Арктический мост - Казанцев Александр Петрович - Страница 68

Бастующие зашептались.

Герберт Кандербль и инженеры стояли с наведенными на толпу шоферов револьверами.

- Попытка взять ключи является грабежом имущества компании, продолжал Кандербль, выплевывая слова в морозный воздух. - Каждый вор будет убит на месте, повторяю это. Жду одну минуту.

Джемс наклонился к Генри и сказал ему на ухо: - Я всадил бы нож в спину этому инженеру. Он хуже хозяина, для которого выколачивает из нас работу.

Посовещавшись, шоферы решили ехать.

Нехотя разбрелись они по своим машинам.

Воздух огласился треском, и длинные автомобили, груженные стальными изогнутыми плитами, один за другим стали спускаться вниз.

Генри и Джемс видели, как первый грузовик скрылся в отверстии подводного плавающего туннеля.

- А вот и мой бас, - сказал Генри. - Ребята уже заняли места. Вон Сэм машет мне рукой. Я должен идти, Джемс.

Большой красный пассажирский автобус поджидал рабочих, чтобы следом за отправленными тюбингами отвезти их в подводный док. До окончания железной дороги Бильта сообщение с доком производилось исключительно автомобилями.

Электротехник Сэм высунулся из автобуса и позвал Генри. Генри подбежал к машине.

- Ты видел? - спросил он Сэма.

- Все видел, - сказал тот тихо.-Мы не должны выступать отдельными группами. Нужно действовать организованно. Помните, события только начинаются.

Джемс свистнул.

- Ну, если это только начало, то чего же еще ждать? - спросил Генри.

- Жди худшего. Мне кажется, что все рабочие туннеля должны объединиться - и дело будет в шляпе.

- Не совсем так, - сказал Сэм. - У нас много рабочих, не желающих срывать строительство, которое осуществляется совместно с русскими. С этим надо считаться в нашей экономической борьбе.

- Предатели! - зло плюнул Джемс.

- Почему предатели? - робко запротестовал Генри. - Мне тоже иной раз кажется странным, что нам надо ненавидеть такое замечательное строительство.

- Замечательное? Какое нам дело-до того, что мы строим! Нас заставляют работать боссы, и они остаются боссами, хотя бы строили дорогу в рай.

Шофер дал сигнал. Генри вскочил на подножку. Войдя в автобус, он заметил, что Сэм оставил ему место рядом с собой.

Едва Генри сел, как в автобусе стало темно. Шофер выключил свет.

Гигантский пассажирский бас несся в хвосте колонны грузовиков. Быстро мелькали редкие электрические лампочки; туннель глухо гудел. Холодный ветер подгонял машины...

Джемс медленно поплелся по улице, кивая головой в ответ своим мыслям. Он направился обратно в салун..

Его обогнала группа людей в меховых одеждах. Впереди шел Герберт Кандербль.

Джемс отскочил в сторону, чтобы дать ему дорогу.

Мистер Герберт Кандербль прошел в десятиэтажное здание, где помещался офис строительства, и поднялся прямо в свой кабинет.

Его ожидал разговор по прямому проводу с мистером Меджем. Нужно было требовать новых автомобилей и людей. Имеющиеся были уже изрядно потрепаны. И люди и машины, которые для Кандербля не представляли особенной разницы, в полярных условиях Туннель-сити долго не выдерживали. Нужно построить туннельный комбайн, как у этого Эндрью Корнейва. Он предвидел сопротивление Меджа. Этот Медж только и говорит, что о выгоде Концерна, и постоянно упрекает Кандербля в расточительности. Проклятый бизнесмен! Он думает, что построить город на северном берегу Аляски и железную дорогу к нему через тундры, леса и болота - это все равно, что сложить какой-нибудь небоскреб на скалистом нью-йоркском грунте. Но он, Герберт Кандербль, сумеет довести это величайшее техническое дело до конца. Он заставит понять этих тупых акционеров, боящихся растрясти кошельки, что ему надо.

Мистер Герберт Кандербль открыл дверь в свой кабинет.

- Эгей, Герберт! Хэллоу! - веселым голосом крикнула Амелия, спрыгивая с письменного стола, на котором сидела. - Мне только что сообщили, как ты разделался с этими негодяями. Я в восторге! Если в следующий раз случится что-нибудь столь же интересное, обязательно захвати меня с собой.

Герберт поморщился.

Именно те черты очаровательной миссис Амелии Кандербль, которые когда-то выделяли Амелию из толпы других девушек и сделали возможной их женитьбу, теперь особенно раздражали его.

Но Амелия ничего не хотела замечать.

Она взяла из ящика на столе мужа сигару и ловко обрубила ее кончик стоявшей на столе крохотной гильотиной.

- Герберт, я недовольна тобой. Вот уже три дня ты не обедаешь со мной.

- Извини, дорогая! Я так занят все эти дни... Даже теперь.

Амелия двинула бровью. Губки ее капризно надулись. Она хотела топнуть ножкой, но вместо этого сделала грациозное движение и ласково прильнула к мужу: - Герберт, ты не должен забывать меня... Ты говорил своему секретарю что-то об автомобилях, о деньгах... Я могу позвонить отцу. Хочешь? Но ты обещаешь каждый день обедать со мной. Вечер должен быть нашим.

- О да, дорогая! Но я еще раз прошу тебя не заниматься моими делами. По прямому проводу с директором Концерна я могу поговорить и сам.

Амелия вздрогнула. Она посмотрела на Кандербля. Его длинное лицо выражало нетерпение и досаду.

Вот так всегда! Дела и только дела! Она всегда мешает ему. Помощь ее не нужна. Она эксцентрична и мила, как никогда, а этот чурбан только раздражается. Неужели показать свои коготки? Скажем, временно прервать финансирование Туннель-сити?

Герберт Кандербль устало опустился в кресло. Ну, что ей еще надо от него? Он, кажется, дал ей свое имя. Не может же он отдать еще и свое время! Оно слишком дорого стоит.

Амелия ненавидела работу мужа. Она презирала теперь технику в тысячу раз больше, чем тогда, когда пыталась бороться с ней при помощи Лиги борьбы с цепями культуры.

Сознание, что техника - ее соперница, бесило ее. Но с Гербертом надо было постоянно сдерживаться. Ах, какие разные бывают мужчины!

Взять хотя бы отца, Герберта, наконец, Майка...

Амелия неестественно засмеялась: - Право, ты заставляешь меня думать, что у тебя в подводном доке живет какая-то сирена. О, если бы я ее знала!

Кандербль погрузился в бумаги. Амелия села на ручку его кресла и продолжала болтать: - Неужели ты не можешь меня брать с собой? Под водой, наверное, ужасно интересно! Верь мне, я умею разбираться в делах.

Кандербль раздраженно отодвинул от себя бумаги.

- Женщина никогда не сможет понять техники! - резко сказал он, вставая.

Вошел инженер Мейс, секретарь Кандербля. Он мрачно посмотрел на Амелию и голосом, в котором чувствовалось подражание патрону, доложил: - Сэр, только что с пассажирским басом прибыл инженер из Москвы. Я думаю, что вам следует его принять.

- Инженер из Москвы? - оживился Кандербль.-Просите сюда этого русского инженера. Моя дорогая, - обратился он холодно к жене, - я должен поговорить с этим инженером наедине. Вероятно, есть что-нибудь от мистера Стэппена Корнейва. Это очень важно для меня. За Эндрью Корнейвом трудно угнаться.

Амелия капризно пожала плечами и, резко встав, вышла из кабинета. Но, оказавшись в соседней комнате, она с отвращением выбросила толстую сигару и прикрыла за собой дверь, оставив небольшую щелку. Прильнув к ней глазом, Амелия увидела, как в кабинет Кандербля вошла закутанная в доху фигура.

Секретарь помог снять тяжелую меховую одежду.

- Я очень рад, сэр, что вы приехали в Туннель-сити. Если я правильно понял телеграмму мистера Корнейва, вы прибыли изучить опыт нашего строительства и получить от нас техническую помощь.

- Нет, сэр, - раздался звонкий девичий голос.

Амелия вздрогнула. Она видела, что ее муж низко наклонился над изящной фигуркой. Меховое одеяние, делавшее вошедшую огромной, лежало теперь на стуле.

- Я командирована для оказания вам технической помощи.

- Мне? Технической помощи?

- Я приехала по поводу ракетных якорей.

- Якорей? - удивленно повторил Кандербль. - Но ведь по этому вопросу мы ожидали самого мистера Седых. Нам даже сообщили, что инженер Седых уже выехал к нам.