало заметила:

— Как хорошо, что ты со мной, тетя Надя. Теперь мне не надо бояться.

— Тебе и раньше не надо было никого бояться. А кого ты боишься?

— Ирину Пескову. Но ты же не знаешь…

— Знаю, дитя мое. Не будем говорить об этом. Постарайся лучше заснуть. Павел защитит тебя в будущем, поверь мне.

— Да разве он… — Татьяна устало отмахнулась. — Может, он был бы рад избавиться от меня таким образом…

— Танечка, я прошу тебя! — испуганно прервала ее Надежда. — Откуда такие черные мысли! Как только ты можешь так думать?

— Он тяготится мной.

— Я ничего такого не заметила, доченька моя. А теперь спи и не мучайся и из-за собственных выдумок.

— Тетя Надя, ты ведь меня любишь?

— Очень.

— Тогда докажи это и возьми меня в Черный Верх. Только на время, пока этот брак не закончится. Тогда я уйду. Пожалуйста, тетя Надя, не говори «нет»!

Надежда не смогла выдержать умоляющего взгляда Татьяны и отвернулась. Татьяна неправильно истолковала это движение:

— Ты не хочешь?

— Я не могу, Танечка, — с трудом вымолвила Надежда. — Павел не допустит этого.

— Конечно, не допустит, — с горечью вымолвила Татьяна. — Ведь тогда он не сможет больше унижать меня. Ту, которую ему навязали. Но и у меня есть своя гордость.

— Таня, я в ужасе…

— Охотно верю. Но оставим это, я знаю, что мне делать…

— Ничегошеньки ты не знаешь, и я хочу тебе сказать…

— Спасибо. Я устала и хочу спать.

Татьяна повернулась на бок, и вскоре равномерное дыхание показало, что она спит глубоким сном. Надежда Прохладина со вздохом встала. Теперь она заметила мать и сына, которые тихо подошли к ней.

— Вы здесь? — спросила Надежда шепотом. — Тогда вы знаете, что Татьяна думает о вас. Я полагаю, мы спокойно можем оставить ее одну. Татьяна скоро не проснется.

Выйдя из комнаты, они встретили Максима.

— Как дела у Тани? — робко спросил он.

— Спит, — ответила его мать. — Бедняжка! Как многое ее мучит.

С озабоченным видом Надежда опустилась в кресло. Другие последовали ее примеру. Надежда посмотрела на Павла очень недружелюбно.

— Тетя Надя, что ты так смотришь на меня?

— Ты это заслужил, сын мой. Потому что у тебя, кажется, рыльце в пушку.

— Ну, хорошо. Буду страдать молча.

— Неужели на свете нет ничего, что ты можешь воспринять серьезно? Твоя жена чуть было…

— Не надо, Надя, — торопливо прервала ее Тамара. — Я расскажу тебе обо всем. Тогда ты наверняка не будешь обвинять одного только Павла.

Когда она закончила, Надежда недоуменно покачала головой.

— Подумать только! Как можно было опуститься до нелепости, которая пришла в голову Бархатову? Вынудить детей вступить в брак! До этого еще додуматься надо! Хоть я и предполагала нечто в этом роде, но подробности, если честно, меня убили. Неудивительно, что Татьяна считает себя здесь чужой. В конце концов, в году триста шестьдесят пять дней — это же целая вечность. Ты, Павел, как мужчина, этого не поймешь. Во-первых, струны твоей души не такие тонкие. А во-вторых, ты здесь дома. Но для Татьяны унизительно сознавать, что ее здесь только терпят.

— Я не думаю, что мама или я давали ей повод так думать. Если здесь Татьяна считает себя лишней, это только ее мнение.

— Конечно, Паша. И все же? Вы поженились четыре месяца назад. Впереди у вас еще восемь. Я действительно не знаю, что из всего этого получится.

— Все будет как было, тетя Надя. Татьяна отнюдь не томится в неволе. Напротив, у нее столько свободы, сколько редко бывает у женщины. То, что ей пришло в голову, — всего лишь выдумки.

— Я об этом уже говорила с ней раньше. А что будет, если я возьму ее к себе в Черный Верх?

— Не получится, тетя Надя. Это противоречит завещанию отца. А я должен его выполнить.

— Бедняга! Ну хорошо, ты все выдержишь. Но для Тани это будут черные времена. Теперь ей кажется, что ей угрожают.

— Да что ты говоришь! Пуганая ворона куста боится. Если бы я точно знал, что Ирина действительно оказалась способной на такое…

Тут в комнату влетела Дарья. Она подбежала к Надежде Прохладиной и, рыдая, положила голову ей на колени.

Собравшиеся с испугом посмотрели друг на друга. Надежда обняла дрожащее тело девушки.

— Ну, успокойся, деточка. Что у тебя случилось?

— Ирина… Как можно быть такой испорченной! — всхлипывая, выдавила Дарья. — Если бы Таня… Это безумие!

— Вот и ответ на мой вопрос, — обратилась Надежда к Темляковым. Затем она сказала Дарье:

— Дашенька, Тане уже хорошо. Она теперь спит, а когда проснется, все ужасное будет позади. Именно тебе и надо было оказаться там, когда бедняжка упала в воду. Она чуть не заплатила жизнью за свое желание пройти по прогнившим доскам. Твоя сестра была вне себя, Даша…

Дарья встрепенулась:

— Я лучше знаю…

— Ничего ты не знаешь, деточка. Как и сама Татьяна. А теперь голову выше, высушим слезы! Так. Теперь пусть нервы отдохнут. Слава богу, Таня жива. Все остальное не так уж и важно.

Дарья медленно поднялась и села на ручку кресла. Она прильнула к Надежде, которая заботливо провела пальцами по ее заплаканным глазам. Надежда специально заговорила бодрым тоном, чтобы отвлечь девушку от грустных мыслей.

— А ты, похоже, снова удрала от папы?

— Да. Быть там я хочу с каждым днем все меньше, сорвалось с девичьих губ. Я, конечно, привыкла, что отец обожает Иру. Но сегодня… После того, что случилось… Это зашло слишком далеко. Я больше не хочу их видеть и слышать. И поэтому я здесь. Ты ведь считаешь это правильным, тетя Тамара?

— Само собой разумеется, дитя мое. Я только боюсь, что отец вернет тебя. Ты же знаешь, он не любит, когда ты здесь.

— С вами — другое дело, но не с Таней, Ира все время настраивает отца против меня, не хочет, чтобы я тут бывала…

Зазвонил телефон, и Павел взял трубку.

— Да, Даша здесь, — ответил он.

И вот уже Надежда Прохладина взяла у Павла трубку и безмятежно заговорила:

— Потише, потише, мой дорогой. Или вы хотите порвать мне барабанные перепонки? Именно так, у телефона Надежда Прохладина. К сожалению, Дарья сейчас не может приехать домой, потому что у нее нервный срыв, — дружелюбным тоном солгала она. — По совету врача ей надо обязательно соблюдать покой. Две больные дочери — это уж чересчур. Не правда ли? Поэтому я хочу пожертвовать собой и взять у вас одну из девочек. Я поставлю бедняжку на ноги в Черном Верхе. Согласны?

Через минуту она со смехом положила трубку.

— Должна сказать тебе. Даша, что твой отец способен довольно-таки громко говорить. Ну и как я с ним справилась? Я его перехитрила, не так ли? Остается только спросить, согласна ли ты с тем, что я ему сказала?

— От всего сердца!

— Тогда все в порядке. Если я заберу тебя в Черный Верх, мы уладим и остальное. В конце концов, мне нужна помощница, не правда ли? — Надежда добродушно подмигнула собравшимся. — И, конечно, я буду брать ее с собой в гости. Значит, мы сделаем все для девушки, которая, надеюсь, перестанет демонстрировать нам печальное лицо.

— Мы Дарью вряд ли интересуем, — заметила Тамара. — За последнее время она это показала достаточно ясно. Хотя я и не знаю, чем мы провинились…