Стоит ли верить сердцу? - Келли Элисон - Страница 30

- Нет, это то, о чем просила бы тебя я, если бы осталась, - поправила она мягко. - Прекрасно верить, что любовь преодолеет все, но, Пэриш, я по собственному опыту знаю, что это не так.

Он снова разразился проклятиями:

- Ты думаешь, если кто-то причинил тебе зло, то и я способен на это?

- Неумышленно. - Она замолчала, чтобы совладать с собой. - К несчастью, я из тех, кто готов держать руку над пламенем и терпеть, вот почему я поклялась не играть со спичками.

- Боже всемогущий, Джина! - Пэриш обхватил ее лицо ладонями и повернул к себе. - Я люблю тебя! Бросишь ты говорить ерунду и скажешь, наконец, в чем суть?

- Суть в том... - Она опять умолкла. Ей хотелось упасть в его объятия, но в глубине души она знала, что это сделает ее отъезд невозможным. - Суть в том... - Она прерывисто вздохнула. - Я очень люблю тебя, Пэриш Данфорд, но не смогу быть счастлива с тобой. Я не могу остаться. И не проси меня больше.

Джина вырвалась и убежала в дом и только тут дала волю слезам.

Прошло несколько минут, и она услышала, как завелся мотор "уты". И тогда она заплакала громко, в голос.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Шесть дней спустя упакованные вещи Джины стояли возле дверей спальни. Снэйк должен был отвезти ее на взлетную полосу, а Пэриш договорился с Роном Гэлбрайтом, что тот на своем самолете доставит ее в Маунт-Айзу к сиднейскому рейсу. Об этом сообщила ей Линн; Пэриш с той самой ночи на веранде встреч с ней не искал.

Джина вздохнула и в последний раз оглядела комнату. Странно, но теперь она не казалась ей спартанской. Точнее, существовала некая причина, по которой Джине печально было покидать ее.

Вот именно, некая причина, подумала она. Она не чувствовала печали, несчастье - вот что отныне будет в ее сердце. Джина бросилась на кровать. Гордиться своею решимостью или стыдиться ее? Наверно, она давно знала, что полюбила Пэриша, но боялась этим признанием усилить свою боль. Ведь произнесенное вслух игнорировать труднее. Она сама призналась Пэри-шу в любви и никогда не сможет забыть, как он сказал, что любит ее!

О Господи, она не собиралась снова плакать. Нет, нет! Она приняла решение и должна выполнить его!

- И выполню! - Джина пихнула подушку. - Выполню! Выполню! - Но ее клятве мешала память. Гулкая память! Вот так она и сидела, комкая покрывало, воображая одно, но смутно надеясь на другое.

- Джина, это Пэриш! Если ты там, подними трубку!

- О Господи, - прошептала она, не двигаясь. - Пэриш...

- Джина! Джина! Ради Бога, если ты слышишь, подними трубку. У нас несчастье!

Испуганная, она стремительно подлетела к передатчику, ее трясло.

- Я здесь, Пэриш! Я здесь!

- Где Линн?

Вопрос застал ее врасплох.

- Линн?

- Да. Где?

- Не знаю. Наверно, повезла детей в школу. Пэриш, что... Подожди минутку! Она как раз въезжает к себе во двор. Позвать? - Нажав кнопку телефона, она услышала, как он выругался.

- Слушай внимательно, Джина. С Расти несчастье. Очень серьезное. Займись ею прямо сейчас, я не хочу, чтобы она была одна, когда услышит об этом. Я дам тебе время добежать до нее, потом позвоню снова. Давай! - И рявкнул: - Быстрее!

Посчитав, что сейчас не время для расспросов, Джина бросила трубку комнаты, пролетела веранду, скатилась по ступенькам, прыгая через одну, и, спохватившись, что на ней туфли на высоком каблуке, на ходу сбросила их. Она спешила, не разбирая дороги, по кучам, щедро разбросанным на четырехстах метрах до Харрингтон-хауса, и грязь разлеталась из-под ее ног.

Впереди она видела только Линн, высвобождавшую Билли из детских постромок, та остановилась и пристально смотрела на нее.

- Вы что, хотите участвовать в следующей Олимпиаде? - поддразнила ее Линн, когда Джина была уже близко.

Глухо стукнув ладонями в машину, Джина затормозила.

- Пэриш только что звонил... по рации, - задыхалась она. - Случилось... несчастье.

Все краски схлынули с лица Линн:

- О Господи! Расти! Это Расти, да? Джина только кивнула.

- О Господи, нет! Что случилось? Ничего страшного?

Линн была в панике, Джина старалась сдерживаться:

- Я... я не знаю. Я... Так, позвольте мне забрать у вас Билли, и пойдемте. - Забрать спящего малыша у потрясенной матери оказалось нелегко. Боже, долго еще она будет пребывать в таком состоянии?

Отбросив непрошеную мысль, она позвала бредущую куда-то девчушку:

- Кейли! Кейли!

- Я не Кейли! Я - Келли!

Подавив глубокий вздох, она подняла Билли повыше:

- Все равно, пойдем.

Девчонка хоть и возвела глаза к небу, но повиновалась. Ошеломленная Линн все еще стояла возле машины. Джина ласково обняла ее за плечи и повела к дому.

- Что... что случилось? - снова и снова шептала та, испуганно и недоверчиво заглядывая Джине в лицо.

- Я... не уверена, Пэриш собирается перезвонить. Линн, не бегите...

Но к тому времени, когда Джина добралась до дома, Линн уже терзала рацию.

- Не отвечают! Черт, почему не нанять кого-нибудь управляться с этой проклятой штукой!

- Линн, послушайте меня, вы должны успокоиться. Вы напугаете детей. Лучшего довода она не могла придумать. Какого черта на том конце нет оператора? Где Пэриш? Почему он не...

Боже милостивый, может, он тоже пострадал? Ее сердце залил холод. Ужас сдавил горло. Хорошо еще, что груз на ее руках задвигался, отвлекая мысли от чего-то очень страшного, о чем она и думать боялась. У него все в порядке.

Должно быть!

- Линн, может, положить Билли на кровать? - Глаза женщины блуждали от рации к сыну и обратно. - Давайте, это займет всего несколько секунд, уговаривала Джина. - Вы сразу услышите радио.

- Это серьезно, - убежденно ответила Линн, забирая ребенка, - иначе Пэриш позвонил бы мне первой.

- А вы могли услышать его в машине? Линн сразу оживилась:

- Нет, та рация в ремонте. Ох, Джина, может, все не так плохо? Может, он просто сломал руку или ногу?

Джина выдавила улыбку:

- Будем надеяться.

Она с тревогой наблюдала за выходившей из комнаты Линн. Ох, Пэриш, если сломанная нога "не так плохо"... что значит "плохо" в твоем мире?

Это выяснилось быстро. Сквозь эфирные шумы в комнату вторгся его голос. Выяснив, что в комнате и Джина, он обратился к Линн.

Слушая его рассказ о том, как Расти был сброшен споткнувшимся на скаку конем и потерял сознание, ударившись головой об дерево, Джина болезненно отметила суровую сдержанность его голоса. Эти два человека были его самыми близкими друзьями. Представить только, что он должен чувствовать! Она даже зажмурилась, надеясь хоть мысленно ему помочь.