Артемида - Вейер Энди - Страница 25

Ждать пришлось четыре часа.

Четыре. Долбаных. Часа.

Наконец я увидела, как на горизонте что–то блеснуло. Это явно был комбайн, возвращавшийся в Порт! Вот и славненько. Я встала и подняла сумку (за время ожидания я еще и рассортировала все свое оборудование по алфавиту, сперва по–английски, потом еще и по–арабски).

Я прыжками спустилась с Вала. Комбайн и я почти одновременно оказались у плавильни, но я подошла чуть быстрее.

Я осторожно кралась вокруг купола, чтобы не попасть в поле зрения камер комбайна. Учитывая, что никто за ними не наблюдал, особой необходимости в этом, конечно, не было. Наконец я обогнула купол и увидела комбайн вблизи во всем его сверкающем великолепии.

Комбайн подошел к дробилке, щелкнуло соединение, машина медленно подняла переднюю часть кузова, и тысячи килограммов руды посыпались в дробилку. Маленькое облачко пыли поднялось над этой лавиной, но почти сразу исчезло. Вокруг не было ветра, чтобы разносить пыль по сторонам.

Избавившись от груза, комбайн опустил кузов и замер на месте. Механический манипулятор протянулся вперед, чтобы подсоединить зарядный кабель и шланги охлаждения. Я не знала, как долго он будет подзаряжаться, поэтому не стала терять время.

— Миллион жетонов, — напомнила я себе, карабкаясь по боку комбайна и швыряя сумку с оборудованием в кузов. Потом я спрыгнула в кузов вслед за сумкой. Пока все шло неплохо.

Я ожидала, что подзарядка займет больше времени, но это заняло минут пять. Надо отдать должное «Тойоте», они умеют делать аккумуляторы для быстрой подзарядки. Комбайн дернулся вперед, и мы отправились в путь.

Мой план работал! Я хихикнула, как малолетка. Ну и что? Я девушка, мне можно. К тому же, все равно никто не слышит. Я вытащила из сумки алюминиевый стержень, влезла на крышу кабины и взмахнула стержнем, как мечом:

— Вперед, мой могучий конь!

И мы поехали вперед. Комбайн шел на юго–запад по направлению к предгорьям кратера Мольтке на просто–таки сумасшедшей скорости километров 5 в час.

Я смотрела, как исчезают позади корпуса реакторов и купол плавильни, и опять ощутила беспокойство. Не то чтобы мне прежде не приходилось так сильно удаляться от Шира[26]. До Центра туризма поезд вообще идет 40 километров. Но я никогда еще не была так далеко от безопасности.

Чем ближе к холмам, тем более скалистым становился пейзаж вокруг, но комбайн не замедлял ход. Быстрым его назвать было нельзя, но с мощностью у этой машины все было в порядке.

Когда мы наехали на первый валун, я чуть было не вылетела из кузова и едва спасла свою сумку от той же участи. Комбайн явно не входил в перечень удобных средств передвижения. Интересно, как у него только руда не вываливается на обратном пути. Скорее всего, на пути к плавильне машины шли более осторожно. Но в любом случае, тряская езда все равно была лучше пешей прогулки, да еще вверх по такому склону.

Наконец мы добрались до самого верха, и ход сразу стал мягче. Я спихнула свалившуюся на меня сумку и снова взобралась на верх кабины. Мы прибыли в зону сбора руды.

За многие годы работы комбайнов широкая плоская равнина была практически полностью очищена от камней. Вот и отлично, хоть трясти перестанет. Чистая поверхность имела форму неровного круга. На краю круга я заметила еще три комбайна, собиравших камни в кузов. Моя машина также подошла к краю очищенной поверхности и опустила ковш для сбора руды.

Сперва я выбросила из кузова сумку, потом выбралась сама. На данном этапе избежать камер все равно было невозможно. Оставалось только надеяться, что какой–нибудь работник в цеху «Санчез» случайно не решит произвести впечатление на подружку, демонстрируя ей, как трудятся комбайны.

Таща за собой сумку, я забралась под комбайн.

В первую очередь нужно было закрепиться под днищем машины. Комбайны недолго стоят на одном месте, и мне не хотелось переползать вслед за ним. Я открыла сумку и занялась выбором нужного оборудования.

Сперва я достала полотнище плотного, усиленного специальными волокнами пластика с кренгельсами[27] по углам, чтобы его можно было привязать. Я продернула через кренгельсы нейлоновую веревку и прикрепила полотнище к разным выступам на кузове машины. Теперь у меня был гамак. Я заползла в мое тайное убежище и втащила следом сварочное оборудование.

Комбайн рывком двинулся вперед. Как я понимаю, он загрузил ковш камней в кузов и решил переместиться дальше за следующей порцией. В безвоздушной среде все это произошло беззвучно, поэтому я не могла предугадать действия машины. Возникла небольшая проблема — я еще не успела затащить в гамак запасные кислородные баллоны.

Я посмотрела на баллоны и решила, что это еще не конец света, поскольку я легко могу вернуться за ними…

И тут огромный валун, у основания которого комбайн сделал свежую выемку, потерял равновесие и свалился прямо на мои запасные баллоны. Из–под валуна тихо пукнуло кислородом и поднялось маленькое облачко пыли. И все. Моим баллонам с запасным воздухом пришел конец.

Я не удержалась от возмущенного вопля:

— Не, ты серьезно?!

Пришлось заняться подсчетом общей хреновости ситуации, в которой я оказалась.

Я глянула на дисплей на рукаве скафандра: в основных баллонах осталось воздуха на шесть часов. Еще два часа в аварийном баллоне. Еще один баллон предназначался для сварки: я могла бы подсоединить его к воздушному клапану скафандра, но тогда вся затея теряла смысл. Этот баллон был мне нужен для осуществления моих злодейских планов.

Итак, у меня был запас воздуха на восемь часов. Достаточно ли этого для того, что я задумала?

До Артемиды было три километра по пересеченной местности, но зато вниз по склону. Скажем, два часа.

В соответствии с первоначальным планом, я намеревалась подождать до ночи (имея в виду время суток, а не настоящую лунную ночь) и пробраться в купол, когда все уже улягутся спать. Но теперь у меня не хватало воздуха для этого, так что придется заходить в шлюз посреди дня.

Коррекция плана: можно воспользоваться шлюзом ИЦКИ (Индийского Центра космических исследований) в сфере Армстронга. Тамошние ботаны, конечно, удивятся, но я просто пройду мимо, не останавливаясь. За стеклом шлема мое лицо видно не будет. И, в отличие от шлюза в Конраде, окрестности не кишат членами Гильдии РБП.

О’кей, с этой проблемой более–менее разобрались. Стало быть, у меня было шесть часов, прежде чем придется возвращаться. По девяносто минут на каждый комбайн. Придется работать пошустрее.

Я поудобнее устроилась в гамаке и собрала сварочный аппарат. Баллоны с ацетиленом и кислородом я зажала между ног, чтобы они не болтались при движении комбайна. На глаз я отмерила 10 сантиметров от клапана охлаждения на днище комбайна и отверткой нацарапала кружок диаметром 3 см там, где нужно было резать.

Я опустила щиток от солнца на шлеме и скотчем приклеила к середине щитка стекло от сварочной маски. Потом я отвернула кран ацетиленового баллона, включила режим зажигания смеси на горелке и проверила искру…

Аппарат не сработал.

Странно.

Я попробовала снова — тот же результат. Никакой искры.

Я проверила баллон с ацетиленом, но с подачей газа все было в порядке. Так в чем же проблема?

Я подняла щиток шлема и внимательно осмотрела зажигательное устройство. Отец в свое время приучил меня использовать колесцовый механизм вместо электрического, бурча, что электрический — одна из тех вещей, которые «вечно норовят сломаться». Так что моя система зажигания представляла собой просто кусок кремня и стальные полоски, прикрепленные к пружинной рукоятке. Ничего сложного, подобные устройства с успехом использовались уже тысячу лет. Так в чем сейчас проблема?

Ох ты ж…

Все понятно.

Когда кремень ударяет по стали, он выбивает микроскопического размера кусочек металла, который горит из–за чертовски сложного соотношения площади поверхности и уровня окисления. Проще говоря, процесс ржавения происходит настолько быстро, что из–за выделяющегося тепла начинается горение.