Наследный принц (СИ) - Лошаченко Владимир - Страница 42

Осман-Али сделал попытку отговорить принца, да куда там. А свита вообще обсмеяла визиря.

— Осман, ты совсем старый стал, дивюшки перестал любить, а? Иди в обоз, а мы наберем новые гаремы.

Все разразились хохотом, хлопая себя по бокам.

Визирь плюнул и пожал плечами — от судьбы не уйдешь. Смерти он почти не боялся, привык, как и многие воины, относился к данному факту спокойно. Ну не сегодня, так завтра заберет его в свои чертоги Великий Каба. Для храбрых воинов на том свете вечное блаженство и веселье в обществе обольстительных гурий. Прожил Осман-Али хорошо и достойно, вырастил пятнадцать детей от разных жен, у всех красивые дома, много золота. С голода не умрут.

Он оглянулся на стоявшее сзади войско: пехотинцы и конница веселились — видно, до них дошел слух, что за противники перед ними. У солдат выпученные глаза и агромадные планы на будущее. Ага, делятся друг с другом, что будут делать с пленницами — в каких позах и по сколько раз. «Полные придурки, — Осман-Али презрительно скривился. — Посмотреть бы на вас через часок, или на то, что от вас останется».

К визирю от небольшой кучки магов подошел старший маг — Кара-Ден. Осман-Али в знак почтения спешился. Он уважал старика не только за его почтенный возраст, но и за боевые качества. Кара-Ден с учениками не раз выручал в битвах войско эмира. Они знали друг друга давно, потому маг обошелся без лишних церемоний — молча кивнул, и мужчины отошли в сторону. Тяжело опершись на посох, старик, не глядя на визиря, сказал:

— Спасай принца, Осман, пока не поздно.

— Что, все так плохо?

— Не то слово. Мы ощущаем такую мощную силу… — Кара-Ден, не закончив фразу, лишь поник плечами. — Осман, нам нечего противопоставить, впервые в жизни я проиграл не вступив в битву. От нашей армии останется лишь прах.

От слов старшего мага повеяло такой жутью, что визирь инстинктивно схватился за кинжал.

— Слушай сюда, Осман. Вызывай начальника телохранителей, сотни всадников для охраны хватит. Припасов и воды пусть возьмут на три дня.

— Но, почтенный, принц меня не послушает.

— Нашего блистательного «полководца» я беру на себя, — Кара-Ден шустро засеменил в сторону свиты.

Спустя короткое время, сотня телохранителей, окружив своего господина, умчалась прочь от войска. Впавшему в транс принцу (не без помощи старого мага) замотали лицо тюрбаном, потому его отъезд для войска остался незамеченным. Командование армией взял на себя Главный визирь Осман-Али. Обработанная магами свита не возражала, а отсутствие принца вообще не заметила. К полкам пехоты помчались гонцы.

И вот запели трубы и зарокотали большие барабаны. Дрогнула земля, солдатские грубые башмаки на толстой воловьей подошве вбили в землю молодую траву. Тяжелая пехота пошла вперед — все десять полков. Конницу Осман-Али решил пока придержать. Пехотинцы, приноровясь к ритму барабанов, бодро топали к далекой цепочке чужаков, держа копья вертикально. Когда до так называемого неприятеля осталось около ста шагов, у молодых, здоровых солдат (видимо, от спермотоксикоза) случилось затмение. К ужасу капралов и офицеров, пехотинцы побросали щиты и копья и, заорав во всю луженую глотку, сломав строй, кинулись беспорядочной толпой к этим симпатяшкам.

О, женское племя, созданное Творцом на погибель нашу и, видимо, для того, чтобы мужчины не спились от счастья в одиночестве.

Красотки творили провокационное безобразие: поголовно расстегнули камзолы, полуобнажив завлекательные полушария, вплоть до розовых сосков, и принимали столь соблазнительные позы, что, понятное дело, у пехоты сорвало крышу.

Леон, видя такое паскудство, лишь выматерился. «Идиоты, их сейчас убивать начнут, а они слюной исходят».

Помотавшись по валуну, он опять уселся на плащ, мрачно оглядывая панораму предстоящей сечи. Семерка эскорта лишь недоумевающе переглянулась.

Через десять ударов сердца началось побоище. И до пехоты постепенно стало доходить, что трахают как раз таки их, а не наоборот. Причем со смертельным исходом. Девушки Божьи воины двигались с ужасающей скоростью, ни одного лишнего движения. Удар, укол — следующий. Неуловимые взмахи мечей, и в многотысячной толпе солдат стали появляться просеки. Обоерукие воины, обладающие сверхскоростью, — страшное оружие, но и им нужна передышка. Магию временно применять запретили, а потому появилась смена — десять тысяч молодых воинов (юношей и молодых мужчин).

Осман-Али с побелевшим лицом наблюдал за избиением пехоты. Ее ряды таяли на глазах. Не помогали ни тяжелые кирасы, ни двойные кольчуги, поручи, поножи и прочая защита бойцов. Мечи Божьих воинов кромсали закованных в броню в броню солдат, словно соломенные чучела. Потоки крови, порубленные в куски человеческие тела — страшнейшая и непригляднейшая картина.

Главный визирь верно угадал миг, когда нужно выпустить конницу. С гиканьем и свистом понеслись две лавы к месту сечи. Вот тут-то чужаки и показали свое коварство.

Бросив агонизирующую пехоту, Божьи воины отступили и, подхватив трофейные копья и щиты, выстроились в две шеренги. Мало того, из-за каменной гряды высыпали три отряда арбалетчиц. Девушки шустро заняли высокие холмы по обеим сторонам поля битвы. Несколько залпов, и конница, потеряв до трети состава, вынуждена была отступить.

После перегруппировки войск Осман-Али лично возглавил общую атаку.

Перед решающей сечей он подал знак Кара-Дену — нужно было спасать положение. Восемь магов встали в круг. Главный маг решился на крайнюю меру — некромантия. Едва прозвучали страшные заклятия, возле магов-южан, буквально из воздуха, выскочила пятерка девушек. В пару секунд порубив мечами команду магов, они исчезли, словно морок.

Осман-Али смотрел остекленевшими глазами на подкатившуюся к его ногам окровавленную голову Кара-Дена и не мог поверить в случившееся. Вот так запросто уничтожить сильнейших магов — да что же это делается? Свита, состоящая в основном из лощеных придурков и попавшая в окружение принца благодаря связям и родовитости, даже не заметила трагедии, разыгравшейся рядом. Собственно, от кучки лизоблюдов не осталось и половины. Остальные трусливо ускакали, спасая свои никчемные жизни.

Осман-Али остался с десятком визирей — старых опытных товарищей, с которыми прошел не одну военную кампанию. На коротком совете решили: собрать уцелевшие войска в кулак и совершить обманный удар по левому флангу, а затем идти в отрыв. Все прекрасно понимали, в принципе битва проиграна. Тяжелораненых добить, все равно пути они не вынесут, остальных надо постараться забрать с собой — видно было, что такое решение тяжело далось Главному визирю. Вон как потемнел лицом. Боевые соратники согласно кивали: положение критическое, от армии осталась едва половина. На подготовку — две склянки. И Осман-Али вынул из-за ремня песочные часы. Военачальники зычными голосами отдавали распоряжения, поскакали тюгаши-вестовые, передавая приказы командирам полков и тысячникам южан.

К изумлению южан и харланцев, чужаки пропустили их без боя. Весьма странно, так не воюют — обычно слабого добивают, наслаждаясь триумфом победы. На второй день бесславного исхода измочаленной армии, за вечерним костром, один из ветеранов, входящих в ближний круг главного визиря, высказал весьма дельное предположение:

— Не знаю, как вам, а мне показалось, что чужаки просто развлекались. Слава Великому Кабу, что они не занялись нами всерьез. Иначе… — и он чиркнул себя по шее большим пальцем.

— Причем всем, — добавил хмурый Осман-Али.

Вот так бесславно закончился поход принца Алима, получивший затем в народе кличку «Пшик».

После двухчасовой утренней разминки и спарринга с мастером мечного боя — Герой (одной из семерки телохранительниц) — Леон, поставив учебные мечи в деревянную стойку, направился к ручью, протекавшему близ ристалища. Поплескавшись вдоволь и смыв с себя пот и грязь, он улегся голышом на изумрудной травке. Обсыхая, не заметил, как задремал. Ему приснился удивительно реалистичный сон, причем на сексуальную тему. Якобы Гера, появившаяся неизвестно откуда, прильнула головой к его чреслам и взяла его блудень в плен своими красивыми пухленькими губками. Французский поцелуй был до того страстным, что Леон застонал и, проснувшись, кончил.