Рапсодия (ЛП) - Таласса Лаура - Страница 36

Кожа покрывается мурашками, когда я, обогнув кровать, вижу идентичное крыло с другой стороны.

Я зажимаю рот рукой. Такое чувство, будто сердце, сейчас выпрыгнет из груди.

Откуда вообще здесь столько перьев?

Я тянусь за покрывалом, стягиваю его и вижу, что разорвано не одеяло.

Простыня с матрасом изрезана. Прямо там, где я спала. И я прекрасно помню, что этого не было, когда я ложилась спать. В голове не укладывается весь ужас происходящего. Проникновение. Кто-то буквально залез под меня, чтобы разорвать матрас и вытащить все эти перья.

Как я только не проснулась?

Я начала задыхаться от нехватки воздуха. Я отхожу, чуть ли не спотыкаясь о свои ноги.

Слова на автомате слетают с губ.

— Торговец, я хочу…

Дес материализуется прежде, чем я заканчиваю предложение. Сперва он смотрит только на меня. И выглядит таким счастливым… счастливым из-за того, что я его позвала. Но затем он замечает перья. Эти гребаные перья повсюду.

— Какого хрена.

Это даже не вопрос, а угроза тому, кто всё это сделал. Его тон вонзается мне в шею, как тысяча игл.

— Не знаю, — качаю я головой.

Он обходит кровать, изучая узоры. Ему почти удается успокоиться, но очертания его тёмных крыльев всё же видны. Он кладёт руку на матрас, собирая горсть перьев.

— Это сделали, пока ты спала?

— Да, — выдавливаю я, дрожащим от страха голосом.

Я обхватываю себя руками, чувствуя себя осквернённой в собственном же доме, в своем святилище. Дес бросает перья и осторожно вышагивает в другую часть комнаты, чтобы проверить двери. Насколько я понимаю, они заперты. Он проводит рукой по рту, и я чувствую, как его магия возрастает. Пряди моих волос начинают подниматься из-за электрических разрядов в воздухе.

— Ты под моей защитой, — произносит он. — Уже в течение долго времени. Кто бы это не сделал, он это осознавал. — Когда он говорит, пол дрожит под ногами, стекла начинают громыхать, как прошлой ночью. Даже слышно, как одно из них треснуло. — Никто, ни-кто не трогает людей под моей защитой. — Его крылья мерцают и постепенно гаснут одновременно со словами.

Я осознаю, что сейчас немного боюсь Деса. Я чувствую, как его ярость подпитывает магию в комнате. Сейчас один из тех моментов, когда я вынуждена признать, что фейри сильно отличаются от людей. Их ярость намного больше и свирепей, чем человек может себе вообразить. На лице Деса отражается маска жестокости, и я почти уверена, что он близок к тому, чтобы превратиться в нечто ужасное.

— Пожалуйста, не убивай кого-то из-за меня, — говорю я. Такое случалось раньше.

Он зловеще смеется.　

— Никакие бусины в мире не могут заставить меня согласиться на это. — Торговец возвращается ко мне и сжимает в руке моё запястье. На его лице всё ещё отражается ярость, но чем дольше он смотрит на меня, тем больше она тает. — Теперь, ангелочек, — слова стекают с его губ, словно мед, — первая оплата за день: ты возвращаешься со мной домой, и не уйдешь, пока не будут выплачены все долги.

Глава 16

Март, семь лет назад

Дес сидит на моём столе, закинув одну ногу на спинку компьютерного кресла. Прислонившись к окну, он делает наброски. Студенты, снующие из общежития и обратно, должны прекрасно его видеть. Я живу на втором этаже, и окна выходят прямо на университетский городок. Любой, кто сейчас стоит снаружи, может созерцать большую и неповоротливую мужскую спину. Но они не видят. И я прекрасно осведомлена об этом, потому что в противном случае, домоправительница надрала бы мне зад в считанные секунды. Часы посещения давно закончились. И это значит, что Торговец снова скрывает своё здесь присутствие.

— Что не так? — спрашивает Дес, не глядя на меня. Он продолжает рисовать, используя блокнот и уголь, что я недавно купила для него. Всё было бы не так странно, держи он их в руках. Но, вместо этого, блокнот с углем парят в воздухе почти в метре от Деса, и рисунок воплощается на бумаге без какого-либо прикосновения. Торговец же сложил руки на груди.

— Ничего, — говорю я.

— Лгунья.

Я выдыхаю, глядя на рисунок с кровати.　

— Ты стыдишься встреч со мной? — спрашиваю я.

— Что?

Уголь перестает двигаться.

По моим щекам разливается румянец. Так унизительно.　

— Тебе стыдно видеться со мной? — повторяю я.

Торговец поворачивается ко мне, хмурясь.

— Почему ты спрашиваешь меня о таком?

Я чувствую, как желудок наливается свинцом. Дес и не отрицает этого.

— Бог ты мой, так и есть.

Он исчезает со стола и возникает прямо передо мной. Мгновением позже, блокнот с углем падают на пол.

— Ангелочек, — говорит он, взяв меня за руку. — Я понятия не имею, откуда у тебя такие безумные-пребезумные мысли. Почему, чёрт, я должен стыдиться наших встреч?

И в мгновение ока, беспокойство рассеивается. Думаю, я немного ненавижу себя за то, что позволяю Десу контролировать эмоции.

— Ты всегда магически скрываешь себя рядом со мной, — уточняю я.

Он сжимает мою руку, и его прикосновение пробирает до самых пальчиков ног.

— Калли, у тебя абсурдное представление о том, что я — хороший человек, в то время как я нахожусь в списке разыскиваемых лиц Политией. Сейчас меня ищут несколько охотников за головами. И не только они; у меня есть клиенты и враги, которые с радостью используют тебя, чтобы добраться до меня. Маскировка — это как вторая сущность, особенно рядом с тобой.

Здравая мысль.

Он не отпустил мою руку, и не отошёл от кровати. Похоже, мы находимся на краю чего-то, и чем дольше он смотрит на меня, тем больше я склоняюсь над краем. Я делаю вдох, когда серебристые глаза Деса темнеют. Уже прежде, я видела это источающее жар выражение у некоторых мужчин. Но ни один из них не был Десом.

У меня учащается пульс. Я перевешиваюсь за край, проваливаясь в эти глаза и выражение лица. Если бы в Десе мне нравилось лишь лицо, было бы легче отрицать чувства. Но дело в том, что Торговец спас мне жизнь несколько месяцев назад, и с тех пор продолжает спасать каждый день. Мне нравится, что он, как и я, ненормален, что нечестив и грешен, за что и не оправдывается. Мне нравится, что ему всё равно, что я тоже слегка нечестива и грешна. Мне нравится, что он учит играть меня в покер, а я тем временем заставляю смотреть его Гарри Поттера… и читать книжки (до меня он их даже не касался, неуч). Мне нравится, что я могу путешествовать по миру с ним каждый раз, когда он решается взять меня на одну из сделок, от чего комната становится похожа на музей безделушек. Нравится, как он пьёт эспрессо из крошечных чашечек, и что я могу поделиться с ним секретами, даже если он не делится своими. Он — лучик света, затмевающий одиночество.

Да ладно… Он — самый яркий лучик в моей жизни.

И я очень рада быть его другом, но сегодня вечером, когда он так смотрит меня, я хочу большего.

— Останься на ночь, — шепчу я.

Дес приоткрывает рот, и клянусь — клянусь — я вижу, как его губы изгибаются в «да».

Затем Дес моргает несколько раз, и… момент рассеивается.

Высвобождая мою руку, он прочищает горло.

— Ангелочек, это не целесообразно.

— Я взрослая.

Торговец отстраняется от меня как физически, так и эмоционально; я знаю, что не должна гнаться за ним, когда он такой, но всё равно хочу. В течение нескольких секунд Дес был моим. И я полностью уверена, что не бредила.

— Тебе шестнадцать, — произносит он.

— Именно. Палата коммонеров считает меня взрослой, не понимаю, почему ты нет.

— Ты носишь трусики с днями недели, — говорит Дес. — Это значит, что ты слишком юна, чтобы я… остался.

— Откуда ты знаешь, что я ношу такие трусики? — я подозрительно спрашиваю.

— Мне нужно идти. — Он потирает виски и встаёт передо мной во весь свой впечатляющий рост.

Я пытаюсь встать следом.

— Пожалуйста, не уходи.

Это уже звучит как заезженная пластинка. Я слишком на него давлю, и он сбегает. Самое пугающее то, что чем больше он увеличивает между нами расстояние, тем отчаянней я стремлюсь сблизиться, и чем больше пытаюсь, тем дальше отталкиваю его. Я теряю лучшего друга, и мы оба знаем это.