Хроника свободного падения - Жмак Валерий Георгиевич - Страница 43

Но, убийца, подняв оружие и направив его куда-то в сторону, почему-то медлил. Взведя курок револьвера с глушителем, он обернулся к стоящим посреди зала и цинично прогундосил:

- Хороша бабенка, шеф... Дал бы покуражится напоследок, а?

- Не тяни - заканчивай, - снова раздался властный голос Олега Давидовича.

"Там же Алина! Рядом со мной на диване лежит Алина!" - но, слишком поздно пришедшую жуткую догадку, прервали два хлопка.

Собрав все силы, фээсбэшник попытался встать, но мышцы, словно ватные, ещё не слушались.

- Ну вот, похоже, и наш герой-одиночка очухался, - процедил врач. Очень кстати. Звони Сапер в милицию, и уходим!

Четверо мужчин направились к выходу. Вложив в правую ладонь беспомощному контрразведчику оружие, Бенкевич на ходу достал сотовый телефон и, уже выходя в коридор, громко кричал в трубку:

- Алло, милиция! По улице Пржевальского, в доме номер два, в шестнадцатой квартире убийство... Да-да, это недалеко от пересечения Вознесенского и Гражданской. Кто говорит? Сосед...

Собрав в кулак волю, Лавренцов не поднимая револьвера, а лишь направив его в сторону удалявшегося убийцы, нащупал указательным пальцем и нажал спусковой крючок... Выстрела не последовало. Тогда он взял рукоятку обеими, трясущимися от напряжения руками, навел ствол на расплывавшуюся в глазах фигуру долговязого Бенкевича и нажал на курок ещё несколько раз...

Громко хлопнула входная дверь, а чекист все ещё продолжал бесполезно щелкать пустым револьвером. Тяжело дыша, он с трудом сел и, повернувшись вправо, с ужасом увидел лежащую навзничь Алину. С головы её на диванный плед тонкой струйкой стекала кровь. Слева под третьей пуговицей ослепительно белой блузки зияла небольшая дырка, и зловеще расползалось багровое пятно...

"Чудовищно! Как это несправедливо - ведь Мария её подруга! Как она могла решиться на такое дикое, гнусное предательство!? Или это страшный сон? Неужели то, что я вижу - происходит наяву!?" - вопрошал он, не в силах двинуться с места.

Немного придя в себя, Аркадий будто чужими пальцами взял запястье пострадавшей из-за него девушки и попытался нащупать пульс. Но, то ли его руки ещё не обрели былой чувствительности, то ли её сердце уже не работало... Машинально, будто все ещё в забытьи, он достал из заднего кармана брюк телефон и набрал номер неотложки. Диспетчер ответила почти сразу, и попросила сообщить характер происшествия. Сдавленным голосом Лавренцов объяснил суть и повторил только что произнесенный Бенкевичем адрес. Осторожно приподняв голову своей знакомой, он подложил под неё небольшую подушку и, прикоснувшись губами ко лбу, покачиваясь, побрел к выходу. Проходя мимо журнального столика, мужчина успел заметить, что на нем осталось лишь два прибора. Хозяйки квартиры дома словно и не было...

"Алина... Что же я наделал!? Бедная девушка... - метались в голове мучительные мысли, - сколько же горя и страданий я приношу окружающим людям! Моя затея зашла слишком далеко! Но теперь уже поздно..."

Торопливо спустившись по лестнице, он осторожно выглянул из подъезда. Двор поздней ночью пустовал. Аркадий пересек небольшую детскую площадку и, пройдя вдоль темного забора, завернул за угол. Он вовремя покинул квартиру. В эту минуту другой конец двора осветился фарами двух въезжавших в ворота милицейских автомобилей и скорой помощи...

Крадучись, словно вор, чекист пробирался по темным улочкам, избегая освещенных магистралей и проспектов Питера. Наградной пистолет Семена Донцова, видимо, забрали сподручные Фролова, когда Лавренцов валялся на диване без сознания и теперь за его поясом столь же бесполезно торчал какой-то импортный револьвер без единого патрона в барабане. В карманах, кроме ненужного сотового телефона, не было ничего - ни документов, ни денег... В тяжелой, словно с глубочайшего похмелья, голове пока не вырисовывалось каких-либо планов на самое ближайшее или, сколько-нибудь, отдаленное будущее. В его жизни будто порвалась основная, связующая нить, на которую ранее аккуратно нанизывались мгновения, часы и дни. Даже недавнее, беспросветное существование в "каморке папы Карло", теперь казалось наполненным смыслом и безмятежным спокойствием. Но с недавних пор все безвозвратно переменилось...

Примерно через час бесцельных блужданий, бывший офицер ФСБ оказался в длинном и сумрачном скверике, примыкающим своим торцом к широкой трассе, ведущей загород. Осмотревшись, он узнал Садовую улицу и уселся на ближайшую лавочку. Сонливость и слабость, вызванные подмешанным в коньяк снотворным, несмотря на глубокую ночь, уходили. Их место прочно занимала ясность мысли и необходимость принимать действенные решения. К контрразведчику постепенно возвращалась жажда жизни и мщения...

- Мужик, выпить есть? - раздался сбоку чей-то слабый, заспанный голос.

Мгновенно повернув голову, он увидел бомжа, с кряхтением поднимавшегося из-за соседней лавочки. Тот, по-видимому, чутко спал на зеленой травке, но был разбужен шагами подошедшего человека.

- Увы... - тихо ответил Аркадий.

- Жаль... Ну, тогда, может, покурим?

- И с табачком туго...

- Совсем плохи твои дела... - подходя и присаживаясь рядом, покачал седой бородой владелец ночного газона, - ну тогда угощайся...

Хитрый старик протягивал открытую пачку "Астры". Прикурив от зажженной спички, подполковник с удовольствием затянулся крепкой сигаретой.

- Что, без крова остался?

- И не только... - кивнул он, выпуская вниз струю дыма.

- Знакомо...

- А вы давно тут обосновались?

- Да, почитай кажнее лето здесь, - охотно ответил подвернувшемуся ночному собеседнику, бомж, - в теплое время-то найти местечко для ночлега несложно. Зимой вот - беда...

Глядя на изредка проносившиеся по трассе большегрузные автомобили, Лавренцов задумчиво спросил:

- Скажи-ка отец, а дальнобойщиков на выезде из города менты тормозят?

- Ну, этоть на кого нарвешься...

- И даже по субботам?

- По выходным-то особливо не донимают... - протянул уличный мудрец, я давненько из Ленинграда не выезжал, но, полагаю, милицейский люд на дорогах зверствует не всегда...

Постепенно у чекиста все же стало вызревать некое подобие плана на ближайший день. Но эскиз действий вовсе не предусматривал выхода из глухого тупика. Если удастся осуществить задуманное, света в конце тоннеля он уже не увидит никогда...