Сдвиг - Кринг Тим - Страница 51

— Мельхиор, — заговорила Сонг. — Ты собираешься…

— Молчи! — Мельхиор ткнул пальцем в БК. — Сначала мы должны от него избавиться.

Брови Сонг удивленно изогнулись.

— Убить агента ФБР? Да, со времени нашей последней встречи ты сильно изменился.

— Поверь, я бы с огромным удовольствием своими руками высверлил глаза присутствующему здесь Бо, но это лишь осложнит ситуацию. Не волнуйся, есть другие способы разобраться с ним, и они ему понравятся меньше, чем смерть. — Он достал из кармана пузырек. — Что у Гаррисона с головой? Он сможет сделать снимки?

— Думаю, справится, — помолчав, ответила Сонг и улыбнулась.

Спустя час Сонг и Мельхиор стояли в проходе между гостиной Ли-Энн и ее спальней. Из комнаты были слышны только звуки затвора фотоаппарата и тихое постанывание.

На кровати был виден только торс обнаженного мужчины и пара крепких мускулистых ног, торчавших из-под больших круглых ягодиц Ли-Энн, самозабвенно встряхивавшей копной волос. На фоне шоколадно-коричневой Ли-Энн кожа БК выглядела еще белее, а его постанывания вторили энергичным движениям ее таза.

— Что ты ему дал?

— Смесь самого разного. ЛСД с метамфетамином, чтобы он не уснул, и шесть порций виски, чтобы точно благоухать, когда его найдут полицейские.

— Надеюсь, ты не влез в мои личные запасы. Бутылка обходится мне в пятьдесят долларов.

— Она обходится в пятьдесят долларов другим. Сомневаюсь, чтобы ты за нее платила сама.

— ЛСД, похоже, оказывает на него подавляющее действие.

Мельхиор хмыкнул:

— Мне почему-то кажется, что его маленький солдатик не стоит во весь рост вовсе не из-за ЛСД.

— Ну как? — Спина Ли-Энн была изогнута так, что ее ягодицы выглядывали из-под отороченной мехом короткой ночной рубашки, а груди покоились на бюстгальтере как на полке.

— Ты выглядишь просто потрясающе, малышка, — похвалил Мельхиор, — но нужно, чтобы было видно его лицо. Подвинься чуть назад.

— Наз? — пробормотал БК, когда ему освободили рот. Его руки ощупывали груди Ли-Энн. — Извини, они такие… — он чуть покачал ими, — пружинистые.

Услышав имя Наз, Сонг замерла.

— В этой девушке точно что-то есть.

— Ты еще не общалась с ее приятелем.

— Орфеем?

Мельхиор уклонился от ответа.

— Давай сначала покончим с этим.

— Вообще-то, — сказала Сонг, — меня гораздо больше беспокоит вот это. — Она сунула руку в карман, достала листок бумаги и протянула его Мельхиору.

Мельхиор в бешенстве скомкал лист.

— Вот черт!

Сонг терпеливо ждала. Убедившись, что Мельхиор ничего более не добавит, она поинтересовалась:

— Я могу дать совет?

— Валяй!

— Тебе нужна организация.

— Для чего?

— Для того, что ты задумал.

— Больше ни слова!

Сонг отвернулась от кровати и заставила Мельхиора посмотреть на нее.

— Мельхиор! Ты хочешь стать отступником.

Он долго молчал, затем перевел взгляд на скомканный лист бумаги, который продолжал держать в руке.

— Вот черт! — повторил он.

Но Сонг опять удивила его. Она положила руку ему на плечо и повернулась к нему лицом. По непонятной причине синяк не только не портил ее, но даже наоборот — подчеркивал ее красоту.

— Давай! — сказала она. — Давай это сделаем!

Выходя, они услышали голос Гаррисона:

— Не давай ему спуску, детка! И передай этот шарик мне. Он думает, что, стукнув им по голове, сделал мне больно, но это сущие пустяки. Посмотрим, что он запоет, когда я засуну его туда, где царит вечная мгла.

Вашингтон, округ Колумбия

15 ноября 1963 года

Взобраться по лестнице, минуя змей[36], оказалось совсем не сложно, стоило этого по-настоящему захотеть.

Сначала он боялся укусов, но вскоре выяснил, что стоило змеям открыть пасть, как лестница раздвигалась и они падали в бездонную пропасть, почему-то наполненную камелиями. Причем камелии были из битого стекла.

Здесь все было непонятно. Почему он лез по этой лестнице? Почему она вела в огромное гнездо, свитое из проводов и трубок? Почему в этом гнезде сидел грудной ребенок?

Их ребенок.

Его и Наз.

Он не очень понимал, как им с Наз удалось зачать его, ведь он просто сжимал ее груди, которые, кстати, оказались гораздо больше, чем он думал, да еще и такими смуглыми. Его немного удивляло, что их ребенок все еще такой маленький: их последняя встреча с Наз произошла почти три века назад. Но это его не смущало, как не смущало и то, почему ребенок оказался размером с носорога. Главное — это его ребенок, его и Наз, и ребенок звал его. Он должен пойти к сыну.

Он сам так состарился, что морщины превратились в чешуйки змеиной кожи. Вернее, это была кожа ящерицы. Отросшие ногти стали когтями, волосы на голове заменил спинной гребень, который начинался со лба и шел вдоль спины до кончика хвоста, свисавшего ниже ног. Он не помнил, когда произошли эти перемены, но принял их как данность, увидев себя в зеркале — или просто закрывая глаза. Внутренняя поверхность век стала зеркальной, и теперь с закрытыми глазами он видел себя даже лучше, чем в обычном зеркале.

Он добрался почти до самого верха лестницы. Вокруг шипели и извивались змеи, но ни одна не пыталась его ужалить. Откуда-то он знал: они его друзья, а не враги. Хотя в наши дни трудно отличить одних от других.

Он посмотрел вверх. Трубки, провода и стальные пластины, из которых было устроено гнездо, почему-то казались ему знакомыми. Они не были прозрачными, но через хитросплетения металла просвечивали очертания фигуры мальчика. Тот сидел, выставив вперед толстые ножки, и взмахивал пухлыми ручками. Гнездо было огромным. Размером с гору грязных полотенец, сваленных в тюремной прачечной. Рост мальчика составлял, наверное, футов семь-восемь. Интересно, подумал БК, он таким родился или просто вырос? Должно быть, роды у Наз проходили трудно.

Гнезда он достиг быстрее, чем рассчитывал, и заглянул внутрь. Мальчик был даже крупнее, чем ему представлялось. Не меньше восьми-девяти футов, если считать от пучка волос на макушке лысой головы. Голова была не меньше пяти футов в диаметре. Только… да это же вовсе не голова!

А бомба!

Старинная бомба с нарисованными на ней мелом кругами, обозначавшими глаза, и горизонтально проведенной линией «рта». Пучок волос на макушке оказался фитилем. Бежавший по фитилю огонек напомнил БК кончик раскуренной сигары. Он не успел сообразить почему — огонек добрался до бомбы, и появилось облако дыма.

БК сгруппировался, но взрыва не последовало. Послышался металлический лязг, рот распахнулся, обнажив ряды уходящих вглубь отвратительных острых зубов. За ними что-то блестело. БК присмотрелся. Это было кольцо Наз.

— Скажи Чандлеру, — произнес рот, открываясь все шире.

— Сказать — что?

— Скажи ему обо мне, — ответил рот и, надвинувшись, поглотил его.

Патрульный полицейский, наткнувшись на стонущего на земле БК — тот лежал на углу Чисапик-стрит и Седьмой, — толкнул его ногой:

— Эй, парень? С тобой все в порядке?

Он перевернул его на спину, и в нос ему ударило перегаром, к которому примешивался сладкий запах марихуаны. И еще мочи. Бродяга справил малую нужду, даже не потрудившись расстегнуть штаны.

— Проклятые битники! — процедил полицейский и на этот раз носком ботинка угодил БК в челюсть. — Пошли, парень. Твое место в камере!

Он взвалил БК на плечо, и из кармана дорогого пиджака у того выпала фотография. Полицейский не сразу разобрался в переплетении тел на ней и насчитал шесть ног и почему-то пять рук. Наверное, «недоукомплектованная» конечность просто не попала в кадр.

— Значит, к тому же еще и извращенец? Куда, черт возьми, катится мир?