Троекон. Третий путь (СИ) - Слимпер Николай Николаевич - Страница 86

Первым проснулся Нандин, широко зевнув и потянувшись, будто только вылезший из берлоги после спячки медведь. Через несколько минут поднялся и Мурра, ведя себя более сдержанно. Лишь после этого поднялся и сам Айван, делая вид, что тоже только проснулся.

Выпив воды и поев лепешек, они дождались Ясписа.

-- Я закрыл трактир пораньше, -- заявил тот. -- Сейчас подтянутся остальные, и вы отправитесь.

И действительно, не прошло и получаса, как через потайную лестницу спустился Альмандин, а за ним еще с полдюжины волшебников, что прошлой ночью седели в круге.

-- У нас проблемы! -- с ходу выпалил Альмандин.

-- Что случилось? -- всполошился Яспис.

-- Это все те викаране, что недавно объявились в городе. Они каким-то образом прознали, что Мастера Зела не так просты. Молестий со своим прислужником устроили на особняк Рудоны, где в это время находился и Йесил, облаву. После короткого сражения Мастера сбежали. Там сейчас полно стражников, они весь день обыскивают особняки и башни.

-- Я слышал, что стражники чем-то заняты в городе, -- задумчиво проговорил Яспис, -- но я думал, что они все еще ищут сбежавших из тюрьмы Нандина и Мурру

-- А что викаране? -- вклинился в разговор Мурра.

-- О, это самое интересное, -- усмехнулся Альмандин. -- Молестий -- Лютер, что ли -- приказал взять Сехрима под домашний арест. Он подозревает, что наместник знал о секретах Мастерах и, возможно, сам является не простым человеком. Так что Сехрим сейчас точно в своем кабинете, однако вокруг особняка, да и внутри, полно вооруженных стражников.

-- Дела, -- протянул Яспис, покачивая головой.

-- А где сам Лютер? -- спросил Мурра.

-- Он взял несколько человек и спустился в туннели, уверенный, что сможет найти там доказательства вины Сехрима.

-- Но их там нет, не считая отдельных пыточных камер и комнат, где содержались пленники, -- вновь вставил слово Яспис. -- Если бы мы их не освободили, они, полагаю, указали бы на Сехрима, -- бывшие пленники, собравшиеся полукругом вокруг трактирщика, Альмандина и остальных, согласно закивали, -- но мы их уже освободили. Поэтому вы, -- он обвел взглядом толпу, -- не можете свидетельствовать против вампира.

Айван устраивала и нынешняя ситуация. Провести в темнице хотя бы час было для него нестерпимой пыткой, и он был благодарен Непокорным за освобождение, пусть они это и сделали не за просто так. В любом случае, если бы его, Мурру и Нандина нашел Лютер, свобода окончательно бы ускользнула из их рук, открыв путь прямиком на костер. Вряд ли молестий сжалился бы и отпустил жертв кровопийцы.

-- А если нам вернуться? -- неожиданно для себя вслух спросил Айван.

-- Вернуться? О чем ты?

-- Как давно Лютер спустился в туннели? Возможно, он еще и не нашел в этом лабиринте комнат, где нас содержали. С помощью тайных ходов вы легко его опередите. Пусть не все, но хотя бы человека два-три могут вернуться на те столы, а когда молестий их найдет, рассказать о бесчинствах Сехрима.

-- Лично я возвращаться туда не собираюсь, -- твердо заявил один из бывших пленных. -- Я провел в той Бездне больше двух месяцев, и даже здесь чувствую себя сейчас так, словно замурован заживо.

Многие пленники подтвердили его слова, хотя нашлись и те, кто ради справедливости готовы были вернуться, лишь бы Сехрим понес заслуженную кару.

-- Ты кое-чего не учел, мальчик, -- обратился к Айвану Яспис, когда гвалт затих. -- Многие тамошние пленные были магами или Фаинай Фораса. Викаранай, создавший вампиров и других подобных тварей, прекрасно знает, что они питаются энергией, и чем ее больше, тем лучше. Этот Лютер явно не дурак, он сразу заподозрит, что пленные не обычные люди. А обычные все равно могут под пытками рассказать об этом месте. Мы не можем пойти на такой риск.

-- Так что же нам сейчас делать? -- спросил после всеобщего молчания кто-то из волшебников.

-- Пока ничего, -- после недолгого обдумывания решил Яспис. -- Посмотрим, чем все закончится, а там решим.

Глава 3: Неравный бой

Осенний вечер неумолимо вступал в свои права. Тишину и спокойствие нарушали лишь треск горящего дерева и крики умирающих воинов. Гарнизон горел со всех сторон, огненные всполохи, казалось, достигали неба и затмевали свет проступающих звезд.

Донжон в центре гарнизона был построен из желтого кирпича, но являлся таким маленьким, что едва смог уместить всех оставшихся воинов вместе с ранеными. Алгор несколько подправил свой предыдущий план, и вместо бегства в лес решил засесть за каменными стенами ядра крепости.

Когда войска Киркурда смели ворота, они тут же заполонили весь внутренний двор, с криком вышибая двери деревянных срубов в поисках противников. Опьяненные близкой победой и яростью, они даже не сразу заметили, что врагов нет, в один миг втиснувшись в короткие улочки гарнизона, затаптывая маленькие огородики и сминая редкие ягодные кусты. Но солдаты Алгора только этого и ждали.

Пока несколько лучников и мечников сдерживали напор вражеских войск, Алгор с группой солдат вывели из стойла лошадей, навесив на них мешки с давно запасенным сеном. Подбегая на лошади к одному из домов, солдаты высыпали сено у стены, смотрящей в сторону донжона, а затем возвращались на конюшню. При первой же возможности, они забегали в одноэтажные дома и выбрасывали под окна все, что хорошо горит. Принц лишь наделся, что этого хватит, чтобы план сработал.

Очередной раз пробегая мимо ворот, Алгор понял, что еще десятка два ударов, и деревянные брусья, держащие створки закрытыми, не выдержат. Он поднялся на стену и приказал солдатам отступать в башню.

Когда киркурдцы проломили ворота, заполнив гарнизон, солдаты открыли стрельбу. Заранее обмотанные тонким лоскутком материи наконечники стрел лучники окунали в единственный оставшийся бочонок с черным маслом, после чего поджигали их и тут же пускали далеко вперед, целясь в заранее вываленные горки сена.

Деревянные дома в гарнизоне были так стары, что давно одряхлели и сменили здоровый золотистый цвет на темно-серый. Зимой солдат от холода спасали лишь множественные шкуры зверей, которые они добывали в Сером лесу, и которые теперь валялись рядом с сеном или свешивались с подоконников, играя роль эдакого фитиля. Сухие деревянные постройки мигом охватили огненные языки, начиная с тех, что находились по краям. Солдаты Киркурды не сразу успели понять, что вообще происходит, а лучники уже открыли по ним стрельбу.

Началась паника и столпотворение. Киркурдцы явно надеялись на прямое столкновение с противником, а потому даже не позаботились захватить с собой в качестве поддержки своих лучников и арбалетчиков. Солдаты Гедорна продолжали обстреливать врагов, пока те отходили обратно к воротам, прикрываясь небольшими круглыми щитами. Огонь, полыхавший со всех сторон, раскалял воздух, а густой дым ел глаза и драл глотки. Многие, кашляя, срывали с головы шлемы, открываясь для стрел неприятеля.

Киркурдцы вновь отступали, но никто не ликовал и не вздымал клинки к небу, осознавая, что сожжение собственного гарнизона -- последнее, что они могли сделать. Солдаты Гедорна сами загнали себя в угол, и перед смертью им только и оставалось, что забрать как можно больше неприятелей.

Ночь окончательно накрыла мир, вместе с тем принеся долгожданную передышку. Сухие деревянные постройки догорали, будто отправляясь вслед за давно истлевшей надеждой. Огонь медленно пожирал остовы бывших домов людей, укрывшихся в крепости. Солдаты гарнизона менялись каждый год, сразу после зимы, когда снег почти полностью растаивал, а пресловутые весенние дожди еще не успевали превратить землю в жидкую грязь. Воины полагали, что зима -- это самое серьезное, что их ждет за время несения здесь службы, но судьба распределила иначе.