Звоночек 4 (СИ) - Маришин Михаил Егорович - Страница 80

Ждать решения неизвестного польского майора, командовавшего участком обороны, нам пришлось не более получаса. Конный гонец явился к нам без четверти семь вечера, мои бойцы едва успели опустошить котелки, устроив на привале скромный солдатский ужин из личных запасов. Пограничник переговорил с Давидовичем и… остался с нами. Пришлось лжекомбату отвлечь его, поручив заботам своих посыльных, которые принялись кормить его салом с хлебом и предлагать под это дело горилки.

— Майор даг нам пров¬дника, наказуг йти на Годуны, переправитися через м¬ст ¬ зм¬нити на позиц¬ях його четверту роту. Каже, у нього велик¬ втрати в¬д л¬так¬в. Протриматися треба добу, поки не п¬д¬йде п¬хотна див¬з¬я з Гродно.

— «Добу» это сколько? — не понял я.

— День, н¬ч, — уточнил Давидович.

— Сутки? Ну да, до Гродно как раз дневной переход, а если у майора связи нет и он за подмогой только сейчас гонца послал… На сутки нам уступают участок фронта, замечательно! К гонцу кого-то постоянно приставь, чтоб завалил в случае чего. По совести говоря, на Годуны и мост мы и так выйдем, а командир роты наверняка предупрежден. Знаешь что, а давай-ка мы этого молодца прямо сейчас крепко поспрашиваем, только чтоб не орал. Какие силы на участке, заминированы ли мосты, где пушки стоят? Давай, действуй!

— Н¬, не можна, почнуть шукати, — резонно возразило мое «польское отражение». — Як ми пояснимо, що в¬н наказ передав, а нас не проводив? Я його так, по-доброму позапитую.

— Ну, ладно, позапитуй пока идем, — усмехнулся я в повязку. — Подъем! Хорош время зря терять!

Через час с небольшим, в начале девятого, мы без помех и лишних вопросов переправились на другой берег. Поручик, командир роты пограничников уступил нам свой участок фронта, но предупредил, что будет стоять у нас в тылу и если батальон побежит… А завтра, как бы между прочим, но со скрытой угрозой сказал он, сюда прибудет взвод жандармерии, которая у поляков что-то вроде контрразведки и военной полиции в одном лице, проверит нас и решит, годимся ли мы в польскую армию или нет. А я то уж губы раскатал, что к утру мы смоемся, а вместо «польского батальона» на правом берегу будут две роты десанта из дивизиона бронепоездов! К тому же, рота КОПовцев ушла, а вот взвод полевых 75-миллиметровых французских пушек 1895 года, выставленных на прямую наводку для огня вдоль моста, остался. Всего у противника здесь дивизион в две батареи по четыре орудия, но остальные держат под прицелом железную дорогу и мост в Салатье. Наш участок обороны начинается в двухстах пятидесяти метрах от железки и тянется вдоль болота на север на добрых полтора километра. На правом фланге у нас сосед, батальон КОП, усиленный взводом кавалерии, который мы уже видели, пушками, о которых знаем, саперной командой, о которой догадывались, да ротой добровольцев-осадников, представления о ней мы никакого не имеем. А левый наш фланг открыт, поскольку дальше там бездорожные леса, за ним мы должны только наблюдать, выслав дозоры. У КОПовцев такая же петрушка, но их позиции тянутся на два с половиной километра вдоль болота, а потом и озера, перехватывая ЖД и мост в шестистах метрах южнее. Дальше вдоль берега у них тоже только дозоры. Там лес по обоим берегам до самого Глушнева, которое лежит в пяти с половиной километрах южнее. Именно туда направил свои стопы Судоплатов, но на глушь деревни с говорящим названием понадеялся зря. Там переправу тоже сторожит рота КОП из второго батальона бригады «Гродно», снятой с литовской границы и брошенной на восток. Вообще, КОПовцы держат фронт от самых Друскеник, куда отошли с литовской границы оказавшиеся западнее удара КМГ Потапова части бригады «Вильно», до Озер, а дальше уж стоит армия. Все это я почерпнул и из собственных наблюдений, и из сведений, что выболтал сопровождавший нас посыльный. Прав был Давидович, когда воспротивился «потрошению». Вряд ли бы мы узнали от него больше, а риск погореть вырос бы неимоверно.

Осматривая польские позиции, я злорадно отметил, что авиация наша отработала на пять с плюсом. Подвела поляков пограничная привычка. Не оборону они здесь устроили, а засаду. Сыграл с ними злую шутку и ледник, в стародавние времена пропахавший эту озерную долину и отложивший по обоим берегам насыпи высотой, местами, до семи-девяти метров. Эти валы отлично защищали от настильного огня с фронта. Когда же сверху посыпались бомбы, укрытий у КОПовцев не оказалось. В итоге отвел поручик с собой в тыл едва полсотни человек. Полная же рота насчитывает вдвое больше. Теперь уж мы в мешанине воронок и поломанных сосен оборудовали как следует свои позиции. Как следует — это в расчете на круговую оборону. У нас, якобы, опыт, не придерешься. Причем из девяти моих взводов в первой линии только три, одна рота, третья, в резерве, сторожит «контролеров» в тылу. Да и вторую с левого фланга, того, что дальше от поляков, я уже наметил послать в обход и устроить «доброму поручику», если все пойдет плохо, молот и наковальню.

Пока же дела идут хорошо. Связавшись по радио с майором Михеевым, я отменил первоначальный план и скоординировал совместные действия. Теперь бронедивизион должен был атаковать взвод конников в лесу севернее станции Лихачи, продвинув туда легкий бронепоезд и выслав роту пехоты с танками. Этим мы отрезали кавалерии иной путь отхода, кроме как через мост у хутора Годуны, то бишь через наши позиции. Ну, а здесь уж мы их на узком мосту встретим от всей нашей горячей души. Начинать следовало перед закатом. Под это дело я приказал командиру первой роты Мишкевичу выделить по отделению на каждый артиллерийский расчет. Чтоб когда начнется бой и этих под шумок зачистить.

Полдесятого на северо-востоке загрохотало. Тяжелый бронепоезд, он же зенитный, имел в своем составе, кроме старых «революционных» бронеплощадок, перевооруженных с башенных трехдюймовок на двухблочные дизель-гатлинги, четыре платформы, на каждой из которых было смонтировано по одной спаренной морской 100-миллиметровой зенитке. Всего восемь дальнобойных скорострельных стволов с досягаемостью по дальности в двадцать километров. Как ни странно, трехминутный артналет не вызвал отступления конников, красные ракеты, означавшие для поляков приближение противника, взвились над лесом только тогда, когда забухали трехдюймовки броневагонов и БА-11, затрещали пулеметы. Через пятнадцать минут тяжелый БеПо из далекого тыла открыл огонь по основным польским позициям, накрыв участок фронта на двести метров по обе стороны от железной дороги. Я не угадал совсем чуть-чуть. Взвод конников появился позже расчетного времени всего на пять минут. Дождавшись, когда он втянется на мост полностью, я дал команду «огонь»! Все двенадцать наших станкачей, не считая прочего, смели кавалерию в болото за считанные секунды, а грохот разрывов совсем рядом надежно скрыл наши проказы. Бойцы первой роты выбежали вперед, чтобы собрать оружие и сбросить вниз оставшиеся на настиле трупы людей и лошадей. Первый этап операции был завершен. На восточном берегу озера поляков не осталось и я мог в темноте установить со своими прямую связь, получить подкрепления и, если надо, отойти. Тут же меня порадовал Мишкевич, доложивший, что артиллеристы упокоены.

Бой на время затих, дивизион бронепоездов в это время занимал деревню Салатье своими десантными ротами, а к нам прибежал посыльный от командира КПОвцев. Давидович, на голубом глазу, отправил его назад с донесением, что на нас вышли русские, пытались атаковать, но были отбиты, а про взвод кавалерии мы ничего не знаем. Наверное, были окружены и погибли. Или, может, еще объявятся. Если к нам выйдут — сразу сообщим! А еще майор приказал выслать ему треть наших станковых пулеметов и десятка три ручных, но Давидович нагло отказал. Ему не впервой, тем более, что вскоре майору будет не до этих мелочей и наказать нас он просто не сможет. Вторая рота уже пошла в обход.

Второй этап операции по прорыву батальона ПКА через фронт противника почти не потребовал, собственно, нашего участия. Десантные роты бронедивизиона с танками и БА вышли на берега озера Веровского и, укрываясь за точно такими же природными валами, как и поляки, завязали с ними огневой бой. Зная, что пушки противника нацелены на дефиле и быстро менять направление стрельбы не могут, советские бронемашины выставляли над гребнем башни, делали два-три выстрела из пушки и скрывались, чтобы вынырнуть уже в другом месте. Не отставали от них и стрелки, всячески провоцируя поляков на ответный огонь. Разница в положении сторон была в том, что у нас была дальнобойная артиллерия и приданная моему батальону минометная батарея, которые могли вести навесной огонь, перекидывая снаряды и мины за преграду. У поляков тоже, как оказалось, был легкий миномет, но всего один. Как только перестрелка разгоралась, следовал короткий артналет и на время все стихало, а потом начиналось снова. На третий раз поляки усвоили урок и перестали отвечать, тогда Михеев попытался в темноте выдвинуть разведгруппы по дамбе к мосту. С западного берега стали стрелять, а в ответ опять полетели 16-килограммовые подарки. Шумели бойцы РККА и на моем участке, стреляя сильно выше. Мы тоже обозначали войну, изредка давая пару очередей в ответ, протягивая, между тем, телефонную связь с восточного на западный берег.