Сдвиг - Кринг Тим - Страница 65

— Агент Керрей? — БК был по-прежнему в том самом наряде, в котором явился в квартиру Хичкок, правда, теперь перепачканный кровью и пеплом, и Лиари озадаченно разглядывал его. — Ни за что бы вас не узнал.

Восстановив кровообращение в ногах, Лиари провел БК в спальню. Пол там был завален одеждой, книгами и грязными тарелками. В центре комнаты возвышалась кровать. Ее желтоватые простыни источали тот же запах, что и постели некоторых однокурсников БК по академии. Они пахли не просто потом, а чем-то еще… Очень специфический запах…

Секс, мысленно произнес он и заставил себя повторить это вслух:

— Секс!

Он произнес слово внятно и громко и все-таки не покраснел, однако поймал на себе внимательный взгляд Лиари.

— За последние две недели, доктор, — начал БК, — я столкнулся с вещами, которые удивили бы даже вас. Хорошо ли то или плохо, они полностью изменили мою жизнь. Но я приехал поговорить не о себе, а о мужчине по имени Чандлер Форрестол и девушке по имени Назанин Хаверман, а также еще об одном человеке, хотя мне трудно назвать его человеком, чье настоящее имя, возможно, никому не известно, и тем не менее он должен ответить перед законом.

На лице Лиари, выражавшем недоумение, отразился страх.

— Я думал, что Чандлер и девушка…

— Погибли? Мельхиор именно и хотел, чтобы вы так думали.

— Мельхиор? Так звали того смуглого мужчину? — Лиари вздрогнул. — В нем есть что-то пугающее.

Носком ботинка БК отбросил валявшиеся на полу трусы.

— Два месяца назад я бы сказал вам, что ФБР было смыслом всей моей жизни. Всем моим достоянием и даже мечтой. Теперь я понимаю, что это не так. Тогда я хотел отделять зерна от плевел, правду от лжи — той самой лжи, которую мы слышим от руководителей Центрального разведывательного управления. Однако теперь выясняется, что и руководство Федерального бюро расследований тоже кормит нас ложью. Эти люди считают, что правда относительна, что она субъективна — и в руках тех, кто одерживает победу. Я так не считаю, доктор Лиари, и никогда не смогу так считать. Есть либо правда, либо обман, и ничего среднего между ними. Раньше я верил, что ФБР дает мне возможность реализовать свои идеалы в жизни. Теперь я могу рассчитывать лишь на себя. На свою веру, свое желание и свою волю. Я прошу вас, доктор, рассказать все, что вам известно о проекте «Орфей», — это нужно не только вам, но и мне.

Лиари вертел в руках маленькую фигурку. БК сначала принял ее за ферзя, пока не увидел на ней целых восемь грудей. Доктор машинально водил по ним пальцем, как ребенок играет с расческой.

— Я уже говорил вам в прошлый раз, агент Керрей. Агент Логан держал меня в неведении.

БК вплотную подошел к Лиари, и доктор имел возможность убедиться, что, несмотря на несуразное облачение, он был человеком из плоти и крови. И с кулаками.

— Вы должны понять меня, доктор Лиари. Я зашел слишком далеко. Я пожертвовал всем, чтобы разобраться в этой истории. Моей карьерой. Домом. И репутацией. Не заставляйте меня приносить в жертву и принципы.

Губы Лиари тронула улыбка.

— Вы сказали «истории».

— Что?

— Вы сказали «разобраться в истории», а не «разобраться в деле».

БК не понял, что имел в виду доктор, но ждал продолжения, уловив — голос Лиари смягчился. После некоторого размышления доктор кивнул:

— Начну с одной вещи, о которой, мне кажется, ЦРУ не знает. Она касается мисс Хаверман. Я навел кое-какие справки. До сотрудничества с Логаном она участвовала в программе «Артишок», из которой и выросли затем «Ультра» и «Орфей».

— Проект «Артишок» занимался экстрасенсорным восприятием, верно?

Лиари кивнул.

— Тестовые результаты мисс Хаверман были значительно выше средних, я бы даже назвал их исключительными. И чем сильнее был ее эмоциональный фон, тем выше оказывались показатели. Во время последнего эксперимента у нее завязался роман с одним из ученых, который его проводил, и ее очевидные телепатические способности резко возрастали по мере развития романа с испытателем. Ему было приказано не сообщать своим пациентам результаты исследований — все они либо «отсеивались», не показав ничего особенного, либо набирали чуть больше среднестатистических данных и уезжали домой, считая себя «особенными». Но если пациент набирал больше определенного количества очков, его под тем или иным предлогом должны были отправить ко мне. В случае с мисс Хаверман исследовалась возможность применения ЛСД в качестве терапевтического препарата при лечении людей, перенесших душевное потрясение. К сожалению, когда Наз пыталась связаться со мной, я уже покинул Гарвард, и мы встретились только три с половиной недели назад.

Пока Лиари говорил, БК вспомнил свои ощущения в заведении мадам Сонг. Подобно потокам тепла из открытой дверцы печки, от Наз исходили волны ненависти и отвращения. И как она читала его мысли с самой первой их встречи — даже Чандлер ей в том уступал.

— Вы хотите сказать, настоящий Орфей не Чандлер? — спросил он. — А Наз?

— Все далеко не так просто. Описывая это в химических терминах, я бы назвал ее катализатором. Я полагаю, какая-то присущая ей особенность позволила ЛСД изменить схему действия мозга Чандлера. И наделить его способностью внушать свои образы окружающим.

— Другими словами, Наз — это ключ? С помощью которого можно создать целый легион Чандлеров? То есть Орфеев?

Лиари беспомощно покачал головой:

— Я не знаю.

— А что с ней самой? Она тоже изменилась?

Лиари снова повел головой:

— Мне очень жаль, агент Керрей, но я действительно не знаю.

— Вы делали какие-нибудь записи о своих догадках?

— Да. Но после… того инцидента… я застал Билли роющимся в моих бумагах и все уничтожил.

— Значит, вы единственный, кто в курсе той роли, какую могла сыграть Наз в трансформации Чандлера?

— Теперь нас двое, — ответил Лиари со слабой улыбкой. — Вы же не станете меня убивать?

— А должен был бы, — холодно констатировал БК, и доктор невольно попятился. — Но, пока никто не догадывается, что вы располагаете такой информацией, вас не тронут. — Он резко поднялся. — Молитесь, что за мной не следили по дороге сюда.

— ЦРУ…

— Мельхиор не ЦРУ, — сказал БК, идя к двери. — Больше не ЦРУ. И если он придет за вами, то сами же пожалеете, что я вас не убил.

Даллас, штат Техас

20 ноября 1963 года

На парковку ночного клуба «Карусель» Чандлер заехал около полуночи. Он прилетел в Даллас днем, но никак не мог раздобыть ни единой дозы. Если в Далласе и были где-то места богемных тусовок, как в Нью-Йорке, обнаружить их ему не удалось. После долгих расспросов ему все же улыбнулась удача, причем в таком неожиданном месте — в дорогом магазине «Нейман Маркус». Там же он, кстати, неоднократно удостоился высокой оценки своей одежды, позаимствованной из чемоданов БК.

Таблетка, которую он сжимал в руке, была неизвестного происхождения и походила на батарейку с неотмеченным сроком годности. Она могла оказаться как действующей, так и непригодной к употреблению. Если он ее примет и Наз не окажется в клубе, ему придется ехать за ней — за Мельхиором! — практически безоружным. Но Ивелич не мог солгать о том месте, где она находится. Это висело в его мыслях как огромная неоновая вывеска. Она должна быть здесь!

Он сунул таблетку в рот — через несколько минут его видения нормализуются и он сможет управлять сознанием. Наркотик, слава Богу, оказался качественным. Не самым чистым, но вполне приличным. Когда он открыл глаза, окружающее казалось странно-зеленым, будто он смотрел на мир через прибор ночного видения, но на прилив сил это никак не влияло.

Он вылез из машины. Перед входом в клуб сидел громила, непонятно как умещавшийся на узком стуле, едва выдерживавшем его тяжесть.

— Ну здравствуй, — сказал охранник так, что было непонятно, действительно ли он здоровается или угрожает, но Чандлеру было все равно. — Сегодня выступают пятеро.