Терновая ведьма. Изольда - Спащенко Евгения - Страница 69

Посреди верхней площадки диковинной раковиной белел установленный на постамент рог. Не теряя драгоценного времени, Таальвен прыгнул к нему и что есть силы взвыл, приблизив морду к узкому отверстию. Он боялся, что не сработает, но над лесом прокатился оглушительный рев, а стены крепости содрогнулись.

Глядя, как солнце неумолимо встает над рощей, Лютинг уперся лапами в постамент и дунул в зачарованную ракушку снова. На этот раз вихрем смело даже снег на зубцах башни. Камни у основания натужно загудели. Мир накрыло ураганом такой силы, что пришлось припасть брюхом к ходуном ходившему полу. В морозном воздухе кружились острые льдинки и сухие иголки, сорванные с деревьев.

Вихрь стих так же внезапно, как поднялся. Снежинки улеглись, снова устелив парапет кружевным покрывалом.

«Неужели ничего не вышло?» — успело пронестись в голове у Таальвена.

И тут он услышал возмущенное:

— Забавляться надумал?

Северный ветер завис в аршине над полом, сцепив тонкие пальцы в замок. Ни единая его черта не изменилась с их последней встречи: прежний надменный вид, босые ступни и глаза, сияющие льдом.

— Изольда в беде! — не дав себе передохнуть, выпалил Лютинг. — Если ты не поможешь, она погибнет.

Насмешка, недовольство и сотня колких словечек застыла на бледных губах Хёльмвинда. Было ясно: волк не шутит, иначе он ни за что не явился бы сюда, не стал просить о помощи.

С трепетом Таальвен наблюдал, как заносчивую маску на лице беловолосого сменяет непритворная тревога за девушку. Значит, он не ошибся и ветер связан с ней едва ли не так же крепко, как он сам. Но сейчас это только на руку. Важно, чтобы своевольный вертопрах вытащил узницу из темницы.

— Волчья пасть… — кашляя, прохрипел принц. — Деревня в кругу из белых камней… Зачарованная…

С трудом сдерживаясь, чтобы не рухнуть на землю, он обрывочно поведал о ловушке, в которую угодила Изольда. Каждое слово камнем давило на грудь.

— Когда ее собираются сжечь? — тряхнул за загривок впадающего в беспамятство волка Хёльм.

— Сегодня, сейчас… — опуская голову на подкосившиеся лапы, ответил Таальвен.

И понял, глядя в холодные нечеловеческие глаза, что Северный ветер не вернет Изольду назад. Он унесет ее за много верст — в страну, до которой Лютингу не добраться. Проклятие терновой ведьмы вскоре обретет полную силу. А он останется волком до самой смерти.

«Что ж, не самый худший вариант, — подумал принц Мак Тир, провожая ураган вдалеке затухающим взглядом. — Главное, принцесса будет жить и никто не причинит ей вреда».

Таальвена все не было. Постепенно тени налились чернотой — значит, солнце вот-вот взойдет на небосвод.

Изольда понимала, что звать на помощь глупо, но все равно повторяла вполголоса:

— Таальвен Валишер… Волк…

Она так и не сомкнула глаз, с тех пор как он покинул ее. И с каждым часом чувствовала себя хуже. Как на беду, под утро вспомнились дом и старая Брума, листающая древние фолианты перед сном. Сколько раз бабушка сидела у камина, а принцесса напевала, устроившись на мягком пуфе у ее ног.

А потом в комнату входил Стефан, улыбался, гладил сестру по мягким волосам, присаживался рядом и говорил о том, какое счастливое будущее ее ждет… Знал ли он о Волчьей пасти и сумасшедшем шамане, завернутом в мех?

— Может, это лишь дурной сон? — Девушка потерла колючки на запястий.

Узор не сходил, жирной полосой чернея на коже.

— Я сплю и вижу кошмар… — Так она и просидела, таращась сквозь каменную стену, окостеневшая.

В чувство узницу привел противный скрежет отодвигаемой решетки.

— Пришел твой час, терновая ведьма, — запел возвышенно жрец.

В подземелье упала свернутая веревочная лесенка. Принцесса знала, что ее ждет. В кошмаре она видела события минувших дней, которые точь-в-точь повторит сегодняшнее утро.

Словно зачарованная, пленница поднялась по стенке и ухватилась негнущимися пальцами за веревку. Ноги слушались плохо, но кое-как Изольда выбралась на свет, оттолкнув руку лысого старика, любезно протянутую, чтобы облегчить ее задачу.

— Не смей прикасаться ко мне, — зашипела она, когда корявые пальцы потянулись к худенькому плечу.

— Я оставлю тебя, если пойдешь к кострищу по доброй воле. — Шаман обнажил гнилые резцы.

Принцесса молча кивнула, не удостоив его взглядом. Легко ступая по мягкой траве, она направилась вслед за своим тюремщиком на храмовую площадь. Здесь уже собрались все участники обряда. Их удивило, что девушку не пришлось силой тащить на костер. Но это не смягчило черствых сердец.

— К столбу, — скомандовал старый жрец.

Изольда осторожно взобралась на деревянный помост, стараясь не поранить руки об острые сучья.

Когда шаман связывал ей запястья за спиной, он заметил полоску черной запекшейся крови на пальце и причмокнул довольно. От этого звука принцессу передернуло.

Затянув веревки потуже, ее мучитель сошел с кострища и отправился проверять, все ли готово к кровавому ритуалу.

Девушка отрешенно смотрела, как он пробует пальцем черный клинок и кивает удовлетворенно, убедившись в его остроте. Так же безразлично она наблюдала за горящим поленом, которое извлекли из храмового пламени и принесли на площадь, чтобы вскоре поджечь деревянный помост.

Самым чудовищным ей виделась вовсе не собственная смерть от кинжала и даже не грядущая боль. Силы из девушки выпила пустота, образовавшаяся в душе, где раньше царствовало терновое проклятье. Словно часть ее похитили и теперь принцессе не дано ощутить в полную силу даже страх.

Но когда Изольда увидела тонкий клинок, зловеще сверкнувший прямо у лица, дурнота вновь накатила, в ушах зашумело. Да так сильно, что от свиста она оглохла.

Кажется, этот звук услышала не одна пленница. Старики ошалело бросали посохи и пригибались к земле.

Вслед за гудением поднялся жуткий ветер. Холодные порывы швыряли в толпу снег и колючие кристаллики льда. Трава на площади покрылась изморозью. Головешка в руке одного из хуторян погасла, а вслед за ней потухло и пламя в священном чертоге.

— Проклятие, это проклятие! — захрипела старуха с амулетами, которая беседовала с пленницей накануне.

— Молчи, безмозглая! — вопил свирепо жрец, воздев узловатые ладони к небу. — Терновая ведьма не имеет силы в кругу из белых камней!

— Она, может быть, и нет, — раздался в вышине насмешливый ледяной голос. — Зато я имею!

Тут же неистовый ураган обрушился на головы в остроухих капюшонах. Соломенные крыши разметало по округе пригоршнями щепок, каменные дома трещали и рассыпались, словно бумажные.

— Убейте ее, пока не поздно! — сорвался на крик шаман.

Но момент был упущен. Вокруг кострища ветряным водоворотом вертелся холодный вихрь, сквозь который было не пробраться ни одному живому существу.

Пока испуганные хуторяне разбегались кто куда, Хёльмвинд опустился на помост. Бережно придерживая бесчувственную девушку, он развязал узлы на ее руках и ногах, распутал веревку на шее, от которой на коже появилась отвратительная синяя полоска.

А затем, подхватив на руки невесомую ношу, Северный ветер взмыл в небеса. В отличие от Таальвена, он не собирался уничтожать жителей Волчьей пасти. Ему не было до них дела. Важно лишь, что Изольда отправляется с ним.

Хёльм крепче прижал обмякшую фигурку, стараясь нести ее аккуратнее. Тянущее неизвестное чувство обжигало изнутри. Лишь увидев у столба тело принцессы, ветер осознал, как неотвратимо оно преследовало его.

Нет, он не думал о проклятом народе, оставшемся внизу. О людях не следовало волноваться. На рассвете следующего дня, когда буря стихла, на месте долины не осталось ничего, кроме кучки потрескавшихся камней, поваленных заборов и праха, который жадные вихри разнесли по низким взгорьям.

Ни капли крови не досталось волчьим детям, а ведь тела их были стары, вот-вот готовы рассыпаться в пыль. Именно такую смерть предрекла однажды кровопийцам погибшая от их рук терновая ведьма. И отголоски ее колдовства проросли сквозь время.