Кто поверит эху? - Часть 4 (СИ) - Дильдина Светлана - Страница 55

- У меня... к тебе новое дело. Я должен покинуть войско, а ты останешься и будешь защищать Мэнго.

Красавица расхохоталась беззвучно.

- Что ты задумал?

- Не считай меня дураком, - почти кротко попросил Энори, - Понятно, что ты сделаешь, стоит лишь отпустить цепь. Я не могу взять с собой гребень, иначе он и тебя прихватит. Но я могу... - он выхватил нож и ловко отрезал прядь волос женщины.

- Ах ты дрянь, - прошипела она, подхватывая выскользнувшую заколку, - Что делаешь?? Волосы у меня не растут!

- А красивой быть нужно даже сейчас... - кивнул он, наматывая локон на палец. - Ты можешь разорвать глотку Мэнго и сбежать, но теперь я тебя найду. И стоячая вода не поможет.

- Чего тебе надо еще?

- Для начала костер, - кивнул на гаснущие угли, - Хворост я собрал. Несправедливо, тебе не важен огонь, а я его люблю, но не могу прикоснуться. Помочь с прической? - юноша потянулся к ней.

- Убери лапы, - прошипела женщина, уворачиваясь, сама кое-как закрепила заколку. Подбросила веток на костровище так, будто в лицо ненавистному существу напротив. Он больше ее не трогал и не заговаривал, пока тори-ай не успокоилась немного. Тогда рассказал, чего хочет - довести войска до Сосновой.

- И эти черные олухи приняли твои россказни за чистое золото? - с презрением спросила женщина.

- Но я и в самом деле намерен показать им дорогу и сделать ее безопасной.

- Ты не врешь никогда. Но только безумный поверит тебе и доверится, - рассмеялась названная Яаррин.

- Беспокоишься за войска Хинаи?

- Мне безразлично, я мертвая! Но это и твоя земля тоже, ты прожил тут годы, прикидываясь человеком - неужто совсем все равно?

- Кто и когда приведет войска на эти земли, будут ли стоять города... - кивнул он. - Мне было все равно.

- Было?

- Не жди, что стану с тобой откровенничать.

- Почему бы и нет, - фыркнула женщина, - Тебе нужны собеседники. Сейчас ты в этом больше человек, чем я. Жалеть тебя я не собираюсь, а смеяться опасно, но иного ты не заслуживаешь. Искать благосклонности у этих немытых убийц! И не говори, что они только пища - так для меня, а ты вынужден побираться...

- А вот мне сейчас жаль, - ответил он, отрываясь от созерцания ползающего по углям жара, - Ты и вправду мертвая, и сколько ни бесишься, взять у тебя нечего. Будь ты живой... не угли, был бы целый костер из ненависти.

- Тебе придется уйти, - сказала женщина, кривя четкие губы. - Ты не сможешь быть с ними всегда. И вот тогда... привязь потянет больно, ты еще узнаешь это чувство. А если и сумеешь ее разорвать, прошлое, как и несбывшееся тебя не отпустит. Мне даже не грустно, что этого я не увижу - потому что хорошо знаю, так будет.

**

Второй месяц весны наступил, в небесах потянулись птицы - ленты и косяки, пока еще робко и молча; скоро их станет больше, и птичья песня будет раздаваться из-под каждого куста.

Пока они только осваивались в рощах и на лугах, и с собой принесли молодую вдову по имени Лиэ, как в сказках приносят небесных фей. Во всяком случае об этом верный Ариму сказал Кэраи, уведомляя его, что гостья пожаловала. А настроение было на редкость паршивое, и поэтическое сравнение пришлось как раз кстати, чтобы на лице отразилось не только отвращение к миру.

Про госпожу Лиэ он забыл. Она, как и положено цветам и перелетным птицам, осенью исчезла и, по слухам, уехала в загородное поместье. Верно, Тори Аэмара был недоволен ей. А сейчас, после его смерти, осталась ли молодая вдова без покровителя?

Лиэ выглядела такой же ухоженной и нарядной, но побледнела, поблекла: легкая краска на лице, дозволенная зрелым женщинам из почтенных домов, была словно отдельно от черт. Сидела, теребила низку нефритовых бус на манжете, на сей раз не в любимом розовом, а в зеленом - неожиданно под цвет его собственного одеяния. А узор - серебряная рябина, контуром листья и ягоды. Символ женщины-хозяйки, верной жены и матери. Почему?

Вдовам не запрещено носить такой узор, он мог бы говорить о верной памяти, о жизни в детях - но не у Лиэ.

На сей раз кокетства в ее взгляде не было, скорее, что-то похожее на чувство вины. И тревога. Не стал начинать с расспросов, просто принял ее как гостью; женщины всегда сами рассказывают, если дать им время. Лиэ понадобилось всего полчаса, чтобы приступить к делу.

- Вы считаете меня недостойной доверия, так?

- Этого я не говорил. Можно просто быть верным кому-то другому.

Все-таки она очень волновалась, подогретый сок со специями едва отпила, и то бралась за чашку, то снова ставила ее на столик. Движение это почти завораживало, красивые у нее пальцы и форма кисти... А в кольце - камень, который он подарил когда-то, узорная яшма, не спутать рисунок.

- Я была человеком Тори. Увы, не секрет... Вы, верно, думаете, он был подлым и лицемерным? Мне он помог после смерти мужа, когда меня едва не выкинули на улицу родственнички. И когда обвиняли...

Не дождавшись ответа, молодая женщина чуть прищурилась:

- Раньше вам не очень мешало то, что говорят обо мне и о почившем супруге. Да, я вышла замуж только ради денег, и это было не так-то просто. Но я не сделала ничего, помогая ему отправиться в Нижний дом. И Тори не сделал. Просто так получилось, а я благодарна судьбе за то, что брак мой продлился всего полгода!

- Меня это не слишком интересовало, верно, и сейчас ничего не изменилось. Хитрый тритон Аэмара - дело другое, иметь дело с его ставленницей у меня желания не было.

- Сейчас это все уже в прошлом... Я уехала в имение на границе округа и долго жила там.

Картинка в голове у Кэраи сложилась только в этот миг, но произнес он с видом как можно более безмятежным:

- Говорят, недавно нынешний глава Дома наведался в те края?

Госпожа Лиэ прикусила нижнюю губу, да так, что, когда лицо уже снова приняло беспечное выражение, ярко-алый след был отчетливо виден.

- Дом Аэмара хотел не столько вашего падения, сколько удержаться самим. Но если Нэйта обретут силу, попытки будут уже бесполезны. И потом... - она снова потеребила нефритовую низки, и сказала с неожиданной яростью: - Я не собиралась так говорить, но буду искренней до конца. Я думаю, это Суро убил моего покровителя. Использовал - и убил. Следите за Нэйта, господин. Сейчас их последний шанс восстановить былое величие Дома. Они очень долго жили в вашей тени, но смирялись с этим, потому что это и их земля тоже. Чтобы завоевать и удержать ее, они приложили не меньше усилий когда-то.

- А солнце встает на востоке... Все это верные, но слова.

- У меня есть еще кое-что. Я знаю, что Макори Нэйта хотел отправиться на войну к Трем Дочерям, но отец ему запретил. Велел оставаться в Ожерелье. Якобы для защиты восточной границы.

- Макори сейчас в Черностенной, - задумчиво обронил Кэраи, исподволь пристально наблюдая за гостьей. - И что это по-вашему значит, помимо желания уберечь наследника?

- То же, что и сношения с кем-то в Сосновой. С кем, я не знаю, но гонец от Суро туда ездил исправно. А вчера он созывал какой-то совет у себя дома, со многими членами семейства и верными людьми.

- Эти женщины... Чтоб мои шпионы так хорошо работали, как милые вдовушки в уединенном поместье!

- У меня остались связи от Тори, - поспешно сказала Лиэ, и щеки даже сквозь слой защитного и отбеливающего притирания стали пунцовыми. Но ресницы не опустила, похоже, не врет.

...Никак не мог отделаться от странного чувства, что разговаривает не с той. Но понятно ведь - женщины в его дом приходили нечасто, и очень редко для разговора о делах. Поэтому в круглом личике Лиэ невольно пытался увидеть точеные черты Лайэнэ.

Подумалось неприятное - знает ли Лайэнэ о том, что Нэйта, возможно, затевают переворот? Вряд ли поставляет им сведения, но она так любопытна. А вот с Аэмара точно связана не была, иначе несчастный этот Кайто не бегал бы с глазами теленка на выпасе за ее юбкой.