Звоночек 4 (СИ) - Маришин Михаил Егорович - Страница 79

— Станков¬ кулемети теж брати, товаришу бр¬г¬нженер? — оторвав глаза от карты спросил Мишкевич.

— Да, пожалуй, и их на носилках возьмем. На походе пусть будет по станкачу на взвод и один в распоряжении командира роты. В первуй и третьей ротах у командира — два. Поскольку по одному взводу в дозоре. А у дамбы все тяжелые стволы с третьей ротой оставим, пусть они нам огневую завесу создадут. И еще. Если вдруг на марше случится бой, вычислят нас поляки или какие местные партизаны, которые поляков не жалуют, нападут, то одна рота прижимает противника огнем, а остальные обходят с флангов. Например, если прямо нарвемся, то первая рота стреляет, вторая налево в обход, третья — направо. Сзади нападут — третья стреляет, вторая налево, первая направо. Вторая налево от направления боя всегда! С фланга — понятно и так. Голову или хвост нам сбоку прижали — две роты с одного фланга обходят. Порядок ясен?

— Зрозум¬ло, товаришу бр¬г¬нженер, — отозвались пехотинцы нестройным хором.

— Не «зрозумило», а так точно, подофицеры Польской Красной Армии! Все, полчаса на сборы и выступаем!

Эпизод 18

Разошлись мы с чекистами практически одновременно. Они на юг, мы на север. Все время сборов даже не смотрели в сторону друг друга, разделенные как железным занавесом насыпью дороги, на которой стоял эшелон. Ну что ж, у них своя свадьба, у меня своя, вот только, если так можно выразиться, невеста, у нас одна — маршал Рыдз-Смиглы. Время покажет, кто выбрал верный путь, чтобы ее завоевать.

Светлый сосновый лес дурманил запахами разогретой на солнце смолы и хвои, манил стелющимися по земле черничниками, усыпанными иссиня-черными сладкими ягодами, соблазнял торчащими в неимоверных количествах белыми грибами-боровиками. Эх, сюда бы в мирное время, да с корзиной! Но нет, роты идут быстрым шагом и бойцы, разойдясь широко в стороны, в лучшем случае могут быстро наклонившись, ободрать горсть и забросить себе в рот, перемазавшись как дети. Это хорошо, пусть поляки увидят, что мы на подножном корму. Ну, а грибы, набрали б, да куда ж их деть солдату и без того несущему столько?

Дозоры я сразу раздвинул пошире, только чтоб сохранялась зрительная связь, но километры оставались позади, а противника все не было. А ведь кто-то же углядел подход наших бронепоездов! После того, как мы прошли мимо деревни Лихачи и вышли на край леса, за которым лежало пшеничное поле, по которому до следующего укрытия нам надо было преодолеть полкилометра, я объявил второй привал и выслал вперед разведку. Бойцы пошли вперед, пригибаясь среди еще не достигших полного роста колосьев, а взобравшийся на высокую сосну наблюдатель сверху следил за их продвижением. Он же вполголоса и известил нас:

— Знак дають. Поляки. Зустр¬ч. Добро. Два десятка.

Ну что ж, нас засекли, но не опознали как врагов, противник малочислен. Нет причин, чтобы не идти вперед. Но и торопиться не следует. Десять минут, лежа на теплой земле я еще раз проговорил с Давидовичем легенду, про которую талдычил ему всю дорогу, проверил, помнит ли он инструкции, как действовать во всевозможных ситуациях, какие только могли прийти мне в голову.

— Не хвилюйтеся, товаришу бр¬г¬нженер, все як треба зробимо, — хитро прищурившись, сказал мне украинец, как пить дать бывший у себя не последним дядькой на деревне, — не перший раз панам голову морочимо.

— Ну раз так, — встал я на ноги, собираясь скомандовать подъем, но услышал нарастающий в небе гул, — еще подождем. Шестнадцать сорок. Однако, летуны могли б и побыстрее поворачиваться.

Сейчас мы были в четырех километрах от переправы, и бомберы должны были иметь приказ бомбить западный берег, но рисковать я не хотел. И не зря. Эскадрилья ДБ-3, появившись слева из-за крон деревьев, ушла к цели, но ее эскорт, четверка И-163, которые теперь даже на сопровождение летали с бомбами, сделала правый разворот и спикировала парами на какую-то цель у станции Лихачи. Совсем недалеко от края того леса, где разведка встретила поляков. Понятно, когда приказы раздавали, про истребителей забыли. Да и вряд ли стали б эти дисциплинированные парни, привыкшие ходить за хвостами и мало смотреть на наземные ориентиры, рьяно их соблюдать. Береженого бог бережет. Я даже, на всякий случай, дал приказ отойти подальше вглубь и рассредоточиться.

Однако ценит нас верховное командование. Гул моторов и грохот бомб мы слушали больше часа. Наблюдатели насчитали восемь эскадрилий, два полных полка с эскортом истребителей, которые тоже внесли свою лепту. Если первая группа ДБ-3 атаковала с ходу, то другие пролетали над целью, осматриваясь, после чего разворачивались и тысяч с двух разгружались, заходя кто во что горазд, кто вдоль железки, кто вдоль берега озера. Надеюсь, что с такой высоты бомбили аккуратно и рельсы еще целы. А потом пожаловали пикировщики СБ, которые, видно, вообразили, что на полигоне, и, никуда не спеша, принялись отрабатывать бомбометание с пикирования, по одному выпадая вниз из круга. Если каждый бомбер нес стандартную нагрузку, то на этот небольшой участок фронта обрушилось сто тонн металла и взрывчатки, не считая вклада истребителей. У поляков, если они действительно там, должны быть чувствительные потери просто по закону больших чисел. В довершение всего, прилетела «стрекоза» корпусной эскадрильи для оценки результатов удара и я, не выдержав, связался по рации с комдивом железнодорожников и попросил его убрать с неба к чертовой матери всех мух, дав нам, наконец, возможность выйти к цели.

На форсирование поля батальон потратил двадцать минут и там, в лесном острове между станцией и деревней Лихачи, из которого открывался хороший обзор на восток, я увидел поляков. Вблизи, с оружием и не в плену. Бросились в глаза высокие фуражки вместо обычных конфедераток.

— Кто это? — спросил я Давидовича сквозь повязку, имитирующую ранение в лицо из-за которого я, якобы, не могу нормально говорить.

— КОПовци, прикордонна варта, — с какой-то скрытой злобой объяснил лжекомбат и пошел на зов юнца с погонами подпоручика.

Я за ним не последовал, благоразумно оставшись в сторонке шагах в пятнадцати. К моему удивлению очень скоро разговор перешел на повышенные тона.

— Хлопц¬, взяти на приц¬л цих геро¬в! Командувати нами вони захот¬ли! Кулемети ¬м подавай! Ти, пане п¬дпоручик, повоюй з наше, пот¬м собакою лайся. Що з того, що ми укра¬нц¬? Або ми з б¬льшовиками не воюгмо? Або ми не солдати Реч¬ Посполито¬? Загоном командую я, оск¬льки мо¬ побратими так вир¬шили ¬ буду командувати до тих п¬р, поки не ув¬йдемо в частин¬ регулярно¬ польсько¬ ар쬬! Або ти думашь, до тебе п¬д команду п¬ду? Це я тебе можу п¬д свою команду взяти! Погони п¬дпоручика, поки ти в бою не був, н¬чого не варт¬! До сих п¬р п¬дпоручика т¬льки зб¬гали, т¬льки побачивши червоних! ¦ тут командир полку, який нас прийме? Н¬? Ну так ми свогю дорогою п¬демо! — в ответ на резкую команду поляка орал Давидович, перейдя с польского на украинский, и мои бойцы действительно направили стволы на пограничников.

— Jest dowСdca batalionu stra?y granicznej! I od razu wy?l? pos?a?ca z relacj? o waszym buncie i niepos?usze?stwie! Teraz natychmiast zabieraj ludzi z kraw?dzi do lasu i poczekaj na decyzj? majora! — ничуть не испугавшись, выкрикнул подпоручик.

— Слухаю! — с издевкой бросил руку к каске Давидович и тоже по-польски стал давать команды, по которым наши бойцы двинулись дальше в лес, все так же держа под рукой стволы.

— Ар쬬 тут немаг. Т¬льки один батальйон КОП. Телефону ¬ рац¬¬ у командира взводу теж немаг. Зараз в¬н в¬дправить г¬нця. Будемо чекати, що про нас пан майор вир¬шить, чи просто цих собак постр¬лягмо? — догнав меня тихо спросил Давидович.

— Шума много будет, насторожатся. Этот конный взвод здесь для этого как передовой и поставлен, чтоб вовремя предупредить об опасности. Тогда нам на ту сторону трудно будет попасть, могут и из пулеметов приголубить, а то и из пушек.

Уходя на запад, мы прошли мимо коновязей и костра, на котором в котле пограничник готовил варево. Судя по размеру посуды, количеству привязанных коней да свободных, но вытоптанных мест, у подпоручика под началом человек сорок, из которых добрая половина в разъездах. Чтобы не погореть, я раздвинул свои дозоры пошире от привального лагеря, после чего по радио связался с комдивом Михеевым и поделился новой информацией. Обстановка севернее дороги и восточнее озера нам теперь ясна, а южнее железки все равно сплошной лес от самой станции Узбережь.