Сдвиг - Кринг Тим - Страница 36

Келлер сделал укол и вышел из комнаты. Через мгновение по другую сторону темного окна появился свет. Посередине комнаты, похожей на ту, где находился Чандлер, только с множеством коробок из-под обуви вместо больничного оборудования, стоял неопрятный мужчина с давно не стриженными и не мытыми волосами, свалявшиеся пучки которых торчали во все стороны. Одежда на нем была грязной и вся в пятнах, а огромная борода спускалась на грудь. Лица было не разглядеть — ему могло оказаться и двадцать пять, и все шестьдесят.

Послышался треск. Из динамика, вмонтированного в стену, раздался голос Келлера:

— Это Бездомный Стив.

Чандлер почувствовал, как его обдало горячей волной, и сообразил: причиной ее были амфетамины, с помощью которых Келлер его будил, но сопровождавшее тепло покалывание говорило о том, что введенный ЛСД подбирался к мозгу.

— Бездомный Стив любит литературу не меньше, чем вы. Он горячий поклонник Кеннета Кизи.

Наркотик наполнил Чандлера нервной энергией, и он постарался унять дрожь в руках. Бороду Бездомного Стива разрезала розовая трещина, оказавшаяся улыбкой. Грязные пальцы рисовали в воздухе какие-то фигуры.

— «Пролетая над гнездом кукушки» является напыщенным образцом солипсистского, нигилистического американского роман… роман… романтизма, — еле выговорил Чандлер, стараясь воспрепятствовать проникновению в свое сознание безумных образов, исходящих от Бездомного Стива.

— Он утверждает, что принимал ЛСД более тысячи раз, — продолжал Келлер. — Ему поставили диагноз «шизофрения». Он давно утратил связь между реальностью и фантазиями, поэтому вам придется потрудиться, чтобы произвести на него впечатление. У него в сознании нет ничего, что могло бы его испугать. Поэтому вам придется вложить в него какие-то свои мысли.

Чандлер закрыл глаза, и образы, наполнявшие сознание Бездомного Стива, стали яснее. Вокруг него по комнате летало множество многокрасочных шариков. Когда он до них дотрагивался, они лопались, а на их месте возникали на редкость сладострастные и похотливые феи, которых он тщетно пытался поймать.

— А как насчет… вашего лица?

— Бездомный Стив — очень плохой человек. И заслуживает наказания.

Сознание Бездомного Стива напоминало проход между магнитом и металлическим песком. Казалось, Чандлера буквально затягивает в эту невероятную смесь из женских грудей и множества радуг. Он открыл глаза и долго смотрел на голую стену, стараясь освободить сознание от влияния Стива.

— Я… я не понимаю.

— Подобно тебе он предал свои сословие и страну. Я хочу, чтобы наказание было таким, какого, по твоему мнению, заслуживаешь ты сам. За это мисс Хаверман не сделают ничего плохого, пока она находится в заключении.

— Наз! — дернулся Чандлер, и в другой комнате Бездомный Стив отпрыгнул назад, будто увидел призрак. — Она жива?

Наступила пауза, и Чандлер готов был поклясться, что Келлер с досады выругался.

— Она жива? — переспросил Чандлер, тщетно пытаясь освободиться от ремней. — Где она? Вы должны мне сказать…

— Я хочу, чтобы ты показал Бездомному Стиву, каким плохим ты его считаешь. — Голос Келлера из динамика почти визжал. — Я хочу, чтобы ты придумал ему наказание. Ты меня понимаешь, Орфей? Ничего не бери у него из головы. Придумай сам и покажи ему!

— Где… Наз? — повторил Чандлер, и в другой комнате Бездомный Стив снова дернулся и, вертя головой, стал колотить руками воздух.

— Единственный способ увидеть мисс Хаверман — это выполнять мои указания. Накажи его, Чандлер! И пусть наказание будет таким, какого заслуживаешь ты сам! И тогда я позволю тебе увидеть мисс Хаверман.

— Пожалуйста, — прошептал Чандлер. — Не причиняйте ей боль! Я сделаю все, чего вы хотите.

В другой комнате Бездомный Стив бесновался, будто его атаковал пчелиный рой.

— Если мы причиним ей боль, то виноват в этом будешь только ты, — безжалостно продолжал Келлер. — Если бы ты вел себя как следует, то никогда бы не оказался здесь. И не вовлек бы во все это мисс Хаверман.

Лишенный выражения голос Келлера обрел эхо и очертания. Из динамика вылетали розовые клубы дыма, похожие на пестрые облака. В другой комнате Бездомный Стив бросался на стены, но оттуда не доносилось ни звука.

— Пожалуйста, — шептал Чандлер, — ничего ей не делайте!

— Но ей больно! — змеей шипел голос Келлера из динамика. — И во всем виноват ты! Теперь ты можешь спасти ее, только наказав Стива. Ввергни его в настоящий ад! Ну же, Чандлер, сделай это!

— Отпустите ее! — вне себя вскричал Чандлер, и эхо из другой комнаты ему ответило:

— Нет!

Но теперь уже было поздно. Он прошел через дверь камеры Бездомного Стива как пылающий призрак. Чандлер помнил его по Миллбруку. По маленькому домику, откуда забрали Наз. Мальчик из пламени. Но кем он был, и почему все время возвращался? Был ли он другом или врагом?

Но у видения не было времени на ответы. Он простер пылающие руки и, заключив Бездомного Стива в огненные объятия, погрузил в языки пламени. Несколько мгновений Бездомный Стив бился в конвульсиях, прежде чем рухнул на пол: его сознание стало похожим на только что вытертую классную доску. Слегка подрагивающие пальцы говорили о том, что он еще жив.

Но на этом все не кончилось. Пылающий мальчик повернулся к Чандлеру. Его темные глазницы были пусты, рот был открыт — он то ли хотел получить на что-то ответ, то ли что-то хотел сказать…

— Кто ты? — прошептал Чандлер.

Но мальчик продолжал просто смотреть на него и неожиданно стал удаляться, покачиваясь, как буферный фонарь, пока не исчез совсем.

Вашингтон, округ Колумбия

8 ноября 1963 года

Пол в пристанище Армии спасения был покрыт грязным линолеумом, грязь хрустела под ногами БК. Влажный воздух был насыщен запахом плесени; негромко звучащую церковную музыку заглушало гудение бесчисленных неоновых ламп.

БК, кому никогда прежде не доводилось бывать в благотворительном магазине, был потрясен его размерами: огромная площадь, похожая на спортивный зал, завалена видавшей виды одеждой. Не просто ношеной, а вконец заношенной. Хотя пожилая женщина в седом парике на кассе заверила его, что все вещи прошли химчистку, БК видел въевшиеся пятна пота на подмышках, пожелтевшие воротнички и даже непростиранные пятна крови. Он обнаружил целую секцию нижнего белья: бесформенные семейные трусы и боксеры с растянутыми резинками и обвислыми ширинками — наглядное свидетельство небрежной носки и одному Богу известно, чего еще. БК понимал, что нарушает одну из основных заповедей работы, что мелочей при изменении облика не бывает, но заставить себя надеть чужие трусы было выше его сил.

Таким образом, ему предстояло найти себе брюки, рубашку, пиджак и шляпу. Скорее всего дом Чарлза Джаррелла находился под наблюдением — во всяком случае, исключать этого было нельзя. Кроме того, он не знал, как отреагирует Джаррелл на появление на пороге своего дома агента ФБР, который и выглядел как типичный агент ФБР. Он может пуститься в бега, и БК тогда потеряет единственную ниточку, которая ведет к Мельхиору. Сначала БК предстояло заставить Джаррелла открыть ему дверь, а уж потом он решит, как заставить его говорить.

На многих рубашках — в основном для игры в боулинг, — а также на форменных сорочках механиков, газовщиков и техников слева были вышиты имена прежних владельцев. Толстые блестящие нитки подчеркивали потертость и изношенность ткани, на которой они красовались. Наличие имени на рубашке было частью американской системы безопасности и указывало на место работы. БК перебирал спецовки, вглядываясь в имена, мелькавшие как картотечные указатели, пока не наткнулся на инициалы «КБ», вышитые красным на зеленом фоне. Но главное заключалось в надписи, что шла ниже: «Пылесосы Гувера».

Как он мог устоять?

За двадцать минут он нашел брюки, подходившие по цвету рубашке, ремень и пару растоптанных ботинок — портить еще одну пару штиблет «Флоршайм» в его планы не входило. Но настоящей находкой оказалась бейсболка. Она не была фирменной от «Пылесосов Гувера», но зато была с надписью «Подчищаем все». Сделав ею несколько резких стряхивающих движений — если там были вши, — БК надел ее и посмотрелся в зеркало. Однако из зеркала, даже покрытого толстым слоем пыли, на него смотрел все тот же агент ФБР — в дурацкой бейсболке.