Хроника свободного падения - Жмак Валерий Георгиевич - Страница 45

- Давай сначала ты, вон по тому ржавому тазу, а потом я. Плотнее прижимай приклад к плечу и пошире расставь ноги, иначе не устоишь... вполголоса напутствовал он перед первым пробным выстрелом.

Но грохот от испытания превзошел все мыслимые ожидания. Повторить опыт они тогда не решились, тем более что и выбранная цель была разнесена единственным выстрелом в клочья. Четыре патрона так и остались неиспользованными и лежали завернутыми в холстину вместе с ружьем...

Приладив приклад с цевьем к длинным стволам, Лавренцов проверил исправность оружия. Немецкие механики славились не зря - "Зауэр" работал не хуже швейцарских часов. "Зато русский свинец - самый тяжелый в мире, ухмылялся он, раскладывая небольшой боезапас возле горящей свечки, - только бы патроны не отсырели! Очень жаль, если хоть один даст осечку..."

Вскоре подполковник опять почувствовал одолевавший голод, но съестных припасов в забытом всеми загородном доме давно никто не держал. В кармане пиджака лежал единственный апельсин, украденный из кузова КАМАЗа, но оставленный на утро. В погребе, возможно, ещё оставалось несколько бутылей самодельного вина, сделанного ещё отцом, но об употреблении алкоголя Аркадий сейчас не помышлял. Для воплощения задуманной идеи требовались собранность и абсолютная трезвость мысли.

Втащив наверх лестницу и закрыв люк чердака, он улегся на пыльный диван и забылся нервным, тяжелым сном...

Часть XV

Расплата

Весь остаток ночи снилась Алина. Девушка сидела рядом с ним все в том же тускло освещенном зале квартиры предавшей подруги и с недоумением рассматривала свою, сплошь залитую кровью, блузку. Иногда она медленно поднимала лицо с дрожащими губами, и тогда Лавренцов явственно различал в её глазах вместо уже привычной доверчивости и сострадания к другим собственную боль и недоумение. Она что-то шептала и несколько раз хотела коснуться его плеча, но, в последний момент отдергивала руку, боясь перепачкать Аркадия кровью. Изо всех сил он старался прислушаться и понять, но не мог разобрать её слов...

Задыхаясь от бессилия и скорби, мужчина просыпался в холодном поту, вскакивал с дивана, подбегал к зашторенному оконцу и, убедившись, что на улице ещё темно, снова устраивался на скрипучем ложе. Мучительное действо продолжалось до рассвета. Вздрогнув и с ужасом открыв глаза в очередной раз, он с облегчением увидел пробивавшуюся полоску света из-под занавески и решил более не ложиться.

"Жива ли бедная девушка? - в который раз задавался вопросом Лавренцов, спрятав лицо в ладони и потирая красные от бессонной ночи глаза, - Господи, ну ладно я - привычно живущий в затяжном штопоре! Но за что же с ней-то ты так обошелся!?"

Погоревав ещё пару минут, он решительно встал и принялся за дело. Сняв с окна тряпицу, беглец порылся в ящике со стамесками, молотками, рубанками... Отыскав ножовку по металлу и, прижав ружье ногой к столу, тяжело вздохнул:

- Да простят и поймут меня предки. Жаль хорошую вещь, но по-другому не выйдет...

Великолепная сталь тонких, ленточных стволов, казалось, ни за что не поддастся. Но и дедовский инструмент не принадлежал к числу современных. Покончив с металлом, профессиональный диверсант легко обрезал деревянный приклад и слегка обработал оставшуюся рукоятку напильником. Через сорок минут перед ним лежал полуметровый обрез некогда элегантного и мощного ружья.

Для чистки сгодился простой шампур. Обмотав его лоскутом все той же тряпицы, послужившей ночью занавеской, Лавренцов с яростью надраил до зеркального блеска каналы стволов и слегка смазал обычным машинным маслом курковые механизмы. Все процедуры подготовки оружия он проделывал автоматически, продолжая скрупулезно взвешивать этап за этапом придуманного им плана. Плана последнего в его жизни дня возмездия...

- Вместе с Фроловым их осталось четверо... - еле слышно шептал Аркадий, затягивая последний винт на цевье, - возможно, имеется еще, всякого рода, шелупень - рядовые бойцы, но без самородков-главарей они не представляют особой опасности...

Закончив подготовку обреза, он решил позавтракать. Достав заветный апельсин, "дачник" не торопливо очистил и съел его.

- Ну, что ж, выкурю последнюю сигарету и в путь. Нечего здесь задерживаться - мне ещё предстоят сегодня два весьма важных разговора, один короткий, другой...

Но, едва успев прикурить, он замер и прислушался... С улицы донеслись приглушенные голоса. Метнувшись к оконцу, он осторожно выглянул во двор... По бетонной дорожке, тихо переговариваясь, шли по направлению к даче двое молодых людей, одетых в кожаные куртки и черные джинсы. В одном фээсбэшник сразу узнал бандита, присутствовавшего в квартире Марии. Четвертого свидетеля выстрелов в Алину он не запомнил, но, скорее всего, внизу был и тот.

Не переставая удивляться четкой организации беспредельщиков, чекист переломил "Зауэр" и загнал в стволы два патрона. Расправив перепачканную маслом тряпку, он снова занавесил ей окно и, слегка приоткрыв крышку чердачного люка, присел возле узкой щели на колено...

"Как им удается столь безошибочно вычислять мои ходы и действия? лихорадочно пытался сообразить Лавренцов, последний раз затянувшись сигаретой и затушив её под каблуком, - о загородном доме знал Семен, Екатерина, разумеется, жена с дочерью... Сергеич о нем слышал, но не ведает и приблизительного места расположения. Откуда у заурядной банды имеются подобные каналы исчерпывающей информации? Ни черта не понимаю!"

Подельщики покойного Звягина, поковырявшись около входной двери и сбив замок, проникли внутрь дачи. Он слышал их гулкие шаги по деревянному полу кухни, затем просторного холла. Прошло несколько минут, прежде чем раздался топот по старой лестнице, ведущей на второй этаж...

- Непохоже, чтобы здесь кто-то был... - проворчал один из молодых преступников.

- Кажется, напрасно нас Фрол погнал сюда в такую рань, - вторил ему недовольным голосом другой.

- Предлагал ему Сапер грохнуть обоих, так нет же - выпендриться надо! Позвонить в ментовку и представить, будто девку кончил тот мужик...

- Да, шустрый оказался кагэбэшник...