Один за двоих (СИ) - Гай Юлия - Страница 58

Вера поднимается со страдальческим лицом. Шлем слетел, волосы растрепались, и на них налип снег, похоже ее сильно оглушило. Но, настоящая хищница, машинально подтягивает к себе добычу. Я рывком сдергиваю с пилота шлем и перестаю дышать. Это узкое с вороньим клювом лицо, острые скулы, шрам на нижней губе — мне никогда не забыть. Мануэль Форка! Он прилетел в междумирье и лично вручил мне твой орден. Посмертную награду собственной жертве.

— Дан, надо перетянуть рану. Дай мне…

— Я убью его!

Вера бросается мне навстречу. Грудью встает на защиту убийцы.

— Только после допроса.

— Я не могу…

— Дан, успокойся!

Зубы скрипят так, что можно оглохнуть. Ребята тревожно оглядываются на нас, переминаясь с ноги на ногу. Эльви накладывает жгут на ногу твоему убийце. Твоему бывшему командиру и наставнику. Почему я стою и молчу?

— Надо погрузить его в вертолет. Поможешь мне?

Сжимаю кулаки, скалясь, как цепной пес. От ненависти я плохо соображаю, все силы уходят на то, чтобы сдерживать себя.

Эльви что-то бормочет под нос, снова хватает за ворот окровавленными руками и тащит бесчувственное тело генерала к геликоптеру.

— Дан, надо немедленно доставить Форку на крейсер. Обещаю, он понесет заслуженное наказание, — Вера хрипит от напряжения, нелегко ворочать взрослого мужчину, — помоги мне, и я сделаю все, чтобы с тебя сняли обвинения…

Отстраняю ее и закидываю тело врага на плечо. Меня передергивает от омерзения, бегу, чтобы скорее избавиться от убийцы и предателя. Снег скрипит под ногами.

Вера прыгает в пилотское кресло и запускает двигатель. Одной лопасти вертолет лишился, винт чуть перекошен, но все работает. Закидываю генерала в салон.

— Нар-одар! — крик Шику перекрывает даже визг покалеченного винта. Оборачиваюсь и цепенею: темные фигуры бегут к нам со всех сторон. Сколько их тут! Не меньше трех десятков. Йохан и Макс уже лупят из своих обоих стволов.

— Черт! Отходим, отходим!

Макс падает и воет, лихорадочно паля в воздух. Бросаюсь вперед, подхватываю раненого под мышки. В спину толкается волна воздуха от поднимающегося вертолета. Колючий снег впивается в шею и щеки. В оцепенении я смотрю, как наша вертушка исчезает в темном небе.

— Ушла, гадина! — навзрыд кричит Макс и бессильно бьется в моих руках.

Давно я не оказывался в такой передряге. Сколько клялся себе не верить женщинам и снова попался, как последний идиот. Еще и ребят подвел. Но главное Вера увела из-под носа виновника твоей гибели, и я не успел свернуть ему шею.

Нас окружают. И шансов уйти живыми почти нет, но мы повоюем.

Вытягиваю из ослабевших рук Макса винтовку и кидаю ее Шику.

— Ребята, за мной! Йохан, прикрываешь!

Кольцо нападающих стягивается так быстро, что мелькает мысль о ловушке. Я гоню ее, тащу Макса за обломки шершня. Парень уже не кричит, тихонько скулит, а руки у меня по локоть в крови. В груди клокочет злость. Поганые морфоиды даже не станут подходить близко, пальнут из гранатомета. Стоп! Идея!

Пригибаюсь за обломками. Шику уже рядом. Йохан тут же прыгает следом. Воздух над нами распарывают пули.

— Ребята, — стонет Макс, — пристрелите, а…

— Заткнись!

Пальба стихает — подкрадываются? Нет, выжидают. Приподнимаю голову, успеваю заметить, где кто, и тут же ныряю за останки вертолета.

— Шику, вон те, слева.

Мальчик с готовностью кивает. Серьезный и собранный, он поднимается на ноги. Ветер парусом надувает куртку. Только бы у него хватило сил!

Хватило, да еще как! Многоголосый крик наполнил аэродром, а потом от души рвануло в трех местах. Черт возьми, когда-нибудь террористы вместо морфоидов будут использовать нарьягов. Пламя осветило взлетное поле, черные тела на снегу, лица товарищей. Даже Макс перестал стонать. Вот теперь пора!

— Вперед!

Закидываю его на плечо. Ну и тушка, блин! Обломки «шершня» остаются позади, я рвусь вперед, на огонь, туда, где цепь атакующих разорвана. Навстречу отъезжают, распахиваются ворота скрытых в основании Нар-Крид ангаров. Темные тени «шершней» медленно-медленно выползают из своих ульев на белый свет.

Положение патовое. Но волк, которого гонят сразу и псы, и егеря, должен соображать быстро.

— За мной!

Нажимаю на спусковой крючок зажатой под мышкой «АйШи», очередь подрубает некстати высунувшихся механиков. Остальных добивают Йохан и Шику. Нарьяг старается изо всех сил, я спиной ощущаю бешеную волну силы, исходящей от пацана.

Ныряем в опустевший ангар. Теплый воздух с запахами машинной смазки согревает замерзшие щеки. Запинаюсь о какую-то железяку, но не сбавляю темп. Чую, где-то здесь есть ход. База под землей, глубоко в основании Нар-Крид. Снаружи «шершни» поднимаются в воздух, один разворачивается, из его днища вываливается кассета готовых к старту ракет.

— Туда! — кричит Шику и, опережая меня, тянет за рукав. Йохан задерживается, отбиваясь от очнувшихся морфоидов уже прикладом — патроны все вышли. Он успевает прыгнуть в узкий коридор, когда ангар взрывается. Огонь катится за нами, как кипящий апельсиновый кисель, воет голодным псом. Пик звездного бога раздраженно гудит. Лампочки в стенах мигают и щебенка сыплется на шиворот.

Потом все затихает. Но в узком проходе трудно развернуться. Мы сбавляем скорость, чтобы перевести дух. У меня дрожат колени.

— Шику, как ты узнал куда бежать?

Мальчик оборачивается, бледный, как смерть. Глаза мутнеют от наползающего обморока.

— Звезда, — шепчет он еле слышно, приваливаясь к стене, сползая по ней, — я ее чувствую…

— Привал! — командую я, понимая, что тоже сейчас свалюсь.

Голова идет кругом. Укладываю Макса на пол и, пока свет окончательно не погас, пытаюсь осмотреть рану. Раздираю пропитавшуюся кровью и оттого жесткую штанину. Дьявол! Пуля раздробила колено, но не это плохо — задета берцовая артерия, кровь слабыми толчками выплескивается на грязный пол.

— Йохан, ремень!

— Бесполезно, Дан. — Хольд опускается рядом на колени.

— Давай!

Накладываю жгут, хоть и сам все понимаю.

— Макс, держись! — трясу за плечи, его голова безвольно мотается.

— Бросьте… — шепчет умирающий серыми губами.

— Десант своих не бросает!

Йохан скрипит зубами, сжимает мои локти. Все кончено. Идиотская царапина, можно было спасти, но нам не дали времени.

— Сука, — уныло сплюнул Хольд. Я знаю, о ком он!

Окровавленной рукой натягиваю веки на распахнутые глаза погибшего товарища. Покойся с миром, друг! Мы отомстим за тебя поганым нелюдям.

— Шику, — поднимаю обессилевшего мальчишку на ноги, заглядываю в глаза, — потерпи. Найду я твою звезду! Ты только скажи, где она, я отнесу тебя.

Отдаю винтовку Йохану и поднимаю Шику, как ребенка, на руки. Господи, какой легонький! Надо двигаться, пока наше присутствие не обнаружили морфоиды, напоенные моей кровью.

Мы идем. Моргают лампы. Шику хрипло дышит, прикрыв глаза. Всегда спокойный, как танк, Хольд шепотом молится. Коридор не думает ни расширяться, ни заканчиваться. А время выходит, течет, как вода сквозь решето.

Странно чувствовать себя преданным. Не я назвал Веру другом, она сама. Спасала меня, целовала, вызывала на откровенность, но о себе говорила скупо. Радистка в штабе, убитый муж, неудавшееся самоубийство. В разговоре о собственных намерениях Вера всегда копала немного сбоку. Что она делала в Нарланде? Кто стоит за ней?

— Уже близко, — шепчет Шику, — Нар-одар, это же звезда, тебе нельзя к ней! Ты умрешь от ее лучей…

— Я понял тебя, береги силы.

Мы очень долго идем. Мне кажется, Шику ошибся насчет близости этого дурацкого куска метеорита. Кому понадобилось долбить в недрах горы бесконечные извилистые переходы?

Первым не выдержал Йохан:

— Дан, я думать, лучше вернуться.

— Выход скорее всего завален.

— Попробовать разобрать. Это… это…путаница!

— Лабиринт? Я знаю. Но времени у нас нет. Скоро базу ликвидируют, и нас вместе с ней. Счет идет на минуты.