Кризис современной цивилизации (СИ) - Козлов Валерий - Страница 26

На мир-системном уровне также, как уже говорилось, именно глобальное неравенство является причиной растущей нестабильности. И никакая сильная рука США и мировых финансовых центров не спасает. Как отмечают М. Хардт и А. Негри, говоря о Всемирной торговой организации: "ВТО - это фактически форум всемирной аристократии, в котором мы находим отчетливые выражения всех антагонизмов и противоречий между национальными государствами, включая столкновение интересов, неравенство силы и тенденцию к размежеванию по линии Север-Юг" [129, с. 212]. В МВФ, где действует система "один доллар - один голос", неравенство, по их мнению, еще более очевидно, у стран "большой семерки" там 46% голосов [129, с. 213]. Но много ли найдется стран периферии, где население в результате "помощи" МВФ стало жить лучше?

Надо сразу сказать, что в условиях нестабильности, близких к бифуркации, современная капиталистическая миросистема оказывается не впервые. На наш взгляд, в ХХ веке можно было выделить три таких периода: с 1914 по 1920 год, с 1929 по 1945 год, с 1991 по1998 год. Думается, интересно было бы проследить, как современные данным событиям философы описывали причины и перспективы мир-системного кризиса своего времени. Мы решили выбрать для подобного обзора трех авторов, чье влияние на развитие мировой антикапиталистической мысли было особенно велико. Это В. И. Ленин, Г. Маркузе и И. Валлерстайн. Первые два были убежденными марксистами, последний стремился занять среднюю позицию между марксизмом и постмодернизмом.

Среди трудов В. И. Ленина особое место занимает "Империализм, как высшая стадия капитализма". Работа писалась в 1916 году, в самый разгар Первой Мировой войны, а кажется, что она написана сегодня: "Отношения господства и связанного с ним насилия - вот что типично для "новейшей фазы в развитии капитализма", вот что с неизбежностью должно было проистечь и проистекло из образования всесильных экономических монополий" [76, с. 323]. Именно насилие, согласно В. И. Ленину, всегда лежало в основе раздела мира между крупнейшими капиталистическими державами, и корни этого насилия - не в особой злобности капиталистов, а в стремлении к максимизации прибыли в условиях резкого обострения конкуренции за сферы приложения капитала, рынки сбыта и источники сырья [76, с. 372].

Г. Маркузе писал свою работу "Разум и революция" в 1941 году, в разгар Второй Мировой войны. На большей части территории Европы господствовали нацизм, фашизм и близкие к ним режимы. Последние остатки либеральных свобод исчезали: "Когда, наконец, фашизм разрушил структуру культуры, основанной на либеральных началах, он, по сути дела, уничтожил последнюю область, в которой индивид мог утверждать свое право по отношению к обществу и государству" [87, с. 516]. Фашизм для Маркузе - конечная стадия развития капиталистической олигархии и отчуждения человека от своей сущности: "Ради конкретной выгоды промышленной и политической бюрократии прославляется тотальное принесение в жертву индивида, которое ныне совершается" [87, с. 521].

Однако, как отмечает Г. Маркузе, со времен Гегеля философский разум "...отрицает гегемонию любой существующей формы существования, выявляя антагонизмы, преобразующие ее в другие формы" [87, с. 39]. Сам Герберт Маркузе тем временем мечтал о коммунизме, как о новой форме утверждения человека: "...коммунизм как "положительное упразднение частной собственности" по самой своей природе является новой формой индивидуализма и предстает не только как новая, особая экономическая система, но и как особая система жизни" [87, с. 368]. Основой этой системы жизни выступает позитивное снятие капиталистического отчуждения труда, открывающее путь к подлинной свободе для всех: "Человечество становится свободным только тогда, когда материальное воспроизводство жизни связано с проявлением способностей свободных индивидов, которым оно приносит счастье" [87, с. 375].

Мечте Г. Маркузе о победе коммунизма не сужено было сбыться. После войны мировая капиталистическая экономика вышла из пике за счет новой технологической революции, неокейнсианства и навязывания индивиду выгодных правящей элите потребностей и идеологических установок. "Технологический прогресс множил как потребности, так и способы их удовлетворения, но в то же время приводил к тому, что и те, и другие приобретали репрессивный характер: они сами поддерживали ситуацию господства и подчинения" [87, с. 531], - писал Г. Маркузе в 1954 г. Однако идея коммунизма не исчезла: "Тотальная мобилизация общества против окончательного освобождения индивида, которая составляет историческое содержание нынешнего периода, показывает, сколь реальна возможность такого освобождения" [87, с. 534].

И. Валлерстайн в работе "После либерализма" среди основных современных проблем капиталистического мира-экономики выделяет истощение мирового фонда доступного дешевого труда, в первую очередь за счет сокращения сельского населения, сжатие среднего класса, экономический кризис, исчерпание ресурсов, усиливающийся демографический разрыв между Севером и Югом [21, с. 137-138]. Все это, по его мнению, говорит о глубоком кризисе капиталистической миросистемы: "После завершения периода бифуркации, скажем, в 2050 или в 2075 г., мы сможем с уверенностью говорить только о нескольких вещах. Мы не будем больше жить в условиях капиталистической мироэкономики. Вместо этого мы будем развиваться в рамках нового порядка или порядков, некой новой исторической системы или систем. И потому, возможно, снова воцарятся относительный мир, стабильность и законность. Но, будут ли этот мир, стабильность и законность лучше тех, которые мы знали раньше, или они будут хуже? Мы этого не знаем, но это зависит от нас" [21, с. 49]. Здесь можно только согласиться. Исторический опыт учит, что в условиях кризиса и распада капиталистической (и любой другой) миросистемы могут возникать одновременно самые различные варианты. В данном случае, как прокоммунистические, так и профашистские (т. е. национал-олигархические).

Задачи современного левого движения И. Валлерстайн определяет следующим образом: повсеместно добиваться того, чтобы большая часть прибавочной стоимости удерживалась рабочим классом; добиваться большей демократии, большего народного участия и большей открытости в принятии решений; определиться в отношении универсализма и партикуляризма, сформировать новый универсализм, базирующийся на фундаменте бессчетных групп; утилизировать государственную власть для своих нужд, не инвестируя в нее и не усиливая ее [21, с. 202-203]. По мнению И. Валлерстайна, получение государственной власти для левых сил - это скорее оборонительная тактика, чем наступательная [21, с. 230]. Борясь за права различных групп, считает он, необходимо помнить, что система прав, значимая для одной группы, не важнее другой системы прав, значимой для другой группы [21, с. 231]. Здесь, однако, с И. Валлерстайном трудно согласиться. Конечно, мы должны стараться объединить в общих действиях все группы, недовольные современным неолиберальным или национал-олигархическим капитализмом, кроме профашистских, объединить рабочих, интеллигенцию, мигрантов, безработных, женщин и т. д. Но следует помнить, что именно политические и экономические проблемы пока что остаются главными в современном мире.

Типичным примером политики раскола потенциального антикапиталистического фронта могли бы стать выступления некоторых современных представительниц движения за гендерное равноправие. Надо сказать, что уже в XIX веке в рамках марксизма был поставлен вопрос о гендерном неравенстве и его связи с социально-экономическими отношениями. Правда, в данном случае возникновение гендерной ассиметрии связывалось не с капитализмом, а с более ранней эпохой формирования частной собственности и классовых противоречий. Так, например, Ф. Энгельс, ссылаясь на К. Маркса, работе "Происхождение семьи, частной собственности и государства" писал: "...первая появляющаяся в истории противоположность классов совпадает с развитием антагонизма между мужем и женой при единобрачии, и первое классовое угнетение совпадает с порабощением женского пола мужским" [138, с. 562]. Но некоторые современные феминистки таких вещей не замечают.